Уставший Вадим перешел на шаг, честно признавшись, что идея поноситься 'туда-сюда', не самая умная. Из случаев, когда проблемы с головой вредят ногам. Только проголодался. Он присел прямо на дороге. Достал и одел куртку. Нашарил в рюкзаке печенье, съел немного. — Продукты надо беречь. Неизвестно, сколько идти до обжитых мест. Тем более, пока не ясно даже, куда. Когда и кого встречу. И что встречные могут со мной сделать. Да, и не мешало бы просмотреть вещи. Только это уже потом, в стороне. Мало ли какие неприятности набредают здесь на раскидавшего и перебирающего пожитки путника. Всё, пожевали и пора топать. Куда глаза глядят, в любую сторону. Главное — по дороге. Должна же она куда-то привести. — Вадим уложил пакет с печеньем обратно. Вдруг что-то, зашипев, упало сзади с резким звуком. Парень подпрыгнул и замер. Но сколько не озирался, не вертел головой — никого. Насторожившийся Вадим старательно всматривался в глубины леса. Внезапно с высоты ветви ближайшего дерева сорвался целый сугроб снега. Прошуршав, с громким "пшшшшыхххх!", ударился о землю. — Ффууу! Страх какой! — перевел дух парень — Так и парализовать может. — Он встал, застегнулся, вскинул рюкзак на плечи и быстро пошел в сторону, безо всякой причины показавшуюся симпатичней.

Дважды пришлось останавливаться перекусить. Хотелось пить. Льда отбить пока было негде. Вчерашнего чая в маленьком термосе оставалось мало, а снегом не напьешься. Замерзших речек или ручьев не попадалось. Видимо, они прятались под сугробами и утоптанным снегом. Дорога всё время поднималась в гору. Сходить с пути Вадим решил только в крайнем случае. Деревья пошли поменьше и подступали ближе к обочинам. Нижние ветки не были так изломаны. Кое-где с них свисали светло-зеленые, мохнатые нити. Словно около тропы собирались забавные старики-лешие с длинными зелеными пушистыми волосами. Бороды то ли из паутины, то ли из странного лишайника свисали до земли. Немного погодя лес перестал просматриваться вглубь. Покружил меж стволов, дорога постепенно повела под уклон. Появились небольшие поляны. Сквозь прогалины в ветвях заглянуло солнце. Пару раз повеселевшему Вадиму послышались крики птиц. Среди уже не запредельно высоких, но по-прежнему огромных хвойных великанов, появились другие, пониже, золотисто-бежевые, с коричневыми пятнами. Они походили на родные березы необычной раскраски. Сравнение подняло парню настроение. У здешних "берез" была редкая толстая хвоя на ветках. Сойдя по необходимости на пару минут с дороги, парень сорвал "хвоинку", помял пальцами. Она развернулась зелено-желтым листом, до этого плотно свернувшимся в трубочку. — Как маленькие сигары — улыбался Вадим, шагая дальше. — Жаль, не курю, можно было бы попробовать подымить листиком. И хмыкнул, представив, как бы это выглядело.— Как с Ямайки вернулся... — Не сбавляя хода, изучил сорванный трофей. Почувствовал исходящий от листа легкий приторно-медовый запах. Подобного точно не могло расти в любом, ближайшем лесу. Скорее, в индийских джунглях. Но тогда причем тут снег?

По-прежнему ясное небо потемнело. Солнечные лучи потускнели, смягчив контраст лежащих на снегу сине-черных теней от деревьев. Явно вечерело. — Как назло, вчера фонарик выбросил. Не уследил, расплавил у жарко натопленной печки. Будет ли луна? Существует ли здесь что-то подобное? — от последнего вопроса стало жутковато. А кто выходит на ночную охоту в этих местах, даже думать не хотелось. Но пришлось. Так что идти ночью — не могло быть и речи. — Никуда не денешься — надо искать место для ночлега. Может на дерево залезть? Коричневые исполины уже больше походят на привычные кедры или сосны. Нижние ветви под тяжестью снега склонялись до земли. — О! Вот и решение. Скорее всего, под придавленными и присыпанными снегом ветками, есть свободное место. — Парню приходилось раньше ночевать в таких укрытиях. — Внутри даже костер обычно можно развести. Дым будет рассеиваться, поднимаясь меж ветвями по стволу. И не сразу выдаст место схрона. Конечно, спрятаться бы лучше, чтобы все непрошеные гости — люди, звери , неважно — вовсе прошли мимо. Но далеко уходить от дороги тоже нельзя. Значит, надо обезопаситься. Нафиг не нужен заход на огонёк какой-нибудь плотоядной сволочи. Идеально обойтись совсем без приключений. Размышляешь, как шпион — с ехидцей подумал парень. — А так и есть! Новое, неизвестное место. Учтя странность происходящего, надо быть готовым к любым неожиданностям. Особенно — неприятным.

