От этого взгляда на душе у меня сразу же потеплело. В эту минуту я радовался, что все таки увидел его иным, не затворником, потерявшим смысл жизни, а первым магом, отважившимся сказать "Нет" самому Веланду.
Старший молчал, словно еще надеясь, что кто-то из нас переменит решение, и только я знал, что этого не будет никогда.
— Ты зря ждешь, — с печальной усмешкой произнес Сеедир. — Теперь мы по разные стороны с тобой, учитель. Ты возглавишь Единых, а я навсегда останусь среди одиночек. И, пожалуйста, не думай, что я когда-нибудь об этом пожалею.
Я едва заметно покачал головой, признавая его правоту. Он действительно будет одним из них до конца жизни. Даже больше того, умрет, как одиночка.
Резкий смех вырвал меня из задумчивости. Старший улыбался, переводя взгляд с меня на Сеедира и обратно.
— Итак, вы оба отказываетесь, — почти весело сказал он, хотя я решительно не понимал, что это смешного он находит во всей этой ситуации. — Что ж, значит, станете первыми отступниками, вставшими на пути Единых.
Сеедир поднял голову. Его потускневший взгляд не отрывался от лица Старшего, словно отыскивая ответ на давно мучавший его вопрос — что могло случиться с тем наставником, которому он привык беспрекословно внимать не из боязни, как другие, а потому что безмерно уважал и верил. А найдя, вмиг понял и только приглушенно спросил:
— Убьешь меня? Своего ученика? И его. — Кивок в мою сторону. — И многих других...
— Да, — просто ответил тот. — Но не своими руками. В отличие от тебя я помню, кем ты мне еще приходишься. — И криво усмехнулся.
— Я тоже помню... учитель, — неслышно шевельнул губами Сеедир. — Поэтому не хочу умирать.
Лицо Веланда потемнело. Он резко повернулся к нам спиной и отошел к черным зарослям, где были привязаны их кони. Положив руку на шею гнедой лошади, не оборачиваясь, бросил пятерым магам короткий приказ:
— Убить!
Я с трудом сглотнул. Вот оно. То, что с недавних пор преследует меня даже в снах, окутывая удушающей тьмой. Я сделал шаг назад, больше всего на свете желая сейчас вновь оказаться там, около своего учителя и других одиночек. Но у Сеедира было свое мнение на этот счет. В любом случае, так быстро возвращать меня обратно точно не входило в его планы.
Лица незнакомых магов исказила одинаково жестокая улыбка. Они с самого начала знали, к чему в итоге сведется напряженная беседа, и никак не могли дождаться развязки. Мертвая равнина тяготила их, и единственное, чего им действительно хотелось — побыстрее отсюда убраться. Подобно Веланду забыть, скинуть тяжелый груз тех событий.
Я оглянулся на Сеедира как раз в тот момент, когда тусклый свет, падавший с небес, коснулся его и пронзил с головы до ног, мерцающей лентой уходя в черную землю. Я удивленно моргнул. Все произошло настолько быстро, что могло сойти просто за игру воображения или мираж, сотворенный мрачной магией этого места.
Но кроме меня больше, казалось, никто ничего не заметил. Маги не торопясь обступали нас с четырех сторон, но пока не приближались. Они давно уже держали наготове чары, среди избранного круга известные как Пламя дракона, и сейчас, не отводя пристальных взглядов, вдруг слитно выбросили руки вперед, сплетая из воздуха жар. Я узнал пламя сразу, хотя до этого никогда не видел, а лишь слышал от учителя очень подробное и... жуткое описание. А увидев, порадовался, что не знал такого ужаса раньше. Даже так, будучи подготовленным к развернувшемуся зрелищу, я никак не мог заставить себя скинуть оцепенение.
Словно в ответ на лице одного из магов появилась кривоватая ухмылка, это превосходство опытного чародея, расчетливо использующего свою нешуточную Силу. И он, и остальные даже не сомневались, что первые же чары сломят нас, настолько четко спланированным и сильным оказался удар. И я совершенно искренне разделил их уверенность с той самой секунды, как огненно-красный обжигающий поток с ревом вырвался из воздуха перед двумя неподвижными фигурами, мгновение плясал, рассыпая обжигающие искры, и вдруг раздвоился и ринулся к нам.
