Слава. Наследник

— Вижу каких-то существ — сказал Шаргион, и его видеодатчики вцепились мелкие копошащиеся фигурки возле одного из 'левифанов'. Изображение придвинулось, и стали видны какие-то животные, запряженные в телеги, люди, машущие какими-то инструментами (Кувалды?! Какого чёрта кувалды?! — подумал Слава — и это при уровне звездолётов? Что тут происходит?!)

— Слав, ты видишь? Они вроде как на лошадях! И это при звездолётах? Как так может быть?

— Спроси чего попроще. Сам не понимаю. А то, что они делают — это добыча металлолома, похоже на то.

— ЧуднЫе дела...ничего, скоро узнаем — что тут творится.

— Скоро... — эхом откликнулся Слава и задумался — куда опять привела их судьба? Мало им было испытаний — ещё подвалило. И откуда тут столько кораблей...

— Шарги, пусть Кос посчитает — сколько кораблей находится в пределах видимости — и целых, и разбитых.

— Тридцать девять, не считая мелких флайеров.

— Не так уж и много— пробормотал Слава, и снова уставился в экран, наблюдая за растаскиванием громадного транспортника, напоминающего тот, с которого началась цивилизация на планете амазонок.

— Шарги, сколько осталось до посадки?

— Полчаса. Если будем идти с такой же скоростью.

— Вокруг ничего не видно — флайеры, какие-то летающие аппараты? Может какая-нибудь боевая активность — пушки, ракеты, бластеры?

— Ничего. Пространство пустое, кроме птиц и каких-то летающих тварей ничего нет.

— А что за летающие твари? — поинтересовалась Лера

— Не знаю. Аналогов в памяти нет. У Коса — тоже. То ли птицы, то ли...н.е знаю, в общем. Сядем — узнаем. Нас ведут на свободное место в северной части плато.

— Всё. Мы на месте. Сканирую окрестности. Чисто — кроме тех существ, что разбирали звездолёт. Они движутся к нам со скоростью десять километров в час. Будут здесь часа через два, или пораньше.

— Я всё не могу понять — что за сила у этой штуки, что она смогла посадить Шарги! Да его мощь превосходит силу многих планет! КАК это возможно?!

— Не заморачивайся. Узнаем. Готовься к выходу — полная экипировка — броня, лучемёты. Возьмём пару киборгов — мало ли кто нас встретит. И вот ещё что — вначале я выйду, один, потом уже ты. Шарги, нас больше не вызвают? Кстати — а почему ты изображения не дал, того, кто вызывает?

— А нет изображения. Помехи, и всё. Голос дребезжит, язык какой-то странный, такого в базе данных нет. Как птичий — щёлкает чего-то, модулирует. Дать звук?

— Не надо. Смысла никакого. Гравиплатформу давай. Флайеры пока трогать не будем — не нравятся мне обломки флайеров вокруг. Что-то нечисто. Может сбивают?

— Слава, может я всё-таки с тобой пойду, а? Ну чего ты один? Я хоть прикрою, если что...

— Отсюда прикроешь. Встанешь у диафрагмы выхода, наготове. Но без команды не стреляй, слышишь?

— Слышу — обиженно кивнула Лера и пошла из рубки, всем своим видом выражая неодобрение действиям своего мужа, а по совместительству — командира и пилота живого корабля 'Шаргион'. Слава автоматически проводил взглядом её стройную фигурку, едва прикрытую узкими шортами, и усмехнулся — война войной, а...в общем — и на войне есть место любви.

Шаргион плавно опустился на плато, даже не дрогнувшее под его весом — пятикилометровая лепёшка должна иметь огромный, просто невероятный вес. Он возвышался над космодромом как гора, и все корабли, что стояли на плато, в сравнении с ним были карликами. Почти все. Некоторые экземпляры достигали в длину до километра, и Слава гадал — что это были за сооружения.