К подходящим деревьям трудно подобраться, не оставив следов. Вадим шел и вглядывался, пока не заметил проход среди высоких, искрящихся под усталым вечерним солнцем сугробов. Летом здесь наверняка протекает ручей, пересекающий дорогу. Парень решительно сошел с пути и зашагал по изгибу русла. На пути попался овраг от ручья до пригорка, проходящий рядом с большим деревом, недалеко от дороги. Понял, что нашел искомое и сбросил рюкзак. Тяжело рыть сугробы, увязая чуть ли не по грудь, одновременно стараясь не повредить наст. Но докопавшись убедился, что не ошибся и убежище на ночь найдено. У корней дерева, под придавившим и укутавшим ветки снегом, места, конечно, не много. — Но это лучше, чем ничего — приободрился парень. — Внутри сухо и длинная рыжая высохшая хвоя покрывает землю. Готовый зимний шалаш. — Вадим осторожно вернулся назад. На улице быстро темнело. Втащив и наскоро разобрав рюкзак, парень переоделся, приготовившись к холодной зимней ночи. Продукты доставал на ощупь. — Нет, так не пойдёт. Нужен свет. И тепло. Горячая еда или чай. Что-нибудь, чтобы согреться и не замерзнуть. На улице почти совсем темно.— Вадим решился разжечь костер, понадеявшись, что дымок в сумерках не будет виден

Небольшой огонек тяжело разгорался. Воздух плохо проходил между ветками и едкий дым никак не желал выбираться наружу. Для котелка не хватило места. Вытирая наворачивающиеся слезы, Вадим набрал снега в большую железную кружку и пристроил её над огнём. Консервы он решил поберечь, а картошка с морковью замерзли. Теперь их или рубить, или бросать в кипяток целиком. Поэтому дождался закипания воды и растворил бульонный кубик. Само собой, хлеб с горячим бульоном — не самая подходящая еда после дня ходьбы. Но выбирать не приходилось. Поужинав и притушив чадящий костерок, Вадим, наконец, позволил себе расслабиться. Заварив чай в той же кружке, дожевывая остатки порядком надоевшего за день печенья, пытался найти какие-нибудь разумные объяснения. Ничего хорошего не придумывалось. Отложил на размышления до утра, затушил огонек и забрался в спальник. Снаружи давно наступила ночь. Закрыв глаза, Вадим лежал в темноте ненадежного убежища. Страх и неуверенность долго не давали уснуть. Не сразу, но, всё-таки, парень задремал.

