Уровень

Ноги разъезжались, когда Виртуоз пошел вперед. Штучка следовала за ним, он слышал ее прерывистое дыхание.

Они прошли почти половину бассейна, как вдруг изо всех стен ударили мощные струи воды. Ударили так, словно и не было за плиткой никаких стен и только керамические квадраты, ничем не связанные между собой, удерживали толщу воды, рвущуюся в бассейн.

Виртуоз не успел оглянуться, как вода поднялась выше колен. В лицо, в правый бок била вода. Он обернулся и едва успел подхватить Штучку, сбитую с ног сильным напором. Крепко удерживая ее за предплечье, он смог раскрыть рот, чтобы крикнуть.

-Коллайдер, давай быстрее! — его крик перебил шум воды. Виртуозу еще казалось, что перебираться вплавь — худшая из возможных перспектив.

Сверху, выгибая черную спину, перевернувшись в воздухе так, чтобы выпростать конечности, в воду тяжело упало тело.

Потом еще одно. И еще.

ПРИМА

Тишина. И темнота.

Странно, отчего она решила, что может видеть в темноте? Так темно не было никогда за всю жизнь. За ту жизнь, которую она помнила.

Девушка попыталась пошевелиться и не смогла. Казалось, ее накрыл многокилометровый пласт земли. И там, на далеком верху, уже давно росли деревья, огромные небоскребы пустили бетонные корни свай, стремясь прочнее утвердиться на хрупкой скорлупе фундамента.

Прима хотела вдохнуть и подавилась. Земля, втянувшись в нос, плотно засела в глотке.

Кто сказал, что смерть — это туннели, коридоры... коллекторы? Смерть — это когда ни вздохнуть, ни пошевелиться. И в голову лезут всякие мысли.

Тебе будет казаться, что это сон. А на самом деле это сон, который нельзя прервать. И называется он смерть. Чьи это слова? Кто сможет ответить на вопрос: это придумала она, или кто-то другой? Что если теперь ее голова — пристанище для чужих мыслей, которые будут забредать туда, как к себе домой?

Но если так, это даже хорошо. Те, кто приходят к смертному одру на старости лет, несут с собой багаж. Целую сумку, туго набитую воспоминаниями. Долгую вечность они проживают каждый день заново, заново оценивают значимые события.

Старикам есть что предложить вечности. А что могла предложить она?

От всех воспоминаний осталась жалкий пшик. Неделя всей жизни. Хочешь, прокручивай ее в прямом порядке, хочешь в обратном. В обратном, пожалуй, занимательней. Прима представила, как взлетает вверх гора земли, под которой она погребена. А сама она поднимается и, неуклюже жестикулируя, как клоун, пародирующий фотомодель, пятится по коллектору, потом ползет на четвереньках, смешно поднимая колени, по тесному тюбингу.

Таких воспоминаний надолго не хватит. Старушке вечности скоро станет с ней скучно — Приме нечего положить в ее копилку. И тогда, ей подарят настоящую смерть. Кто бы знал, что ее тоже надо заслужить!

Ариец. Вот о ком можно думать бесконечно. Интересно, его тоже накрыло, или ему удалось спастись? Скорее всего, ответа не узнать никогда. Самое ужасное, если он лежит рядом, буквально в нескольких метрах.

От последней мысли Приме стало плохо. Она напрягла все силы, пытаясь пошевелиться. Тщетно. На груди, вдавив ребра в легкие, лежал неподъемный груз. Острие разбитого камня укусом насекомого впилось в шею. Теперь целую вечность придется терпеть эту боль!

Отвратительней всего — вкус земли на губах. Жаль, что нельзя закричать. Стоит приоткрыть рот, как земля попадет внутрь. И тогда ее уже ничто не остановит — она полезет дальше, забьет трахею до отказа, наполнит грязью легкие...

Что-то цепкое ухватилось за руку. Как раз в том месте, где едва затянулась рана. Сжало так, словно хотело оторвать руку. Потом с силой рвануло, вздернуло вверх и поставило на ноги.

Нелепо взмахнув руками, как канатоходец, потерявший равновесие, Прима с трудом утвердилась на ногах. Вздохнула и надсадно закашлялась, освобождая лицо от прилипшей грязи.