Если честно, я крайне отдаленно представлял себе один-единственный способ ограждения от пламени. И так как других мыслей в голове не возникало, а время на размышление свелось к секунде, то и прибегнул именно к нему.
"Запоминай, Арлин", — вспомнил я наставления учителя, закрыл глаза и вытянул руки перед собой, обращая их ладонями наружу. Страх усилием воли оттеснил на второй план, сосредоточившись только на одном — преграде, способной заслонить меня от смерти. Она должна быть толстой... как можно толще. Я рисовал в темноте воображения, стремительно возводя стену из светящихся камней, пока она не показалась мне достаточно высокой и способной выдержать напор чужих чар.
Только тогда я позволил себе открыть глаза, хотя и так знал, что увижу — багряную пасть пламени, тщетно пытающегося прогрызть себе ход в моей невидимой преграде, которую я все так же держал перед собой вытянутыми руками. Не так давно белевшие у ног кости за какую-то долю секунды почернели и превратились в пепел, а покров магии над равниной словно ожил, незримо наблюдая за нами, как и десять лет назад, тихо и безучастно.
Отрешившись на миг, я ослабил внимание и упустил тот момент, когда маги со злорадной усмешкой усилили напор чар. Очнулся, лишь почувствовав в кончиках пальцев острую боль, медленно, но неуклонно скользящую все выше. Заслон стремительно таял, но стиснув зубы, я терпел боль, пытаясь задержать стену пламени. Только тщетно. Каждый отвоеванный мною миллиметр держался не более трех секунд, исчезая, не успев появиться. Жар уже опалял лицо, тянулся уверенно и жадно, высасывая Силы, так необходимые мне для сопротивления. Очень скоро руки предательски затряслись, во рту пересохло. Боги, я догадывался, что затеянная учителем тренировка будет серьезной, но то, что происходило сейчас, мало напоминало игру. Здесь у меня отнимали саму жизнь.
Зато Сеедир силы пока берег. Просто стоял, немигающим взглядом следя за пламенем, вдруг нерешительно замедлившим смертоносный полет. Оранжево-алые язычки витиеватым орнаментом расплылись в воздухе, обжигающими искрами раня страдающую землю. В ответ магия равнины дрогнула, теряя равнодушие перед лицом воспоминаний, миражами вздымающихся в воздух. Орнамент спутался, преображаясь в пульсирующие огненные крылья, желающие заключить в объятия замершую фигуру мага, но так, чтобы не касаться его самого, будто из боязни подступиться ближе. Бездумная игра ветра искажала трепещущие контуры, увлекала за собой, превращая движения в жуткий танец, в котором один неминуемо должен уступить, заплатив за это жизнью.
Резкий возглас подстегнул игру пламени, заставив крылья слиться в один поток. На мгновение скосив глаза, я успел увидеть, как он прошел сквозь Сеедира и унесся куда-то за спину, сметая мертвые деревья. Слегка побледневший маг, которому посчастливилось стоять именно за учителем, увернулся только чудом.
В этот момент моя стена окончательно рухнула. Я охнул и покачнулся, прижимая к груди обожженные руки. Огненная лавина торжественно взвыла и метнулась ко мне. Я вновь оцепенел.
Щит привратников поднялся так внезапно, что я даже непроизвольно вздрогнул, и в последний момент оградил меня от неистового жара. Пламя дракона застыло перед новой преградой и вдруг исчезло, словно впитавшись в воздух. Не знаю, как я смог удержаться на ногах вместо того, чтобы рухнуть на колени и возблагодарить привратников за обряд, только что сохранивший мне жизнь.
Маги Веланда удивленно переглянулись. Но первая неудача не смутила их, лишь на мгновение вытянувшиеся лица стали еще злее.
Сеедир повернулся ко мне, окинув щит оценивающим взглядом.