Вся соль была в том, что не менее половины этих дредноутов вообще не могли садиться на планеты! Они разрушились под своим весом — как вот этот шар, сильно напоминающий один из линкоров Алусии, настолько сильно, что у Славы даже заныло сердце — ему вспомнилось, как они пробивались через строй таких плюющихся огнём монстров, и каждая клеточка Шаргиона рвалась от боли, получая всё новые и новые удары. Это трудно забыть. Скорее — невозможно. Шаргион будет помнить это вечно, пока жив, и Слава вместе с ним.

Ведь Слава и Шаргион, фактически, единое целое — корабль суть орган тела Славы, а Слава — орган Шаргиона. Разделить их — и результат непредсказуем. Возможно даже, что они или погибнут, или сойдут с ума.

Слава иногда думал над этим, и каждый пробирал мороз — обезумевший корабль с мегабластерами на борту, сметающий всё на своём пути! Это ли не жуть? Шарги успокаивал его, слегка посмеиваясь — корабли не сходят с ума, как люди. Но богатая фантазия Славы всё равно возвращалась к этому, достойному пера фантаста варианту развития событий. Он уже давно убедился — во вселенной может быть ВСЁ. Всё, что только может придумать мозг человека. И что не может придумать — тоже.

Через час они уже стояли у мембраны выхода наружу — и Слава, и Лера — были одеты в угольно-чёрную броню средней защиты, несколько комплектов у них ещё оставалось. Эту броню не брали ни допотопное оружие, стрелковое и холодное, ни лёгкие игольчатые лазеры, пристёгнутые сейчас у них на предплечье. Их можно было пробить лишь тяжёлым стрелковым оружием, либо армейскими лучемётами. Само собой — про полевые армейские бластеры и иже с ними речь и не идёт. Как и о мегабластерах, способных испепелить целую планету.

Лера осталась стоять наверху, Слава же погрузился в гравиплатформу и начал спуск на планету. Высота Шаргиона была так велика, что спуск на большой скорости занял около минуты.

Опустившись на планету, Слава огляделся — ровная поверхность, сделанная из оплавленного природного камня. Ни одной трещины, ни одного разлома — было похоже, что каким— то апокалипсическим огненным резаком весь камень сплавили в единую плиту.

Землянин нажал кнопку под левой подмышкой — шлем раскрылся, как цветок и спрятался на спине, образовав небольшое утолщение. В случае чего его всегда можно вернуть на место. В скафандр хлынул свежий воздух, сразу обжегший лёгкие Славы, привыкшие к кондиционируемому воздуху корабля. Горячий ветер ударил в глаза, запорошив их пылью и пахучей пыльцой неизвестных трав. Он пах чем-то неуловимым, странным, и...приятным. Так надоело сидеть в однообразных помещениях, так хорошо на воле! Пусть даже эти помещения и были комфортабельными, как гостиница высшего разряда — но воля есть воля.

— Слава, караван приближается. Они от тебя в ста метрах. Сейчас выйдут из-за 'иглы' справа от тебя. Будь настороже — я вижу у них оружие.

— Я всегда настороже — залихватски ответил Слава, и тут же понял — сказал правду. Он всегда настороже. Где бы он ни был, и чем бы не занимался. Даже в постели. Научили быть настороже...

Первое, что он ощутил — мускусный запах. И запах пота. Потом из-за высокой иглы корабля выскочили семь животных, напоминающих лошадей, только с рогами, а ещё — у них было шесть ног. Да и морда мало напоминала лошадиную — клыкастая — небольшие клыки торчали с уголков рта. На лошадях, в сооружениях, напоминавших сёдла, сидели существа разной расы — одни были похожи на людей, другие ни на что не похожи. Впрочем — память бывшего гладиатора услужливо выдала информацию: 'Зелоры. Планета Уук. Племя кочевников. Учетверённая сила тяжести придала им огромную силу и мощный костяк. Оружие — луки и тонкие длинные сабли. Стрелы отравленные. Никогда не сдаются и бьются до конца. Женщины не менее опасны, чем мужчины. Используются как солдаты. Каннибалы. Опасны.'

