Невольник (Зулкибар-5)

— Для меня мало, что есть невозможного! — высокомерно заявляет Кардагол, после чего мурлыкает какое-то неидентифицируемое заклинание и удовлетворенно произносит, — а вот теперь вы, зайчики, если глубоко не копать, похожи на волшебников чуть сильнее Ларрена. Одним словом, ерунда.

Молча проглатываю последнее высказывание.

— Не обижайся, Лар, — тут же произносит архимаг, — на правду не обижаются. А сейчас, я так полагаю, вы хотите со мной попрощаться?

— Ага, пока! — недовольно буркает Лин.

Позволяю Лину утащить себя обратно в Зулкибар. Да куда угодно, лишь бы подальше от Кардагола. Мне и Аргвара хватает с его понятными намеками и загадочными претензиями. Спасибо. Не надо.

Перед отбытием Шеоннель внимательно меня оглядывает и заявляет:

— Где-то я слышал, что таких красивых женщин в Шактистане не принято показывать кому-либо.

— Что ты предлагаешь, — в очередной раз взрываюсь я, — покрывалом меня занавесить?!

— Можно и покрывалом, — задумчиво проговаривает Лин и набрасывает на меня кусок ткани, к счастью, полупрозрачной.

— Я, — говорит, — в борделе это позаимствовал, с ним Зулима иногда для гостей танцует.

В Зулкибаре у нас буквально час на сборы. Лин торопит. Понятно, мы и так достаточно много времени потратили. В итоге берем лишь деньги, мотивируя это тем, что все нужное можно купить на месте, да дорожный мешок, набитый какой-то нетяжелой рухлядью. Мы решили, что путешествовать без поклажи — слишком уж подозрительно.

Шеоннель накладывает на Лина и на себя иллюзию. Легкую, как поясняет он. Просто делает глаза Лина голубыми (оба), а волосы — темно-русыми. Сам же тоже становится достаточно непримечательным шатеном эльфийской наружности.

Через час мы в Шактистане. В каком-то проулке. Я сразу чувствую запах — влажности, гниющих фруктов, пыли.

Лин берет меня за руку. Первая мысль — одернуть, но я душу ее в зародыше. Я же сейчас невольница, не более того. Мое дело — подчиняться.

Некоторое время идем между близко стоящими домами, вернее, между их глухими стенами. Окон нет. Растительности — тоже. Под ногами — высохшая красная земля.

Выходим к рынку. Слышно его издалека. Такой специфичный разноголосый шум. Не только говорящие на разных языках разумные, но и лошади, ослы, птицы — все вносят свой вклад в разноголосицу. Впрочем, все рынки звучат похоже.

Идем медленно. Впереди мы с Лином, чуть позади — грустно опустивший уши Шеоннель. Мы договорились заранее, что он изображает из себя слугу Лина, а потому нечего ему радоваться жизни, пусть тащит себе дорожный мешок и молчит.

Пытаемся обойти рынок по периметру.

— Нам нужна гостиница! — ору я. А иначе свою мысль просто не донести. Не услышат.

— Знаю! — отвечает княжич. Надо же, сейчас он сам на себя не похож — деловой, собранный, — я выяснил у Андизара. Остановиться лучше в "Розе пустыни". Приличный, но относительно недорогой трактир. Должен быть где-то недалеко.

Спрашивать, где это, опасаемся. Мы и так привлекаем много внимания. Иностранец в сопровождении невольницы и эльфа. Думаю, вырядись Лин каким-нибудь жителем Шактистана, было бы проще, но увы, никто из нас не знает язык.

Побродив по рынку часа так с полтора, наконец, неожиданно, выходим на эту самую "Розу". Вывеска написана на трех языках — шактистанском, зулкибарском и эльфийском. Ну, и для тех, видимо, кто читать не умеет вовсе, над дверью прикреплена табличка с изображением уродливого красного цветочка на желтом фоне.

Проходим внутрь. Нас приветствует любопытный на вид разумный. Он, вроде бы, на шактистанца похож — такой же невысокий и темноволосый, но уши у него явно заостренные, эльфийские, и по-зулкибарски он говорит без акцента. Видимо, не такая уж закрытая страна — этот Шактистан, раз в ней встречаются подобные экземпляры.

