— Здесь не смотрелась, а в Северодвинске показалась, — буркнула я, задаваясь тем же вопросом. — Вон уже и дочка бегает...
Посидев за столом, мы вспомнили годы учебы, преподавателей, парней и девчонок, с которыми учились или ездили в колхоз по осени, перемыли кости всем, кому могли, вызвали по скайпу Марину из Калининграда, хохотали до слез, когда пытались поднимать с ней тосты и сидеть впятером за столом. Марина отключилась — вернулся муж с работы и она помчалась готовить ужин, а мы налили еще по одной...потом еще...
— Кать, а чего ты нам не показываешь своего боя? — Лерка тоже изнывала от любопытства и решила подначить подругу. — Ну покажи, чего тебе стоит? Что он, старый такой или негр?
Катька немедленно надулась и пообещала, что разгонит всех, если мы будем приставать к ней с непристойными предложениями.
— Чего тут непристойного-то? — поразилась я, нахально придвигая к себе тарелку с хамоном.
— Жрать хамон в одну харю непристойно, — Катька отобрала у меня тарелку и водрузила на середину стола.
— А как ты познакомилась-то с ним...кстати, как зовут твоего френда? — пристала Лерка.
— Вообще-то он Саша, а познакомилась я с ним после одной вечеринки. Странное такое было знакомство, не знаю, что и думать про него. Понимаете, пришла я к однокласснице на день рождения, а там уже все пьяные. Посидела немного, посмотрела — парней приличных нет, выпила от души да от расстройства и решила домой идти. Выхожу из квартиры, а на площадке тетка стоит, в халате и бигудях и уже орать собирается, что ей спать мешают. Я уже поддала и что меня дернуло, не знаю, но вдруг заныла, что плохо мне и жизнь личная не складывается и мужика-то нормального не найти. Тетка та рот закрыла и смотрит на меня, только глазки бегают да нос морщит, будто нюхает что-то, а потом и говорит — если тебе действительно надо найти того, кто с тобой рядом пойдет на всю жизнь, то сделать это проще простого. Зажги свечу в комнате, поставь рядом зеркало и прочитай заговор. Ну, и пошла какие-то стихи читать...а что я запомню, когда уже конины хлопнула? Да и стихи с детства не любила... короче, я и говорю ей, что с памятью у меня швах и прочитать это я могу только по бумажке с крупным шрифтом. Тетка рассердилась и говорит, что дуры мы, хоть и институты кончали, а ума ни на грош. Это, говорит, сердцем произносить надо, а не языком пустым. Потом оттаяла и сказала — раз уж ты такая беспамятная, то выйди на дорогу и топни ногой да пожелай, чтобы твой суженый тебя нашел. И ушла. Глупость, да? Вот и я подумала, что тетка посмеялась надо мной. Встала на лестнице, закурила у окна, а потом ногой топнула и пожелала, чтобы меня хороший мужик нашел, да влюбился. Покурила да пошла домой пешком, а уже темно было. Иду это я по улице, а за мной машина едет и мужик оттуда высовывается, предлагает подвезти. Ну, я и согласилась. Влезла, похихикала, а он такой серьезный, аж страшно! Говорит, что задержался на работе, ехал и думал, что дома одному скучно, а тут я попалась ему на глаза. Ну, он и предложил довезти меня и загадал, что если симпатичная девушка будет и не откажется, то у него все будет хорошо — и контракт подпишется и партнеры перестанут палки в колеса ставить. Похоже, что понравилась я ему, он довез меня до парадной и телефон взял, а вечером уже позвонил и пригласил на свидание. Повстречались с ним, да он предложил к нему переехать, представляете? Вот и живу тут уже скоро год, — с гордостью закончила Катька и налила всем по бокалу.
— Замуж не зовет? — Ленка выбрала себе из закуски оливки и сыр, вздохнула и взяла тоненький кусочек колбасы. — Пора бы уже определиться...
— Пока нет. — Катька раскраснелась и похорошела еще больше. — Но последнее время он стал такой таинственный, аж жуть! Что-то прячет от меня в столе, с кем-то о чем-то договаривается, а недавно я застала его за тем, что он осматривал мои вещи...с изнанки! Какой мужик будет просто так бабское шмотье с изнанки рассматривать?