-Идти можешь? Эй, ты меня слышишь? — Ариец кричал ей в лицо, но Прима его не слушала. Она обрела свет. Однако то, что она увидела, лишило ее дара речи.

С оглушительным треском потолок прорезала трещина. Поползла неровной чертой, петляя между вздувшимися сталактитами. Взорвалась сетью трещин, расчленяя потолок на множество частей. Медленно, и все быстрее, огромные пласты стали разъезжаться, как будто кто-то незримый тянул их в разные стороны, ближе к стенам пещеры.

Из множества прорех, вспучиваясь наростами, полезла черная земля. Тонкими, прерывистыми струями вниз потек песок.

Темная непроницаемая водная гладь осталась неподвижной. Пыльную взвесь, текущую с потолка, развеял по пещере сквозняк. Закрутил в воздухе огромной воронкой и одним вдохом втянул в многочисленные щели.

Огромный каменистый пласт, как остров, со всех сторон окруженный землей, накренился, свесился вниз одним концом. Вдруг, с неохотой покидая насиженное место, сорвался вниз, в озеро.

Неподвижный воздух всколыхнулся, ветром ударил в лицо. Прима задохнулась, задержав дыхание.

Грохот, от которого пошли ходуном стены, взорвал пещеру. Озеро вышло из берегов, словно пласт земли вытеснил всю воду. Огромная волна плеснула в разные стороны.

К счастью для Примы, они укрылись за валуном, чья мощная спина, покрытая мхом, волнорезом приняла на себя удар волны. Девушку с ног до головы окатило водой. Мокрая, оглушенная, она стояла, не в силах оторвать взгляда от того, что происходило вокруг.

-Бежим, дура! — Ариец дернул ее за руку.

Прима подчинилась и бросилась за ним.

Диггер бежал по узкой тропе, огибающей озеро. Бежал быстро, словно ему совсем не мешали тяжелые сапоги, одежда и каска. Прима старалась не отставать, но взгляд ее притягивала образовавшаяся на потолке дыра.

Зиял провал. Из него, как из порванного живота вываливались внутренности — комы земли, скованные редкими корнями деревьев. Тошнотворный дух разрытой земли смешался с запахом разложения, заполнил пещеру.

Сплошным дождем вниз сыпались камни. С глухим шлепком падали в воду, бились о каменистую тропу и отлетали к стенам. Оборванными сухожилиями в пещеру свесились корни деревьев, потерявшие опору.

Ариец ускорил бег. Однако и его интересовало то, что творилось вокруг. Прима заметила, как луч фонаря потянулся наверх. Замкнул в круге света и дыру на потолке, и болтающиеся в воздухе корни деревьев, и...

Прима не поверила своим глазам: из черноты разрытой земли, сверху, на нее пялился дырами глазных провалов человеческий череп.

Девушка споткнулась на бегу и непременно бы упала, если бы со всего маху не налетела на широкую спину замедлившего бег Арийца. Он с трудом удержался на ногах, в последний момент облокотившись на стену.

-Что за, — он не договорил. Его взгляд не отрывался от потолка.

Пространство сузилось до столба света, высвеченного фонарем. Разевая челюсть в победном крике, раскинув костлявые конечности, сверху падал скелет. Развевались редкие волосы. Протяжно всхлипнул воздух, забившийся в щели между ребрами. Трепыхнулась в приветственном жесте рука и оборвалась, отлетела в сторону. Так и упали в озеро — сначала скелет и следом за ним оторванная конечность.

Звонко чавкнула вода, накрывая волной мертвеца, и, словно подавившись, вытолкнула на поверхность.

Тут же, как будто ждали сигнала, с потолка вместе с землей посыпались человеческие останки.

Трясясь мелкой дрожью, стонала пещера, перемалывая человеческие кости. Жирная, пресытившаяся земля, изрыгала из разбухшего брюха не переваренные останки. Выдавливала из себя пласты слежавшейся земли как гной из раны. Избавлялась от всего, что не в силах держать внутри. Бросала останки в озеро как подачку голодному зверю. Шипел сквозняк, подбрасывая в воздухе лохмотья, куски досок, покрытых гнилью. Сыпалось вниз прежде человеческое, переработанное временем в труху.