— Хорош, — одобряюще произнес он. — Первый раз такой вижу. А ты сильный маг, даже я такое не сотворю.
Я с трудом выдавил улыбку и не стал объяснять, что защита возникла сама по себе, без моего участия, что новые знания и возможности сидят где-то внутри, глубоко-глубоко, и выскакивают совершенно неожиданно, но зато к месту. Здесь любые слова казались бессмысленными.
Маги между тем времени зря не теряли, на этот раз решив воспользоваться Взглядом василиска. Кажется, эти пятеро были прямо таки знатоками по звериной магии, что внушало сильные опасения, заставляя сомневаться в столь же успешном продолжении боя.
Покорный чужой воле, воздушный поток устремился вверх, на ходу скручиваясь в тугой жгут. Я зачарованно следил за его стремительным преображением в полупрозрачный закрытый глаз, зависший над головами новоявленных Единых в ожидании приказа. Его обманчивое спокойствие таило хорошо ощущаемую мною мощь. К тайному преклонению перед мастерским владением Силой невольно добавилась изрядная доля растерянности. Тому, что я наблюдал сейчас, не нашлось места в рассказах учителя. Ни одного слова или намека, ничего, что могло помочь мне совладать с ним.
— Слышал про Печать неудач? — приободрился Сеедир после первой победы. — Смотри, делаешь вот так...
Я повторил — и маг, желавший указать на нас пальцем, совершенно неожиданно ткнул в своего соседа. При этом на его лице застыло искреннее недоумение, а избранная цель вообще вытаращила глаза — смысл действия соратника до Единого так и не дошел.
Чуть продолговатый глаз словно очнулся, приобретая насыщенный красный цвет. Сверкнул оранжевый зрачок — и маг упал, зарывшись лицом в землю.
Четверо остальных непонимающе переглянулись и дружно попятились. Я их понимал. Взгляд василиска — не пламя, от которого при должном мастерстве с трудом, но можно отгородиться, это опасное боевое заклинание и если оно ведет себя непредсказуемо — достаться может каждому.
Молниеносный обмен взглядами вынес молчаливое решение, но осторожные попытки избавиться от чар постигла очередная неудача. Проснувшееся око чуть дрогнуло в воздухе и медленно поплыло вниз, сплетая вокруг себя пугающие очертания. Красивая голова, переливающаяся всеми цветами радуги, на кольцах змеиного тела неуверенно заскользила к магам. Злые помутневшие глаза медленно искали новую жертву. На этот раз не до смеха стало и нам с Сеедиром.
— Ну хватит!
Веланд, стоявший к нам спиной, резко обернулся. Василиск с готовностью двинулся на голос, угрожающе задирая яркую голову. Старший выпрямился, сложив руки на груди, и спокойно ждал, когда тварь окажется совсем близко. Мутный взгляд уставился на него и стал проясняться. Зрачок сузился, набирая сочный оранжевый цвет, но маг его не боялся. Чуть наклонившись, Веланд быстро выкинул руку вперед, хватая василиска сильными, цепкими пальцами, защищенными тонким слоем сплоченного воздуха. Его немигающий взгляд встретился со сверкающими зрачками и не отрывался до тех пор, пока тварь не истратила весь свой убийственный заряд, и ее глаза вновь не помутнели. Тогда Веланд еще сильнее сжал пальцы и его губы чуть искривились от отвращения. Холодное тело василиска, покрытое слизью, парализующей любого, кто до него дотрагивался, чувствовалось даже сквозь защиту. Я едва слышно ахнул, когда красивая голова упала на бок, и маг отшвырнул от себя мертвую тварь, разогнулся и медленно пошел к нам.
Воздух вокруг задрожал. Щит привратников исчез так же неожиданно, как и появился. Я попятился, наткнувшись спиной на Сеедира.
— И что теперь? — шепотом спросил я, чуть было не прибавив привычное "учитель". Вспыхнувшая было надежда на спасение стремительно таяла с каждым шагом Старшего.
Ответа я просто не услышал.