Слава насторожился и приготовился к самому худшему. Он представлял — что такое зелоры. И тут же следом за семерыми всадниками выскочили пять кентавров — все в перевязях, увешанные оружием. Оружие было разнообразным — и на людях, и на нелюдях — от коротких мечей, напоминающих мачете, до штук, до неких штук, очень даже напоминающих лучемёты. Впрочем — ничего крупнее игломёта у них не было. У двоих Слава заметил что-то вроде грубых пистолетов, вернее — револьверов — глаз сразу выхватил барабаны, в которых должны были находиться патроны. Люди, которые были с этой разношёрстной группой, выглядели обычно — опалённые солнцем и ветром мужчины, в полотняной светло-серой одежде, похожие на фермеров или ковбоев с дикого запада.

Увидев Славу, всадники и кентавры снизили скорость и подъезжали уже медленно, всем своим видом выражая миролюбивые намерения. Подъехав, они остановились, а один из людей — огромный, кряжистый мужчина лет сорока — спешился, перекинув удила через голову ездового чудовища. Тому не понравилось поведение всадника, и он попытался куснуть мужчину за плечо зубастой пастью, за что и получил от хозяина громкий шлепок по морде. Это привело его в ещё большее раздражение, зверь встал на дыбы и едва не поднял воздух человека, держащего его за поводья. Тот что-то яростно выкрикнул — видимо ругательства, целым залпом, а стоящие вокруг спутники захохотали. Заржали даже кентавры — один из них даже похлопал себя ладонями по крупу и заплясал на месте. Мужчина резко что-то сказал, и потом говорил ещё полминуты, после чего всё компания притихла и замерла на месте. Из чего Слава сделал вывод — это их командир, или хозяин — пока не был ясен статус этого бородача, яростно смотревшего поверх густой, короткой бороды.

Наконец, строптивое животное было усмирено, человек встал перед Славой и стал что-то говорить, всё время на разных языках. Слава беспомощно развёл руками — не понимаю, мол, и тогда вперёд вышел другой человек, неуловимо напоминающий алусийцев — у него была слегка зеленоватая кожа и широкие глаза.

— Ты есть кто? — спросил он с жутчайшим акцентом на языке Алусии, и Слава облегчённо вздохнул — слава богу! Похоже, они всё-таки нашли то, что нужно!

— Человек — усмехнулся Слава, и спрашивающий перевёл это остальным. Они загомонили, зашумели, засмеялись, а один из зелоров что-то резко и презрительно сказал, что привело окружающих в ещё больший восторг. Зелёный тоже усмехнулся, и отрицательно покачав головой, сказал:

— Пока ты не человек. Ты руаз. Бесправный. То, что у тебя — принадлежит государству. Ты не можешь иметь собственность. Мы — люди. А ты пока нет.

— Дааа? — с интересом спросил Слава — и как же вы собираетесь забрать у меня то, что принадлежит мне? Драться будете?

— Нет. Сейчас не будем. Уверен, что у тебя на корабле есть какие-нибудь штуки, чтобы нас убить. И если ты прикажешь ему нас убить — он это сделает. Но если ты захочешь спуститься с Космодрома и жить на планете — тебе придётся жить по нашим законам. А по ним — ты никто. Так что — если хочешь жить в нашем мире, ты должен сдать всё, что у тебя есть, и Командир выделит тебе твою долю. Впрочем — у тебя есть и другой выход — ты можешь жить на корабле. Всегда. Вечно. Но не отходить от корабля более чем на сто метров — иначе будешь уничтожен.

— Так просто? А если я высажу сейчас десант, тысяч пятьдесят бойцов при поддержке боевых роботов? И захвачу вашу планету?

— Пробовали уже. Бесполезно — усмехнулся зелёный — посмотри вооон туда — видишь эти кости в броне? Эти существа пытались проделать туже штуку. От них остались только высохшие кости и ошмётки брони. Хозяин не допускает скопления разумных существ количеством более ста человек. Никаких летающих штук, никакого оружия, крупнее игловика или пистолета. Никаких машин и флайеров. Стоит тебе выстрелить из своего лучемёта, и ты будешь уничтожен с платформ, летающих на границе стратосферы. Хочешь проверить? Тогда выстрели из своей штуки. Только подожди, пока мы отойдём — иначе здесь будет очень жарко.

— Хозяин — это кто?