Под голубым, призрачно-дрожащем светом двух лун стужа набирала силу. Глухо потрескивали от усилившегося мороза деревья. Хищники рыскали по лесу в поисках поживы. Вожак уверенно вел стаю. Ночь только начиналась. Впереди много времени, но надо спешить. В последнее время еды стало меньше. Кто-то ходил по их угодьям и опережал охотников. Теперь они уже не спали до глубокой темноты, ещё в сумерках выходя за добычей. Опасен путь рядом с тропой двуногих. Но здесь легче найти добычу. Мясо и кровь насытят и поддержат силы, снова дадут возможность выжить. До следующей жертвы и нового шанса. Остановившись перед дорогой, острожный вожак долго втягивал носом ночной воздух. Хозяева тропы почти никогда не ходят ночью, а днём стая их избегала. Он научил этому остальных, зная по своему большому опыту, что двуногая еда обычно дорого отдает свою жизнь. В жестокой борьбе можно было потерять многих. Если не всех. Не стоит усилий такая добыча. Мертвым она не нужна. Однако, ночью бродят гораздо более опасные, наводящие панический ужас коварные охотники. За двуногими, за ними — за стаей, за всем живым. Зачуяв жуткий тонкий аромат, вожак обычно резво бросался прочь, увлекая остальных за собой. Не почувствовав опасности, зверь, пригнулся и осторожно, медленно пошел через тропу. Но резко остановился, уловив знакомый слабый запашок. За ним затаилась стая. Подняв вверх голову, хищник ещё раз принюхался. Двуногий и дым огня. И ещё что-то необычное. Стая сильна, это их территория. Недавно, они осмелились бросить вызов сильному сопернику, устроившему пиршество в здешних местах. Правда, ничего хорошего не вышло. Враг убил нескольких и всё равно не поделился добычей. Неизвестный запах настораживает вдвойне. Двуногие — серьезные противники. Лучше обойти. Небо скоро затянет тучами, потеплеет и начнется снег. В снегопад охота трудна. Надо успевать. Не до схватки. Вожак командно тявкнул. Стая двинулась дальше, огибая опасное место.

Вадим почти вынырнул из забытья, но опять провалился в беспамятство. Некому было удивиться, что голоса ночного леса и опасности новых мест не разбудили парня. В беспокойном сне он бежал меж громадных мухоморов. Грибы следили за ним любопытными синими глазами. А вдогонку летели, настигая, белые лебеди. Горящие красные угли рдели у них вместо глаз. Вдруг, одна из птиц вытянула шею, но вместо гогота раздался тоскливый волчий вой....

Где-то далеко от спящего в сугробе парня, вожак, наконец, взял след и подал голос, призывая к охоте. Крупные хлопья снега кружились, падая с затянутого облаками неба. Теряясь в них, завывающая стая радостно понеслась за добычей, вязнущей в густых сугробах.

Вадим проснулся от непонятного приглушенного звука. То ли хрустального звона, то ли стеклянистого хруста. Он осторожно раскопал среди ветвей маленькую смотровое отверстие. Снаружи было пасмурно, ночью прошел сильный снегопад. Серый в неясном свете раннего утра снег укрывал окрестности. Если бы Вадим хотел остаться в "берлоге" под ветвями, это было бы на руку. Но ему идти дальше. — Ну, вот, теперь на свежем снегу останутся хорошо заметные следы. — Вадим сердито помотал головой, избавляясь от остатков сонной вялости — Да ещё снилась всякая белиберда! Прямо, гуси-лебеди и мальчик Вадюшка. Интересно, откуда звон-хруст? Похоже на стеклянный колокольчик. — Пора было разводить костер для утреннего чая. Пока возился, шум усилился, добавились новые звуки. Что-то или кто-то приближался к его убежищу. На всякий случай парень затушил занимавшийся огонь и принялся наблюдать за дорогой.

Странник на ходу откинул капюшон и глубоко вдохнул холодный воздух. — После снегопада подморозило. Неужели пахнуло дым? — Откуда в глуши, вдалеке от жилья, костер? Кто осмелится тут остановиться? А если рискнули — почему не показываются? Задраны зверями? Сожраны ужасом леса? Избавь нас, Заступник, от последней напасти поблизости. При свете дня нежити не нападают, но лучше быть настороже. В пути за всё отвечает он — для этого нанимали. Даже если не показалось, для поисков нет времени. Из-за задержки можно не успеть засветло. Зимним днем в лесу очень опасно. Сейчас быстро темнеет. Мага с нами нет. Если в темноте встретим туманы глубин, смертельные неприятности обеспечены. — Искать людей, подвергая опасности караван, странник не мог. — Не найти никого, опоздать и рассердить нанимателей? В последнее время наниматели взяли за правило — вычитать любой ущерб из жалованья странника-проводника. Лучше не быть виноватым перед всеми. И карману не накладно. Приду в город, — решил Странник — расскажу собирателям. Пусть там решают.