Жестокая боль обрушилась на нас, окрасив мир в кроваво-красный цвет. Я задохнулся и чувствуя, как подгибаются ноги, коснулся ладонями ледяной земли. Сила Веланда, давая в полной мере ощутить ее мощь, рвала тело так, что, казалось, кости вот-вот треснут. И противопоставить ей что-либо было просто невозможно, потому как мои волю и разум парализовал внезапный океан тьмы, в чью глубину я соскальзывал все больше.
Не знаю, сколько я стоял на коленях, упираясь руками в землю и изо всех сил сжимая зубы, чтобы не застонать. А потом тяжело упал на бок, позволив меркнущему сознанию поглотить боль. Но вот издевательский смех оно заглушить не успело. Он прорвал толщу тьмы и зазвенел в ушах. Я вздрогнул, как от удара, и злость зародилась где-то внутри, пробуждая Силу. Одно короткое мгновение я еще держался, пока Старший вновь не швырнул меня на землю с легкостью, наглядно демонстрирующей, что я перед ним — просто человек, жалкий недоучка с Атиона, вдруг возомнивший себя равным ему. Этого хватило, чтобы понять одну нехитрую истину — как бы ни возросла моя Сила, умение владеть ею не приходит сразу, а достигается годами, десятилетиями. Поэтому все, что я сейчас мог — это огрызаться, как глупый молодой гулон, не желающий умирать, но и не умеющий противостоять жестокости внешнего мира.
Боль нарастала, гася сознание. Миг назад еще казалось, что я смогу ее терпеть, неимоверным усилием воли удерживаясь на грани реальности и небытия. А сейчас только чувствовал, как по капле уходит уверенность, толкая меня в пустоту, из которой уже не выбраться. Я извивался на земле, и иногда сквозь рвущуюся пелену видел кровавые обломки костей и насквозь пропитавшуюся кровью изодранную рубаху. Не знаю, мерещилось мне или нет, я вообще мало что соображал в этот момент. На груди словно лежал невыносимый груз, сдавливающий сердце. В глазах ежеминутно темнело, а когда боль вдруг отступила и я неловко попытался подняться, слепо шаря вокруг руками, то с ужасом осознал, что не могу этого сделать. Я замер, тело покрылось холодным потом, а перед глазами вновь встал черный туман. Боль вернулась, сминая тело. Я упал и взвыл, а маги вновь рассмеялись. Но теперь я слышал их голоса как бы издалека, одновременно улавливая где-то совсем рядом тяжелое, со всхрипами, дыхание Сеедира.
Я хватал ртом воздух, обжигаюше-горячие слезы струились по лицу, а боль не прекращалась, хотя мне и так казалось, что я уже почти мертв. Единые негромко переговаривались меж собой. Я ловил их слова обрывками, ненадолго выплывая из забытья, потому почувствовал, как кто-то склонился надо мной и крикнул:
— Старший, этот мертв!
Я отрешенно отметил это обращение — Старший — и ничуть не удивился его словам. Конечно, мертв. Каким еще я могу быть...
Веланд не ответил, молча подошел и ткнул меня носком сапога в плечо, переворачивая на спину. Наклонился, вглядываясь в лицо.
Лежа с закрытыми глазами, я точно знал, что руки сгрыз неистовый жар, и в то же время каким-то непостижимым образом чувствовал, как грубеют кончики пальцев. Я вспомнил гулона — и когти, острые, длинные, выдвинулись из пальцев и потянули меня за собой. Боль ушла. Я слабо взмахнул рукой и сильные когти полоснули едва успевшего уклониться Веланда по щеке. Брызнула кровь. Маг охнул, кубарем прокатившись по земле. Вскочил, зажимая рану и ошеломленно глядя на меня.
Я неловко поднимался, опираясь правой рукой о землю. Иллюзия, едва не убившая меня и все еще пытавшая скорчившегося невдалеке Сеедира, исчезла, хотя все тело покрывала корка настоящей крови. Я сделал шаг — и когти появились на правой руке. Щит привратников покорно возник, стоило лишь о нем подумать.