Луч света, мечущийся от стены к стене, вычленял отдельные фрагменты. Исполнял дикий танец падающий труп, в истлевшем одеянии. Сгнившую кожу разъедали черные пятна. Длинные волосы, забитые землей, трепал ветер. Вертелись в воздухе оборванные конечности, трепетали на ветру обрывки одежды, камнем падали вниз сгнившие доски.

Казалось, везде под землей творится то же самое. Везде миллиарды человеческих останков, копившиеся тысячелетиями, пробив тонкую скорлупу, отделяющую подземное кладбище от рукотворной пустоты, устремились вниз, погребая все, что служило прежде людям на глубине. И не было видно кошмарному ливню ни конца, ни края.

Там, наверху, вряд ли кто-нибудь осознавал разрушительности первых ласточек будущей катастрофы. Люди не ведали, что лишились толщи земли, переставшей удерживать Мир на своих плечах. И только хрупкие коробки небоскребов на шатких курьих ножках свай шатко опирались на сеть коллекторов, что подобно растениям в зыбучих песках стянули пласты земли. Время, запустившее щупальца в святая святых продолжало свою работу, постепенно — и все быстрее, вышибая из-под ног человечества, на шею которого уже наброшена петля, опору за опорой.

Шум стоял неимоверный. Какофонию звуков разбивал на части торопливый перестук камней. Потом все слилось в единое: удары досок о тропу, со свистом отлетающих к стенам, плеск волн, бьющихся о берега, влажные шлепки падающих в воду трупов...

Девушка так и стояла бы на тропе, открыв рот и рискуя в любой момент получить камнем по голове. Не докричавшись, диггер опять рванул ее за руку, заставив возобновить бег. Перегораживающую путь кучу камней он одолел легко. Взлетел птицей наверх и тут же подал ей руку.

Прима не отвергла предложенную помощь. Перебирая ногами камни, цепляясь свободной рукой за каждую выбоину, чтобы облегчить Арийцу подъем, она расслышала, как диггер ей что-то быстро говорит. Смыл его слов дошел до нее с опозданием — когда перебравшись через завал, она на пятой точке съехала вниз.

-...сначала не понял. Там, на поверхности в этом месте должно быть кладбище. И, видать, вымыло потолок пещеры, вот он тяжести земли и не выдержал. Рухнул и посыплись сюда покойнички...

В углу пещеры, между завалами из камней, обнаружился вход в коллектор. Ариец, не тратя слов, скрылся в темноте. Прима обернулась, задержавшись у входа.

Вода бурлила. И в этом кипящем бульоне варились человеческие останки. Появлялись и исчезали черепа, конечности, мелькали гнилые бока досок, остатки одежды.

Прима заранее втянула голову в плечи, готовясь войти в низкий тюбинг. И вдруг остановилась, как громом пораженная. Нечто странное привиделось ей. Такое, чему не было места среди трупов и обломков гробов.

Вместо того, чтобы войти в тюбинг, девушка повернулась и пошла к озеру. Среди костей, ветоши и досок, у самого берега, там где волны бились о камни, из седой пены поднимались две человеческие руки.

Прима ясно видела, как царапают синие ногти гладкую поверхность камня, пытаясь вытянуть то, что скрыто под водой.

Она не раздумывала больше ни секунды. Присела, сомкнула руку на синем, худом запястье и рванула на себя что было сил. Легкость, с которой поддалось остальное, подтолкнула Приму к мысли, что она вытащила не все тело, а только часть. И что зрелище этой части, бьющееся в агонии у нее на руках, вряд ли прибавит ей мужества.

Девушка распрощалась с ужасными мыслями сразу после того, как упала на спину, придавленная сверху мокрым, ледяным, трепещущим телом. Скрюченные пальцы впились ей в лицо, заскользили вниз, сомкнулись на шее...

