Игорь чистил свою винтовку и несколько недоуменно размышлял о том, как же он здесь оказался. За восемь тысяч километров от родной тайги, да еще и в составе Первого Добровольческого Чешского Корпуса.

Нет, началось то всё довольно-таки обыкновенно. Родное правительство отправило его и еще несколько геологов и геодезистов на исследование новых месторождений урана в Судетских горах. Заодно пройти курсы повышения квалификации в Карловом Университете. Новые залежи оказались очень перспективные, но все свои работы он провел довольно быстро и отправился на учебу. Там и застал кризис с Германией. Игорь, уже успевший подружиться с несколькими чешскими студентами, так же, как они, негодовал и проклинал захватнические поползновения немцев. Ходил на демонстрации, подписывал петиции и вот, поддавшись общему настроению в Университете, записался с приятелями в добровольцы. Тогда казалось это правильным и логичным.

А теперь, когда война друг оказалась реальной, невольно полезли в голову всякие мысли. Трусом он никогда не был, смерти не боялся, в конце концов — бродить по тайге в одиночку тоже не самая безопасная профессия. Однако война — дело особое. В Новой Отечественной участвовать ему не довелось по возрасту, но из неохотных и скупых рассказов отца и других ветеранов картину себе представлял. Отвратительную, бессмысленную, чудовищную картину. И вот сейчас, когда она уже почти началась, желание участвовать в этой кровавой каше, он уже не особо испытывал. Но что поделать, отступать он не привык. Сегодня, в ночь на 4 июня они выступают из второго эшелона к границе. И судя по тому, как бегают и матерятся полковники в соседней, кадровой, части, завтра всё и начнется. Что ж, он готов. Хоть и не хочет этой войны.

После долгого ночного марша они заняли указанную позицию — вдоль опушки березнячка. Впереди — ровное широкое поле. Пасмурно. Противника даже и не видно. Потянулось противное ожидание. Вот-вот грянут орудия по обе стороны уже фронта, а не границы. И как знать, не по ним ли?

Сперва ожидали начала артподготовки в пять утра. К тому времени даже успели окопаться на всякий случай — правило выработанное еще в ту войну. Но пять часов минуло, стали ждать в шесть. Но прошло и шесть и семь. Тогда пошел слух, что для обмана решили начать в обед, когда пунктуальные немцы, слегка расслабившись, пойдут кушать. Однако солнце уже начало клониться к вечеру, а тишина до сих пор не была нарушена ни единым выстрелом.

Уже в сумерках на взмыленной лошади прискакал вестовой и юркнул к командиру в окоп. Со скоростью лесного пожара по позициям побежал шепоток — "отбой, отбой". И как солдаты всё узнают раньше командиров? Так и оказалось — в привезенном приказе значилось отойти вглубь района. Удивленно улыбались бойцы, строясь в походные колонны. Справа и слева снимались соседи и их соседи тоже. Значит, всё-таки война отменяется? Договорились? Слухи-слухи, один другого чуднее. Кто-то говорит, что русский царь Николай лично, как когда-то, защитил их независимость. А кто-то наоборот, что сговорился он со своими немецкими родственниками и теперь свободной Чехии — конец.

На следующий день появились свежие газеты и по лагерю побежал недовольный ропот. Оказалось, что премьер-министр Ян Сыровой пошел-таки на уступки.

"Я не принесу своему народу неисчислимых горестей связанных с войной, я не желаю быть спусковым крючком мировой бойни. Лучше страна потеряет немного земли, чем сотни тысяч жизней своих сынов. Сохранив главное, мы вернем себе и земли, вот увидите!"

Нельзя сказать, что такое слабое решение понравилось добровольцам Корпуса и другим патриотам. Как только не поносили премьера! Однако, в то же время, значительная часть населения вздохнула с облегчением. Многие еще помнили предыдущую мясорубку и не без оснований полагали, что нет ничего хуже войны. В конце-концов, ведь решение получилось более-менее компромиссным. Самый западный и самый населенный немцами — Карлсбадский край переходил Германии, та выплачивала в течении тридцати лет стоимость государственного имущества. Немецкое население других краев имело право на большие льготы и дотации при переезде в фатерланд, а чешское, соответственно в Богемию и Моравию. Такой размен в интересах мира должен был хоть как-то удовлетворить интересы всех. Однако политику делают далеко не самые спокойные и миролюбивые активисты. Поэтому по Чехии, а затем и по балканским странам прокатилась волна недовольства Россией и лично Императором. Предательство! Сговор тиранов! Вековая связь славянских народов разрублена и опозорена! В Германии тоже недовольных хватало. Как и самой России. Крикуны всех мастей старались вовсю, кто искренне, а кто просто зарабатывая политические очки.

Ни тем, ни другим было невдомек, чего стоило это примирение Николаю и премьеру Банязину. Остановить прусского волка, уже почуявшего добычу. Успокоить взбешенного Сырового. Последний уже успел отдать приказ о начале наступления утром 4 июня. Едва успели уговорить его на отмену. И то только благодаря тому, что Ян Сыровой с крайним почтением относился к Николаю. Мир висел на волоске. В результате пришлось пообещать сторонам очень многое. Может быть даже слишком. Выдачу кредитов на переселение. Заказы для чешской промышленности. Помощь в лелеемом объединении со Словакией. И благосклонный взгляд на германские планы в Австрии. Последнее стало возможным только после окончательного согласия немцев на союз с Россией.