Одет он в халат длиной до щиколоток, а на голове тряпка повязана. Вроде бы белая, но на нее нашито множество разноцветных лоскутов. От этого голова встречающего похожа на разукрашенную ребенком капусту.

— Комнату снять? — интересуется полукровка.

— Да, — важно произносит Лин, — мне и моей невольнице. А также слуге.

Шеоннель почтительно кланяется. Голова его опущена, как и подобает вышколенной прислуге. Бедняга принц!

Я, изображая из себя невольницу, стою, не шевелясь, на шаг позади княжича.

Несколько нервирует мысль о том, что едва ли наброшенное на меня покрывало способно скрыть формы, которыми меня наградил Кардагол. Вон, у этого, со странным головным убором, слюна на пол так и капает. Право слово, лучше бы меня в мешок упаковали!

— Меня Хайят зовут, — поясняет наш встречающий, умудряясь одновременно глядеть на княжича и облизываться в строну "прекрасной Лорелеи", — могу предложить Вам, господин, комнату на втором этаже. Прекрасный вид на сад, широкий диван. И, в качестве приятного дополнения, ежедневные букеты цветов в номер.

— Беру! — высокомерно бросает княжич, — а что для моего слуги?

— А для него у нас тоже найдется помещение.

— Мне нужно, чтобы он постоянно был рядом!

— Всенепременно.

— Пойдет! Проводите нас, уважаемый!

Лин, задрав нос к потолку, шествует вперед, я семеню следом. Шеон топает чуть позади меня, тяжело и громко вздыхая. Кажется, он переигрывает.

Комната, в которую нас поселили, и в самом деле, неплоха. Хайят, получив в качестве чаевых серебряную монету (на мой взгляд, это было слишком уже щедро), удаляется в сопровождении нашего полуэльфа. Могу оглядеться.

Помещение достаточно просторное, было бы светлое, если бы не темно-красные, украшенные геометрическими узорами, ковры на стенах. Здесь немного пахнет затхлостью, из чего делаю вывод, что оно не особо часто используется. Видимо, слишком дорого для прибывающих. Ну да княжич у нас маг, если денег не хватит, знает, откуда их телепортировать.

На тумбе у стола стоит обещанный букет каких-то чахлых желтых цветочков. Запах у них тоже как-то не очень, кислятиной отдает. Помимо тумбы в комнате имеется платяной шкаф со шторкой вместо двери (ага, было бы, что туда еще вешать) и, конечно же, низкая и достаточно широкая, чтобы на ней без помех могли разместиться два человека, лежанка.

Часть комнаты закрыта ширмой, за которой обнаруживаются лохань с чуть теплой водой и ночная ваза.

Лин плюхается на лежанку и тут же вскрикивает:

— Ох, что ж она жесткая-то такая?!

Я же, наконец, могу снять с себя покрывало. Оно меня слегка нервирует — изображение, как в дымке, трудно сфокусировать взгляд, и оттого мне повсюду мерещится угроза.

— Мне не нравится, как ты ходишь! — вдруг заявляет Лин, — ты как-то плохо задом вертишь!

— Я сейчас чей-то зад... — тихо проговариваю я, но закончить мысль княжич мне не дает, он вдруг начинает смеяться, и, как мне кажется, с какой-то истеричной ноткой в голосе.

Лин

Ларрен такая очаровашка, когда злится. А эта его угроза... одном словом — я валяюсь!

— Что за планы у тебя на мой зад, сладенькая? — прожравшись, поинтересовался я.

Лар одарил меня таким взглядом, что я бы, наверно, даже испугался... если бы на его месте кто-нибудь другой был. Ну, или если б он хотя бы в своем настоящем облике был, а не в девичьем.

— Расслабься... хи-хи... Лорелея, — посоветовал я.

— Лин, прекращай, это не смешно, — буркнул Ларрен.

— Не смешно, — согласился я, — не смешно, что такая красотка ходит, как мужик. Давай, потренируйся, попробуй попой повилять.

