Круг Стихий. Воздух

Этой новость он меня ошарашил, так, что я от удивления замерла на месте, без сил пошевелиться. Я надеялась, что у меня будет хотя бы несколько дней, что бы собраться и подготовиться к мысли, что я буду учиться в школе-интернате. Что в этой школе будет полно друзей Ангелины, с которыми она будет насмехаться и издеваться надо мной.

Ничего не ответив мужчине, я двинулась к лестнице. Проходя мимо матери и 'сестрёнки', услышала, как они договариваются через полчаса пойти в салон красоты.

Честно меня всегда поражало и обижало, что родная мать не общаться со мной также как с моей сводной сестрой. С ней она всегда мила, общительная и обходительна, а со мной... со мной она вообще очень редко общается. Со мной она ни разу не ходила в магазин, не то что в салон красоты.

Уже подхода к своей комнате, услышала, как меня окликнула мама. Обернувшись, увидела, что она идет за мной.

— Да? — вопросительно посмотрела на неё, надеясь, что она не пришла добить меня 'радостными' новостями. Хотя и так знала, что ничего хорошего она мне не скажет, она никогда не подошла бы ко мне чтобы сказать мне что-то хорошее. Обычно для этого она сама звала меня к себе, но такие 'обычно' были очень и очень редки.

— Милана, пожалуйста оставь своего хомяка дома. Там запрещено держать животных...

— Хонорика. — перебила на полуслове её. — У меня хонорик.

— Оставь своё животное здесь. — уже раздражаясь продолжила она.

Она хотела ещё что-то добавить, и уже открыла рот, чтобы сделать это, как с первого этажа её позвала Ангелина:

— Елена, ты скоро? Мы же хотели ещё в бутик зайти...

— Да, сейчас спущусь, дорогая. — ласково ответила мать той.

Дорогая... ко мне она так никогда не обращалась, а вот к Ангелине — милая, дорогая, бывает даже 'детка'. Меня же она называет только по имени, никогда не сокращая его до ласкового — 'Мила'. Отчим тоже никогда не сокращает моё имя, чему я даже рада, иначе бы как его жестокое 'Милана, ты снова меня разочаровала!' звучало? Всеми любимая Ангелина вообще другое дело, она всегда называет маму по имени — 'Елена'. Она считает, что такое имя нельзя сокращать до простонародного 'Лена'. По её мнению это — не солидно, а она привыкла к самому лучшему и 'сельское' сокращение имени не для неё. В этом я была с неё конкретно не согласна, полное имя действительно было солиднее, 'Лена' тоже звучало хорошо и совсем не 'по-сельски'. Но с бзиками Гелечки, я не спорила, да и зачем, она всё равно будет считать правой только себя.

— Я буду ждать тебя на улице. — услышала я ответ Ангелины, а потом и цокот каблуков.

Мама, повернувшись ко мне лицом, жестко спросила меня:

— Я надеюсь, ты меня поняла?

Её тон уже не был ласковым, каким она отвечала Ангелине. Сейчас он был раздраженным, она сама была раздражена. Только из-за чего? Из-за меня? Но что я опять не так сделала?

— Да. — тихо ответила ей, опуская глаза. Это я сделала только потому, что не хотела, чтобы она видела мою злость, чтобы она задержалась, и стала объяснять, как я должна там себя вести, не увидев в моих глазах покорности.

Убедившись, что я 'уяснила', она, отвернувшись, пошла в сторону лестницы, а я зашла в свою комнату. Прислонившись к двери спиной, я съехала по ней и уже сидела на полу.

Клетка Буцефала стояла прямо напротив двери, и поэтому, подняв голову, я увидела черные глазки, смотрящие прямо на меня. Я улыбнулась ему, и на коленках поближе подползла к его клетке.