Прима хрипела, пытаясь освободиться. Сведенные судорогой пальцы с острыми ногтями никак не хотели разжиматься. Она крутилась, лежа на земле, отбиваясь ногами, всеми силами стараясь оторвать от горла ледяные костистые руки. Когда ей удалось наконец ослабить хватку, цепкие пальцы никак не хотели оставить в покое — хватались за куртку, путались в карманах, рвались выше, стремясь опять во что бы то стало добраться до горла.

Наконец, ей чудом удалось освободиться. Она вскочила, готовая бежать.

Перед ней на коленях стоял мужчина. Скорее, молодой человек. В черном костюме и светлой рубахе. Темные волосы мокрыми прядями били по плечам скрюченное тело. Парня тошнило.

-Эй... эй, — донесся до пещеры голос Арийца и Прима растерялась. Следовало действовать быстро. Уйдет диггер далеко, ей совсем не улыбалось бродить одной в запутанном лабиринте скрытых ловушек, наводненных привидениями и страшными тварями.

-Парень, — позвала она. — Ты слышишь меня? Надо идти.

При звуке ее голоса молодого человека подбросило. Он вскочил и бессильно замолотил руками в воздухе ища кого-нибудь, до кого можно было дотянуться.

-Где я? Это ад? Я в аду? — воздух их его легких вырывался со свистом. — Я умер?! Ну скажи что-нибудь!!

-Успокойся, ты жив, — без особой уверенности ответил Прима. И на физическом уровне с досадой ощутила, как тает драгоценное время: Ариец уходил все дальше и дальше.

-Жив? Я не жив! Я ничего не вижу!

-Черт. — Она нашарила фонарь на каске и включила. И тут же пожалела об этом.

Парень рванулся к ней как ночная бабочка на свет — в свой неотвратимый и последний полет.

-Свет!! Я вижу свет! — завопил он.

Прима не успела увернуться. Его пальцы снова вцепились в ее куртку. Так, что оторвать их можно было только с руками. Девушка отшатнулась, с опозданием осознав, что их опасный спарринг — балансирование на скользких камнях может закончиться в воде. Больше не пытаясь его отцепить, под безумные вопли, Прима ударила спасенного по щеке. Потом по второй.

Голова молодого человека дернулась из стороны в сторону и вопли прекратились. И самое главное — судорожно сведенные пальцы разжались.

В свою очередь девушка ухватила спасенного за грудки, тряхнула изо всех сил и слепя фонарем безумные от ужаса глаза, твердо сказала:

-Иди за мной. Отстанешь — сдохнешь.

В черных глазах появился проблеск разума и парень кивнул.

* * *

-Черт... черт.

Ариец ругался, стоя к девушке спиной.

Прима не выдержала. Подошла ближе и коснулась его плеча.

-Ариец, что-нибудь случилось? Что-нибудь плохое?

-Выход из шахты завалило. Это плохо? — наконец, он снизошел до ответа. — Там наверху был вход в бомбарик. Одежда, сапоги... Не будет же этот жмурик таскаться за нами босой.

-Я не жмурик! Слышишь ты — я не жмурик! — Спасенный парень сидел на корточках у стены, обняв себя руками. Его трясло. То ли от холода, то ли от страха.

-Заткнись, — коротко бросил Ариец. — А то сейчас им станешь. Делов-то...

Прима, наверное, назвала бы его недобрым, если бы с полчаса назад не стала свидетельницей того, как диггер снял с себя толстовку и отдал спасенному. Хотя, какое право она имела называть всякими словами того, кто не более чем несколько часов назад спас ей жизнь? И продолжает это делать.

-Тебе бы так... я бы посмотрел на тебя, — у парня зуб на зуб не попадал.

-Ладно, — Ариец развернулся. — Придется спускаться еще ниже. Последний уровень, хрен его дери. Там спецхран должен быть. Разживемся. Если дойдем... в полном составе.

Ариец пошел вперед быстро. И так же быстро, без лишних слов исчез в шахте, столбом уходящей вглубь земли.

Прима спускалась по лестнице, стараясь по возможности быстро перебирать руками ржавые звенья. Потом стояла внизу, ожидая, пока спустится парень. Радовалась кратковременному отдыху, провожая взглядом исчезающую во мраке туннеля спину Арийца.