Я поудобнее устроился на диване и приготовился смотреть, как моя краса неописуемая будет дефилировать по помещению. Однако краса явно была не расположена к подобному представлению и одарила меня зверским взглядом.

— Нет-нет! Наложницы так не смотрят! — воскликнул я. — Ты же султана на фиг отпугнешь, если так на него глянешь. Попробуй посмотреть нежненько. Давай, Лар, у тебя получится! Посмотри на меня так, будто я блондин твоей мечты.

От этого моего заявления мордашка красотки злобно исказилась. Это нелюбовь к блондинам? Или персонально ко мне?

— Я сейчас на тебя так нежненько посмотрю, что мало не покажется, — пригрозил Ларрен и, сжав кулаки, шагнул ко мне.

— Побьешь? — округлив глаза, испуганно спросил я и сжался на диване, всем своим видом демонстрируя тихий ужас. — Ларик, так нечестно, у меня на тебя рука не поднимется сдачи дать, ты же дама!

— Сам ты дама! — прошипел Ларрен.

— Нет, дама у нас ты, — возразил я. — Хватит, Лар, я не шучу, у тебя походка неправильная и смотришь ты как озверевшая воительница, а не нежная невольница. Нам это не нужно. Ты должен быть прекрасной и кроткой девой. Лучшей в мире наложницей, которая знает наизусть "тысяча и одну позу".

Лар открыл рот, явно собираясь рассказать мне, в какой из этих самых поз он меня сейчас отымеет, если я не заткнусь, но тут в дверь постучали, и он благоразумно промолчал.

— Войдите, — пригласил я.

— Вы здесь ссоритесь? — спросил мой "слуга" Шеоннель, проскользнув в комнату. — Лин, ты Ларрена дразнишь?

— Я всего лишь пытаюсь сделать из него женщину, — оправдался я. Полуэльф как-то странно на меня посмотрел. — Эй, ты это о чем подумал сейчас?

— Ни о чем, — едва заметно усмехаясь, заверил Шеоннель.

— Ему моя походка не нравится, — наябедничал Ларрен.

— Лин прав, — к разочарованию Лара, Шеон поддержал меня. — Я погулял тут немного. Послушал, посмотрел. Нам повезло — очередные торги состоятся завтра. Аукцион рабов проводится несколько раз в неделю, в торговом доме господина Нарула. Это у рынка, тут неподалеку. Султан посещает почти каждый аукцион. Ходят слухи, что недавно он остыл к своей любимой наложнице и завтра будет обязательно, чтобы выбрать новую девушку для своего гарема. Нам нужно сегодня записаться и показать товар. Но сначала надо что-то сделать с походкой Ларрена.

— Вот и я ему о том же! — вдохновенно воскликнул я, — я ему советую попой активнее вилять, а он злится и зверем смотрит. Вот скажи, Шеон, разве может кроткая наложница смотреть зверем?

— Не может, — согласился со мной полуэльф.

— Будем учить, — вынес я приговор, и мы с Шеоннелем сурово уставились на заметно приунывшего Ларрена. Ну, понятно, с нами двумя не поспоришь.

Весь следующий час мы учили нашу красавицу правильно ходить. Красавица послушно выполняла команды, бледнела от злости и даже краснела иногда. Ну да, я наверно перегнул с шуточками. Особенно когда в заключение ляпнул:

— Молодец, Лорелея, у меня даже почти встал на тебя.

А Лар возьми и ляпни возмущенно:

— Почему это почти?

— Вот если бы я не знал, что на самом деле ты не девица, то встал бы совсем, — серьезно объяснил я.

Лар не выдержал, зарычал и набросился на меня с кулаками. К счастью, до меня он так и не добрался, был перехвачен Шеоннелем. Полуэльф нашу красу ненаглядную бережно за талию обнял, прижал к себе, в попытке успокоить, получил локтем в бок, ойкнул и отпустил. Ларрен отскочил от него подальше, одарил нас обоих свирепым взглядом и прошипел:

— Еще одна шутка и я откажусь продолжать это!

— Все-все, мы молчим! — торжественно заверил я. — Приводи себя в порядок, и отправляемся на площадь. Шеон, во сколько там все начинается?

— Через час. Я пойду, запишу нас и буду там ждать.