Как она может просить меня отставить моего пушистика здесь? Моего единственного друга, оставить одного — без меня... Без моего внимания, ласки и любви. Оставшись тут, он загнется через неделю. Отчиму он не нужен, матери тоже, всю заботу о нём предоставят служанкам. А им он зачем? Они просто будут выполнять свою работу — кормить и чистить, чтобы не вонял. Они не будут с ним играть, баловать его разными вкусняшками, выводить на прогулку по саду, чесать пушистый животик, а он не может без этого. Он уже привык, что мы каждую пятницу, когда большинство слуг уже разъехались по домам, а отчим с мамой и Ангелиной не приехали из ресторана, гуляем в зимнем саду. Когда нас никто не отвлекает от игр, когда никто не кричит чтобы, я убрала свою 'крысу' в клетку, когда я могу вынести в сад его лабиринт, который не помещается в комнате, и он может побегать по нему, и выбежав поплавать в малом бассейне с подсветкой. Служанки всего этого делать не будут, и в конце концов ему будет скучно и одиноко.

А как я буду без своего пушистого друга, который способен успокаивать меня один своим видом. Я тоже не смогу без него, без его маленьких зубок, которые любят всё пробовать, без маленьких глазок, которые удивленно смотрят на этот мир, без его лапок, которые ходят везде где только можно, в том числе и по мне, без его радостного 'гуканья', которое он издает когда видит что-то новое или интересное. Как я буду одна, в школе полной мажоров, которые не упустят момент надо мной поиздеваться. Кто меня будет жалеть, тыкая в мою руку своим носиком, когда я сума сойду от контроля и насмешек Ангелины. Как я смогу оставить своего единственного друга одного, скучать по своей хозяйке?

— Не оставлю! — в слух твердо проговорила я, открывая дверцу клетки Буцефала.

Пушистый друг сразу же полез на мои руки, и я не стала его хватать, зная, что он хочет забраться ко мне на плечо. Он очень любил там сидеть, и взбирался туда каждый раз, как только я подставляла ему руки. Погладив его по мордочке, я с тихим вздохом сняла его с плеча и пересадила на колени.

— Ну и что нам с тобой делать? — спросила у него. — Оставить тебя тут я не могу, ты здесь и месяца не продержишься... А в этой школе животные под запретом... — рассуждала вслух, чеша животик Буцефала. — Но лучше пусть там у меня будут проблемы, чем я оставлю тебя одного. — тепло ему улыбнулась, и быстро пока он не сумел сориентироваться и укусить меня, щелкнула пальцем по маленькому носику. — Ладно, придумаю что-нибудь на месте, а сейчас нам нужно собираться.

Взяв Буцефала в руки, переложила его с колен на постель. Он сразу понял что к чему и первым делом добрался до подушки и, вцепившись в её край зубами, потащил. Этот взъерошенный хонорик выглядел так мило и одновременно смешно, что я не выдержав, улыбнулась.

Он снова одним своим видом успокоил меня, после разговора с 'семьёй'. Сейчас мне было уже не так печально, как десять минут назад. А всё потому что я точно знала, что в этой школе буду не одна, а с моим пушистиком. Я уже точно решила, что возьму его с собой, и неважно, что держать животных в комнатах там запрещено. Меня всё равно от туда не выгонят — отчим позаботиться. Потому что тут я без Ангелины буду никому не нужна, а её в любом случае не выгонят, с такими успехами и папочкой. Конечно, когда они узнают, что я взяла с собой Буцефала, то отчим на меня обязательно наорёт и скажет что ему постоянно приходиться за меня краснеть, а мама только укоризненно на меня посмотрит и покачает головой, соглашаясь с отчимом, потом они увидят Ангелину, обнимут её и забудут обо мне и моей 'крысе'.

Достав из комода запечатанную упаковку клетки-переноски, которую я купила совсем недавно, стала отдирать скотч. Ещё её надо было собрать, что бы завтра утром сразу же посадить в неё Буцефала, как только меня позовут, чтобы садиться в машину. Старую клетку, в которой он жил здесь, я разбирать и мыть не стала. Слуги всё равно будут это делать, даже не замечая, что животного нет.

Глава 2.

Утром воскресенья, где-то около девяти часов, я спускалась с вещами по крутой лестнице.