— Катька, не верь ему, если замуж позовет, — вино было хорошее, но я под разговоры постепенно усидела больше половины бутылки и это дало свои результаты. — он решил на тебе сэкономить! Ты же ему и стираешь... и готовишь...шубу он тебе дарил?
— Дарил, ну и что? Мара, это совсем другое! — возопила подруга. — Я что, не женщина, не чувствую, как он ко мне относится?
— Хорошо относится, — вино было хорошее и я рискнула налить еще. Ну останусь в крайнем случае у Катьки ночевать, если совсем плохо будет! — А теперь он на тебе будет экономить...не соглашайся!
— Вот ты и сидишь одна, потому что вечно лезешь со своим языком, — обиделась Катька. — Завидуешь, что я такого мужика отхватила!
— Щас! — пьяно уперлась я. — То-то ты его прячешь от всех...может, он метр с кепкой и лысый!
Лысых мы не любили и Катька пошла ожесточенно доказывать, что ее бойфренд не только не лысый, но и очень даже ничего. Мы вспомнили анекдот про лысого в кинотеатре и пьяного соседа, еще выпили за то, чтобы наши мужья не облысели раньше времени и долго смеялись до слез, как это бывает в приличном подпитии и в хорошей компании.
— Девки, стойте, неправильный тост был! — Лерка застучала вилкой по стакану. — Ритка-то у нас без мужика, а в тост влезла...непорядок это!
— Фигня...хочу — пью, хочу — не пью, подумаешь, мужика нет...да вон их сколько вокруг...ногой топну, как Катька, и ко мне такой же приедет...— стол покачнулся и я ухватилась за него, пытаясь встать. — Говно вопрос...
— Давай топай, а мы посмотрим, кого тебе судьба пошлет! — подначила Катька, безуспешно сражаясь со стулом на пути. Стул полетел в сторону от пинка, а она схватилась за косяк. — Ох, черт, не надо было столько пить...
— Ритка, давай быстро топай и показывай нам своего...— Лерка с Ленкой подтолкнули нас во вторую комнату, где Катька бухнулась в кресло и вытянула ноги.
Лерка отобрала у Катьки зажигалку, щелкнула ею и высоко подняла руку, напомнив мне то ли Прометея, то ли статую Свободы. Девчонки уставились на меня, веселясь от души и я решила развлечь их, пока еще могла членораздельно произносить слова.
— Суженый мой, — покачнувшись, я все же устояла на ногах, взмахнув руками наподобие царевны Лебеди, — найди меня, где бы ты ни был!
Топнуть ногой со всего маху получилось, но я потеряла равновесие и шлепнулась прямо на пол, а зажигалка у Лерки погасла и вокруг воцарилась темнота.
Первым ощущением была блаженная прохлада на больную голову и жуткая засуха во рту. Протянув руку, я ощупала близлежащее пространство в надежде определить, где я нахожусь. Что вчера пили — помню, а вот что было потом — нет. Раз лежу, значит, живая...только вот звуки вокруг какие-то странные...ага, окошко открыто и птицы орут! Рука нащупала траву и влажную землю. Это что еще такое? Я, значит, до дома не доехала и валяюсь под каким-то кустом? А где сумка и кошелек? Сперли? У-у, сколько раз говорила себе, не пей, остановись...так ведь нет, под хорошую компанию так и поведет...ладно, хоть жива...
Проведя по себе руками, с радостью отметила, что джинсы на месте, футболка не порвана, рубашка тоже на мне, даже ботинки на ногах! Кроме шума деревьев и крика птиц ничего слышно не было и я с пофигизмом пьяницы свернулась калачиком и уснула, подложив локоть под голову.
Проснувшись второй раз, я снова поводила рукой вокруг, но трава и земля упорно не желали превращаться ни в собственную кровать, ни, на худой конец, в чей-то пол. Пришлось, кряхтя и охая, подниматься и принимать вертикальное положение. Черт побери, что это такое вокруг?