Да, это долгожданное событие наконец произошло. Судетский кризис заставил Берлин окончательно определиться, с кем они. Не последнюю роль в их выборе сыграли всё-таки состоявшиеся "экскурсии". Огромные заводы на Урале и в Сибири одним своим видом намекали, что наступать придется гораздо дальше Москвы. Когда им показали схемы оборонительных рубежей "Волга" и "Урал" и тщательно проработанный план мероприятий по их быстрому возведению, у немцев вылезли глаза и опустились плечи. ТАК готовиться к возможному конфликту могут только параноики-русские. Результат был закреплен показом новых бронеходов. А окончательно добили их учения моторизированной дивизии, когда она с марша, в течении двух часов, заняла прочную, эшелонированную оборону с траншеями, минными полями, бронеколпаками и колючкой. Зрители, конечно, не знали, что дивизия была специально-показательной, настолько насыщенной техникой, что её скорее стоило именовать инженерной.

В итоге, при здравом размышлении, перспектива наступать до Урала, а то и дальше, немцев не воодушевила от слова совсем. В прошлую войну в Польше 120 километров и на узком фронте дались огромной кровью. А тут тысячи и в длину и в ширину. Так что ну его, этого русского Колосса.

Пришлось, конечно, пообещать им Эльзас с Лотарингией, Австрию и пол Африки и немцы, наконец, решились. Образование союза потрясло всю планету. Появился великан, потенциально способный подчинить себе весь мир. Коммунистические газеты Франции и Италии проклинали "Капиталистического монстра". Американские и английские также рисовали мрачное будущее. Правительства и парламенты кипели муравейниками, пытаясь выработать программу действий в новых обстоятельствах. Германия и Россия выступили с заявлением что союз является исключительно оборонительным, никаких наступательных задач перед ним не стоит, разобраться бы со внутренними проблемами. Конечно, им никто не поверил.

Внешняя политика основных игроков переключилась на диалог с малыми странами. Американцы обхаживали Бразилию с Аргентиной, вместе с англичанами склоняли к союзу Японию. Франция с Италией усиленно искали, кого бы еще заманить в свой Коминтерн. Россия совместно с Германией принялись за страны Бенилюкса и ту же Японию. Русским также надо было восстанавливать своё влияние на Балканах, столь сильно порушенное исходом Судетского Кризиса. Остальные старые союзники Петербурга вроде прочно сидели в обойме: Норвегия, половина стран персидского залива, Синьцзян, Монголия, Северный Китай, Корея. Мир начал стремительно делиться и размежевываться

* * *

Челябинск, середина пути. Уже несколько дней Игорь едет на поезде из Праги в Иркутск. Умер бы с тоски, если б не набрал с собой новых журналов по геодезии и геологии. Пока бродил по тайге, за несколько лет, столько накопилось нечитанного! Но чтение это, конечно хорошо, а все бока таки отсидел и отлежал уже. Так что размяться будет кстати. Остановка большая, на три часа — можно прогуляться по городу.

С погодой повезло — солнечно и сухо. На привокзальной площади кричат торговки, расхваливая свой товар. Подъезжают и отъезжают автомобили, тут же, рядом, старый мерин сонно пережевывает что-то. На мерина косится дворник, явно подозревая его в желании испортить наведенную чистоту. Мирная и спокойная картина. Даже как-то странно это видеть после всех событий. После возмущенной Праги, после окопов и ружейного масла.

Хм, а город-то строится! Сразу несколько зданий в свежих лесах, суетятся рабочие, вертится подъемный кран. Еще один показатель, что страна медленно, но уверенно оправляется от Депрессии. Конечно, в более маленьких, чем Челябинск, городах и сейчас еще тяжело, но в целом ситуация улучшается. Хорошо, что строятся. Мирный труд... Тут мысли его свернули на давно проторенную дорожку. Долго ли этот мир продлится?

Что ж, сколько не продлится — всё наше! Наслаждайся жизнью, дыши, читай интересные книги, знакомься с девушками. Скоро вся планета погрузится в тотальную войну, это он уж верно вычислил, но пока, пока-то чего грустить? А придет призыв, он и тут уже знает, чем заняться — в снайпера пойдет. Все охотники, которых он знал, состоят на спецучёте в военотделе. Так же как и все суворовские стрелки и курсанты "выстрела". Чтобы значит сразу определить их в войска по наилучшему применению. Вот и он, без труда, с его-то опытом, наверняка сдаст экзамен на "стрелка". Уже военная профессия будет. Можно конечно еще поступить в училище. Но взаимодействовать с людьми, а тем более командовать ими, он не очень-то и умел, всё как-то больше в одного привык. К тому же — учиться там пять лет. А вдруг война завтра? Так и просидишь за партой всё время. Пожалуй и за труса сочтут... Нет, решено, в снайпера так в снайпера!

А погодка-то как разгулялась! А девушки-то, девушки! Какие нынче платья короткие в моде стали — почти до колен. Ситец легкий, воздушный, плывут красавицы как белые кораблики по бульвару — загляденье! Что ж может быть прекрасней, а?

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