За собой я тащила большой чемодан темного цвета, в котором была одежда, корм и разные штучки для Буцефала, ноутбук, школьные принадлежности, такие как ручки, пару ластиков и карандашей, и несколько толстых тетрадок, которые мне всунула в руки мама со словами 'Не забудь. Пригодятся'. Коробочку с линзами и средства личной гигиены я тоже не забыла, они лежали на самом дне — под слоем одежды. Я не знала, сколько пробуду в этой школе, поэтому взяла все дорогие сердцу вещи с собой, что бы не дай бог их во время уборки не выбросили.

На чемодане стояла небольшая дорожная сумка, с не застегнутой до конца молнией. В этой сумке была клетка-переноска, в которой сидел Буцефал. Я надеялась, что он не будет много лазить по клетке и тем самым не выдаст себя. Конечно, я знала, что он умный мальчик и всё понимает, но сидеть на одном месте он тоже не привык. Сама переноска была среднего размера и еле поместила в сумку. В этой самой клетке Буцефалу и предстояло жить в школе.

В руках у меня была ещё одна небольшая сумка черного цвета, куда я положила разные зарядники: от телефона, ноутбука, плеера, и другие нужные мелочи.

— Ползи быстрее. — поторопила меня Ангелина, проходя мимо. — Долго нам тебя ещё ждать? — насмешливо добавила она.

Конечно, ей легко говорить, ведь её вещи — два огромных чемодана и большую сумку тащили слуги, а я свой багаж спускала по лестнице сама. Я старалась делать это аккуратнее, чтобы не напугать Буцефала, поэтому и получалось очень медленно. Тащить тяжелый большой чемодан с сумкой на нём, в которой и сидел мой пушистый друг, было не легко, да и плюс у меня была ещё она сумка на плече, которая постоянно с него сползала. А у 'сестренки' в руках была только дамская сумка-клатч белого цвета с маленькими стразиками, которые сверкали под солнцем и чудесно гармонировали с её сапожками.

Когда я наконец-то преодолела последнюю ступеньку и смогла выдохнуть, то мама была уже полностью одета и что-то искала в своей сумке, а Ангелина надевала меховое болеро такого же белого цвета, как и весь её наряд. Отчима рядом не было, наверное, он уже сидел в машине и ждал нас.

Как только Ангелина оделась, взяла с комода свой новенький телефон и положила его в сумку-клатч, то снова начала торопить меня:

— Ты не можешь быстрее? — с недовольным лицом говорила она. — Почему я должна из-за тебя опаздывать?

Я даже не посмотрела на неё, а просто подошла к шкафу, в котором хранилась верхняя одежда. Меха мне никто не покупал, да и не нуждаюсь я в них, поэтому, открыв дверь старинного и очень дорогого шкафа, я взяла свою куртку.

Пока я одевалась, мама и Ангелина уже вышли на улицу, мне ничего не оставалась, как последовать их примеру. Ухватив чемодан за ручку, и поддерживая другой рукой сумку с клеткой, я пошла за ними.

Спустившись с крыльца, я сразу же увидела отчима, который опирался на черный джип и читал какие-то бумажки. Он был одет в расстегнутый черный плащ, и даже в нём ему удалось выглядеть солидно, особенно рядом с большим черным монстром. 'Сестрёнка', наверное, была в машине, а мама контролировала погрузку багажа, через каждую секунду указывая на ошибки слуг.

Оставив чемодан и сумку с Буцефалом около открытого багажника, я подошла к задней двери машины. Я всегда сидела с правой стороны, потому что мне нравилось смотреть в окно, а с этого места это было делать удобнее.

Дернув за ручку, я хотела было уже сесть, но дверь мне не поддалась — она так и осталась закрытой. Тогда я дернула ручку ещё раз, но дверь снова мне не поддалась. Я не знала, что мне делать... Отчим и мать были ещё на улице, а в машине только Ангелина. Значит, она заблокировала двери!? Но зачем ей это?

Надеясь на её разумность, я постучала костяшкой пальца в окно. Ждать долго мне не пришлось, дверь открылась сразу же.

— Зачем ты заблокировала двери? — усевшись, недовольно спросила у 'сестренки'.