А вокруг был лес. Самый обыкновенный лес, только не такой сырой, как у нас под Питером, а светлый и пронизанный солнечными лучами до самой земли, на которой росла веселенькая зелененькая травка. Охренеть...это что, я так вчера напилась, что не помню, как очутилась в лесу? А, может, это и не вчера было? Почему у меня в голове провал? И пить охота так, что хоть умри... Жажда пересилила все эмоции, я поднялась на ноги и пошла куда глаза глядят, в надежде найти воду и людей. Желудок то и дело порывался наружу и это свидетельствовало только о том, что я действительно вчера пила. Но кто завез меня в этот лес? Чудеса да и только.
Шла я весьма бестолково. Кружила между деревьями, проходила по каким-то склонам, постоянно прислушиваясь к окружающему миру, но кроме леса вокруг не было ничего. Очень странно, потому что найти вокруг Питера в радиусе ста километров такую глухомань просто невозможно. Ни дороги, ни тропинки, как на другой планете! Рельеф местности тут был холмистый и очень скоро я даже приблизительно не могла сказать, откуда я пришла, зато натолкнулась на ручеек, весело бежавший между двух склонов. Водичка в нем была чистая и холодная, моментально утолившая жажду. Умывшись, я присела на камень и попыталась сообразить, что делать дальше. Безусловно, надо искать людей, но где? Подобные холмы и распадки я видела только на картинках, где они могут находиться в действительности — ХЗ. Может, идти вдоль ручейка? Он должен куда-то впадать, например, в речку или озеро, а вдруг там люди?
Ручеек привел меня к небольшой речушке и только здесь я обратила внимание, что местность вокруг далеко не равнинная. Это куда меня занесло? Карелия? Кольский полуостров? Строить предположения было бесполезно и я опять пошла вперед, вниз по течению речушки. Берега были достаточно приличные для пешей ходьбы, голова прошла и только в желудке что-то рычало и требовало еды. Плохо, очень плохо...Речка последний раз вильнула и сверзилась маленьким водопадиком с каменного утеса, а я застыла в изумлении, потому что дальше передо мной открывалась совершенно непостижимая в своей сюрреалистичности картина, которой здесь не могло быть ни при каких обстоятельствах!
Вдалеке темнели горы, скорее всего, заросшие лесом и между ними и мной лежала пологая равнина, испещренная узкими дорогами, зелеными квадратиками и прямоугольничками, коробочками с темно-красными крышами и башенками. Но самое впечатляющее было то, что почти посреди равнины возвышалась стена с башнями, которая окружала дома с такими же красными крышами, что и у коробочек в долине! Среди этих крыш выделялись несколько настолько островерхих, что кроме как предположить, что это католические костелы, я не могла. Понятно, что вокруг не Питер и даже не Россия, а я-то тут откуда взялась?
День уже клонился к закату, а я все не могла заставить себя двинуться в долину, где совершенно точно жили люди. Было страшно переступить незримую границу, отделявшую в моем сознании этот мир от того, в котором я жила двадцать пять лет со дня рождения. Казалось, что на этом склоне я еще как бы дома, только заблудилась, а вот сделай шаг и все, назад дороги нет. Проходя вдоль небольшого обрыва то вправо, то влево, я старалась не отходить далеко от водопадика — все-таки там чистая вода, а без нее хуже, чем без еды. В лесу не было ни ягод, ни грибов. То ли не сезон, то ли не водится тут такого. Когда темнота упала на лес, я привалилась спиной к стволу, у основания которого была небольшая ложбинка, и заснула с надеждой, что это все пьяный бред.
Надежда не оправдалась — проснулась я от яркого солнца и все в той же ямке. Осознание того, что я нахожусь хрен знает где, приходило медленно, но неотвратимо и заставляло искать пути решения. Наполоскавшись в речушке, я осторожно сползла с обрыва и, прячась за деревьями, двинулась в сторону видневшегося вдали города. Авось там не людоеды живут...