— Это Хозяин. Он нас тут держит. Он установил правила, по которым мы должны жить. Никто не может противиться воле хозяина. Иначе он накажет. Видишь, вон ту лепёшку? Видишь? Это был корабль. Он осмелился напасть на летающие платформы — обстрелял их из бластеров и ракет. Теперь от него осталась вот эта металлическая лепёшка.

(Из огня, да в полымя! — подумал Слава — попали в тюрьму! Шарги, как думаешь, его обещания имеют под собой почву? Ну — раздавить тебя?

— Слав, если он сумел посадить меня на планету, то вполне допускаю, что он может увеличить мощность гравитационного луча. Запас прочности у меня велик, но не бесконечен. И я не могу дать гарантии, что уцелею, если сила тяжести, к примеру, составить миллион g или больше. А теоретически такой луч дать можно — при достаточном запасе энергии.)

— Узнай у Коса — есть ли у него какие-то сведения о подобных планетах, и вообще — что здесь происходит!

— Уже. Сведений нет. Это что-то очень, очень древнее. Похоже — артефакт Предтеч.

— Что за Предтечи?

— Прародители всей цивилизации. Вроде как существовала какая-то древняя цивилизация, распавшаяся потом на мелкие, раздробленные островки разума. Иногда находят базы со странными механизмами и устройствами, непонятно для чего предназначенными и непонятно как управляемыми, но очень, очень редко. Так что — поздравляю. Нам повезло найти артефакт.

— В......такое везение! — в сердцах выругался Слава, а Шаргион тут же стал расспрашивать — как везение туда уместится, и вообще — каков философский смысл славиного высказывания.)

Обмен фразами прошёл у Славы и Шаргиона практически за две-три секунды — всё-таки в псионическом общении есть свои преимущества. Получалось — всё равно как разговариваешь сам с собой. Собой-кораблём.

— Ну, так что? — нетерпеливо спросил славин собеседник и вздохнув, вытер пот со лба, после чего на нём осталась грязная дорожка. Слава задумчиво проводил взглядом руку аборигена, и рассеянно спросил:

— А где я могу узнать свод законов, по которым тут живут? И кстати сказать — а если я решу сойти с космодрома, каким образом меня могут заставить исполнять эти законы?

— Если ты, или кто другой, сойдёт с Космодрома без разрешения Командира — он будет уничтожен. Видишь у меня на щеке знак того, что я являюсь гражданином? Этот знак ставится, когда тебя зарегистрируют, как гражданина. А если знак поставят незаконно, то есть ты сам возьмёшь и поставишь этот знак — ты будешь предан немедленной смерти. У нас есть способы узнать — этот знак правильный, или нет. Видишь — у всех знаки разные? Так-то...код знака знают только чиновники из Совета. Потому — ставить татуировку самому бесполезно. Где узнать законы? А вот когда станешь гражданином, тогда тебе и дадут перечень законов, по которым ты будешь жить.

— А как я смогу дать ответ, если не могу сойти с космодрома? — усмехнулся Слава.

— Не будь глупым. Мы стража Космодрома. Принимаем новоприбывших, и препровождаем их в Совет. Ну и параллельно добываем металл и то, что найдём из инопланетных штучек.

— А скажи, был кто-то, кто отказался следовать законам и остался жить в корабле?

— Более чем достаточно — нехотя признал зелёный — вот, видишь эту блестящую башню — там уже сорок лет живёт экипаж. Сделать мы им ничего не можем, но и сойти с космодрома не даём. Так и сидят себе за бронёй. Ничего — жратва и вода кончатся, так и вылезут из своего ведра! И вон там пару больших кораблей стоят — там есть экипажи. По космодрому они ходить могут, за него — нет. Кстати, предупреждаю — никаких боевых роботов, никаких автоматических флайеров — платформы сразу их определяют и расстреливают мгновенно. Ну вот — пока всё, что тебе надо знать. Охрана живёт в корабле на краю Космодрома, на нём нарисован красный крест. Если надумаешь влиться в ряды граждан — найдёшь нас. Я думаю, что твой корабль порадует Командира. Такой здоровенной штуки мы ещё не видали. Много, видать, в нём ценных вещей...