— Что? — оторвавшись от телефона, посмотрела на меня она. С начала на её лице было непонимание, но оно быстро сменилось невозмутимой миной. — С ума сошла? Я ничего не блокировала. — так же недовольно ответила она мне. — И если кто-то не умеет правильно обращаться с машиной, то это не мои проблемы.

Сказав это, она снова уткнулась в свой телефон. Он был какой-то навороченной моделью с большим экраном. Сам корпус был чисто белого цвета, и чехол был такого же цвета, но ещё на нем были нарисованы серебряные цветочки и приклеены какие-то блестяшки, которые эффектно смотрелись на солнце и гармонировали с браслетом Гелечки.

Обернувшись назад — в сторону багажника, увидела, что все вещи уже погружены. Сумка с клеткой стояла на одном из чемоданов Ангелины, который лежал горизонтально. Я очень надеялась, что с пушистиком во время поездки ничего не случиться, и он случайно не выдаст себя.

Сквозь переднее стекло заметила отчима и маму. Они стояли около капота и о чем-то разговаривали. Их было не слышно, но очень хорошо видно. Мать что-то сказала отчиму и указала своей идеальной рукой на багажник. Я сначала испугалась, что они как-то догадались, что я взяла Буцефала с собой и меня сейчас же попросят отнести его обратно в дом. Но отчим только улыбнулся маме, за что и получил долгий поцелуй в губы. Покраснев, смущенно отвернулась, решив, что в личную жизнь родителей лезть не буду. Если они ничего не знают о хонорике, то остальное меня не касается.

Как оказалось 'не касается' это только меня, 'сестренка' же заметив, что я покраснела, посмотрела в сторону родителей и издевательски выдала:

— Завидуешь? — так и не дождавшись моего ответа, продолжила. — Коне-ечно, завидуешь, своей-то личной жизни нет.

Отвернувшись от неё, подумала, как бы мне хотелось ей насолить. Показать как мне неприятно от её насмешек.

— А ты? У тебя что есть? — неожиданно для себя, повернувшись, дерзко спросила у неё.

Ангелина тоже удивилась, и поэтому несколько секунд молчала. Но быстро взяв себя в руки, непринужденно ответила:

— Да, есть. И если бы ты не боялась общества, то увидела бы его на моем дне рождении. Хотя зачем? Ты и так увидишь Алекса в школе.

— Что? Он тоже там учиться? Сколько же ему лет?

— Уже захотела познакомиться? Сочувствую, но вряд ли тебе это удастся. На таких замарашек, — она выразительно на меня посмотрела, намекая, — люди нашего круга не обращают внимания.

Вдруг у неё запиликал телефон — видимо пришло сообщение, и она переключила всё внимание на него.

— Эй. — пощелкала пальцами перед её лицом, привлекая внимание. — Ты так и не сказала, сколько ему лет!

— Ну что ещё? Тебя не должно это волновать, на такую малявку как ты, он даже не посмотрит. — холодно отрезала она. — А теперь не мешай мне.

— Но ты всего на год старше меня! — возразила ей.

Только Ангелина не собиралась мне отвечать, она была полностью погружена в телефон, не обращая внимания на окружающих, и что-то быстро набирала на сенсорной клавиатуре.

Честно, мне было просто интересно, с кем встречается Ангелина. Тому, кто смог терпеть её характер, хотелось бы пожать руку. Но вряд ли это удастся, потому что как правильно 'сестренка' выразилась, люди с которыми она общается, даже не посмотрят в мою сторону. А если она хорошо его знает и он учиться в этой школе-пансионе, куда мы едем, то он точно сынок какого-нибудь крупного предпринимателя, а значит они с Ангелиной одного поля ягодки. А все её знакомые обязательно эгоистичные мажоры, а с ними не то что разговаривать, даже подходить не хотелось. А если он знаком с её отцом, а он точно знаком, так как Ангелина бы не стала встречаться с тем, кого не одобрил бы папочка, то это ещё хуже. Потому что 'папочка' бы одобрил только наследника многомиллионной компании, который сможет обеспечить его 'цветочек'.