Осматривая деревья в лесу, я узнала наши елки и сосны, вроде бы встретились вязы или ясени, совершенно точно был орешник и дуб, а остальные листья навевали мысль о моей несостоятельности в области флоры. Но раз тут наши обычные деревья, значит, это все-таки Земля, а не инопланетный террариум для идиотов. Еще я сумела подойти поближе к дороге и разглядела в облаке пыли телегу с самой обыкновенной лошадью. Кто правил телегой, было непонятно, пыль скрывала сидящего. Вернувшись в лес, я продолжила путь к городу, удивившись только расстояниям — от водопадика вроде бы и недалеко казалось, а на деле я уже полдня иду, а даже до ближайшего села не дошла!
Ноги устали от перехода, есть хотелось неимоверно и я присела на ближайшей полянке, стащив ботинки и носки. Так и есть, один сбился и уже наливалась приличная водяная мозоль...ща я ее проколю ногтями, посушу ноги и пойду дальше...
— Гутен таг, фройен!
Подпрыгнув, взвизгнув и повалившись в траву одновременно, я уставилась на высокого худого человека в непонятной одежде и войлочной шляпе. Длинные немытые волосы болтались почти до плеч, костистые здоровенные ладони лежали на деревянном посохе и мешке, подвешенном у пояса, а еще там виднелись длиннющие ножны и поблескивала рукоять. Незнакомец склонил голову набок и с любопытством наблюдал, как я пытаюсь нащупать свои ботинки и носки, не отрывая он него взгляда. Постояв так, он присел на землю, сняв мешок с пояса, положил рядом палку и скрестил ноги по-турецки.
— Эй! — он улыбнулся и что-то спросил.
Я помотала головой и попыталась вслушаться в его речь, приложив ладонь к уху. Он понял и повторил свою фразу медленнее.
— Вир ист хайм?
В школе я изучала немецкий и даже имела по нему нетвердую пятерку, но здесь я уловила только первые два слова, что же было последнее, то ли не помнила, то ли тут другой диалект. Но на всякий случай повторила за ним фразу.
— Ансельм, — ткнул себя в грудь мужчина. — Вир ист хайм? — повторил он и указал на меня пальцем.
Ага, расчет оказался правильным и он спрашивает, как меня зовут.
— Марита.
— Мар-та. Марта, — повторил Ансельм. — Вахер бист ду цайт?
Я опять повторила фразу за ним, стараясь произносить слова так же, как и он.
— Их лебе ин Варбург. — Ансельм показал рукой себе за спину.
— Варбург...ист...— я с трудом припоминала забытые слова из школьного курса, — штадт?
— Я, я, — закивал мужчина. — Варбург ист гроссе штадт! Вохер ист гекоммен бист?
Я пожала плечами — не понимаю, хотя вроде бы он спросил откуда...
— Их кам аус Варбург, — он ткнул в себя и потом показал за спину. — Вохер ист гекоммен бист? — повторил он.
— Нихт...— я постучала себе по голове. — Эрнен.
— Варум? — удивился Ансельм и встал, протягивая ладони навстречу. — Фюхте дих нихт, их верде дих.
Опасности от него не исходило и я только вытянула руки ему навстречу ладонями, чтобы он не подходил ближе.
— Гут, гут, — успокаивающе сказал он. — Фюхте дих нихт.
Он снял шляпу и провел себе по голове пальцами, потом посмотрел на них и стал что-то объяснять. Получалось, что он просит посмотреть мою голову...
— Копф? — я показала себе на голову.
— Я, я, — обрадовался Ансельм. — Мёхте их дих. Нихт шмерц.
Шмерц — боль, значит, убеждает, что посмотрит и не будет больно. Ну ладно...рискнем...
Он довольно долго осматривал не только мою голову, но и оттягивал веки, просил раскрыть рот, трогал мочки ушей и слушал пульс то на шее, то за ухом, прикладывая длинные жесткие пальцы. Закончив осмотр, Ансельм покачал головой и стал копаться в своем мешке, перебирая пучки трав. Что-то ему не понравилось и он побросал все назад, завязал мешок и пригласил меня сесть рядом с ним, похлопав по плоскому камню. Разговор был примитивный и односложный, кое-что я понимала, переспрашивала, он терпеливо пояснял на пальцах, рисовал на камне и через час общения с ним я уже основательно взмокла и одурела, но дело стоило того — появилось понимание чужого языка. Совсем немного, но это лишь начало.