Теперь понятно, откуда звон-хруст. — Вадим оторопело смотрел на странных, обросших густым длинным мехом верблюдов. — Карнавал, какой-то! — Большие тюки громоздились на спинах. Двое крупных животных везли небольшие паланкины, по виду войлочные. То ли с товаром, то ли с ездоками. Караван хорошо охранялся. Люди в бесформенных отороченных мехом куртках, шли размеренным шагом рядом с животными. Вадим разглядел под капюшонами головные уборы, оставляющие открытыми только лица с монгольскими чертами. Он сразу вспомнил собственную лыжную шапку-маску для морозной погоды. Куртки людей напоминали мексиканские пончо. Сходства прибавляли разноцветные, очень яркие, красивые сложные узоры, нашитые у каждого охранника большими полосами на уровне плеч. Он отметил, что среди нашивок попадаются одинаковые. Идущий первым понюхал воздух.

Может, объявиться? Разглядывая проходящих из укрытия, он представил: Сейчас выскочит — и они испугаются. А дальше? За спинами луки. Большие, черные. Ого! У первого, высокого и светловолосого, разительно отличающегося от остальных как внешностью, так и черным узором на оранжевом фоне нашивки — взведенный арбалет! Наверное, — крайне недоверчивый от природы Вадим судорожно цеплялся за малейшую возможность объяснить всё разумно, упорно отказываясь признавать очевидное — ролевики по средневековью. А верблюды откуда? Может, цыгане — из цирка зверей спёрли. Арбалет и луки тоже? Нет уж, к таким выходить опасно. Жизнь учит осторожности. Продуктов у меня много — Вадим пытался скрыть смятение под хладнокровием разумных рассуждений — Острой необходимости выскакивать из снежной берлоги, пока нет. Напугаются и подстрелят. В лучшем случае, побьют. А могут не только навалять, но и ограбить. Раз по дороге ходят люди, неважно — в ролевуху играют или цыгане ополоумевшие — подожду обнаруживаться. Потом вылезу и пойду вслед. — Парень затаился. Между тем, караван неспешным шагом продвигался по тропе. Оказалось, что нашивки с узорами были и на спинах. Когда странная процессия прошла, он решил повременить, дав людям отойти на некоторое расстояние. Потом вспомнил, что надо позавтракать, прежде чем идти следом. Пока перекусывал — снова густо пошел снег. Вадим честно признался себе, что страшновато покидать удобное убежище. Под раздумья — идти или нет, незаметно задремал...

Глава 2.

Непонятно откуда взявшееся чувство опасности буквально вырвало из тревожного сна. Вадим в очередной раз раскопал нанесенный свежим снегом сугроб и осмотрелся. Некрупные снежные хлопья медленно кружили в наступающих лесных сумерках. Парень замер: неподалеку бродили забавные серые "меховушки", похожие на клыкастых барсуков. — Только глаза не барсучьи. Очень неприятные, прямо сказать, глаза. Красным отсвечивают. Не про них ли байка о девушке о волках? И не они ли до меня добирались вчера утром? — Вадим вздрогнул: с соседнего дерева молнией слетела большая пестрая кошка. Прямо на спину ближайшей, метнувшейся в сторону "меховушке". Вожак стаи не успел удрать, и теперь, превозмогая боль в перебитом хребте, отчаянно пытался укусить, щеря длинные зубы. Но ловкий и сильный враг быстро вонзил острые клыки ему в загривок. Смертельно раненная жертва захрипела, бессильно заваливаясь набок. Глухо порыкивая время от времени, мощный хищник рвал добычу, не обращая внимания на убегавшую врассыпную вглубь леса стаю. Парень затаил дыхание. — Ладно, у меховушек зубы, как у матерых волков. Но огромный ярко-рыжий, с подпалинами, кошак — это нечто! На барса не похож, а рысь гораздо меньше. Голова чуть смахивает на собачью. Однако, совсем не росомаха. Чёрт, куда же я попал?! — Стараясь даже не дышать, он наблюдал за пиршеством собакокошки. Удивительно, но только сейчас, окончательно и бесповоротно, осознал, чуть ли не силой заставил себя признать давно понятное — Нет, не ролевуха, не обычные звери, не разросшаяся тайга. И не мой мир. Я здесь чужак! — тут Вадима заколотило.