Ларрен

Да, мальчишки меня довели. Со смирением у меня всегда были проблемы, готов это признать, да-да. Не могу я воспринимать эту ситуацию, как должное! И сейчас мое состояние постоянно колеблется от тихого бешенства до громкого озверения.

Эти два юных болвана явно не понимают, что я чувствую в этой дурацкой ситуации. А мне противно. Нет, не забавно, не весело. Мне просто ужасно! Им не нравится моя походка! А они задумывались хоть когда-нибудь, что у женщин центр тяжести другой? А я-то привык к своему! Мое тело было сильным, тренированным, послушным, а, главное, предсказуемым. А сейчас я получил это и представления не имею, как заставить его нормально двигаться!

Еще и взгляд их мой не устраивает. Нет, я должен таять от умиления! Особенно учитывая то, что эти двое просто не в состоянии вовремя заткнуться.

Только моя угроза отказаться принимать участие в этом балагане заставляет Лина немного притихнуть, а полуэльфа — заняться полезным делом — записать нас на продажу меня. А звучит-то как по-дурацки...

Записываться нужно в здании, расположенном у южных рядов рынка — длинном, с явно нетипичной для здешних мест скатной крышей.

Шеоннель нас встречает у дверей и быстро проговаривает:

— Давайте уже, скоро наша очередь подойдет.

Входим в коридор. Узкий, с лавками вдоль стен. На них располагаются невольницы и их хозяева. Вонь стоит неимоверная. Пахнет потом, грязным телом и духами.

— Быстрее! — проговаривает Шеон, идя вперед широким уверенным шагом. Хорошо ему. А я вот в юбке путаюсь.

Полуэльф толкает одну из дверей, и вот мы втроем оказываемся в другом помещении — почти пустом. За круглым столом, неустойчиво стоящем на одинокой толстой ножке сидит усталый пожилой человек в традиционной для Шактистана одежде (сапоги, длинная рубаха, темные собранные в мелкие складочки штаны, жилет, маленькая круглая шапочка на голове) и что-то пишет в потрепанном толстом журнале.

— Показывайте, — бросает он по-зулкибарски, не поднимая на нас взгляд.

— Прошу прощения, уважаемый, — надменно произносит Лин, — что именно мы должны Вам показывать?

Человек поднимает глаза — красные и слезящиеся. Еще бы, здесь пахнет не лучше, чем в коридоре. Не уверен, что к такому можно привыкнуть.

— Товар, — терпеливо поясняет он.

Княжич театральным каким-то жестом сдергивает с меня покрывало. Стою, пытаюсь улыбаться.

— Иллюзия? — интересуется шактистанец.

Шеоннель опускает глаза и розовеет, а Лин начинает возмущаться, как-то неестественно взмахивая руками:

— Как можно?! Натуральная красота! Лорелея, повернись!

Проклиная княжича, Аргвара и собственную дурость, медленно поворачиваюсь вокруг своей оси.

— Ну, это мы посмотрим, натуральная или нет, — проговаривает шактистанец, опуская глаза на бумагу и что-то на ней черкая, — документы о собственности на нее где?

Лин начинает растерянно хлопать глазами, и тут в разговор вступает Шеоннель:

— Посмотрите внимательнее, уважаемый, девица вне закона. Ее собственником является любой изловивший ее. Вы же знаете.

Шактистанец поднимает на меня глаза, вглядывается с интересом, после чего задает сакраментальный вопрос:

— А она девственница?

На это даже Шеон не знает, что ответить. А я так вообще ресницами хлопаю, благо они у меня теперь длинные. Девственница ли я? Если в плане того, познал ли я прелести плотской любви вообще — безусловно, нет. Однако, если принять во внимание то, что ни один мужчина не воспользовался моим свеженьким девичьим телом, то конечно, да, я девственница. Похоже, аналогичные мысли посещают дурную голову и моего "хозяина".

— Девочка еще! — уверенно заявляет он.

— Ну-ну, — отзывается шактистанец. — проверим.

Пока я отгоняю непрошенные видения способов проверки и вообще пытаюсь вспомнить, как дышать, приемщик добавляет: