— Прошу прощения, лорд Ронан, — извинилась я, отвернулась и аккуратно высморкалась, стыдливо сворачивая платок и убирая в карман. — Благодарю вас за помощь.
Ректор остановился и внимательно-внимательно посмотрел на меня. Затем подставил руку, за которую я благопристойно положила только пальчики. В этот момент вернулся чих, и я повисла на ректоре, совершенно без всякой благопристойности. Еще и Фиц решил объявиться. Он оглядел нас, махнул лорду хвостом, а потом наклонил голову и зарычал, глядя на меня.
— Апчхиц, пошел вон, апчхи, — отмахнулась я.
Ну, совершенно не до него.
— Гав, — оскорбился лохматый.
Лорд Ронан сделал едва заметное движение рукой, и пес потерял к нам всякий интерес, рванув куда-то в темноту. Мы медленно приближались к какому-то дому, я его не рассматривала, послушно вошла внутрь, прошла вглубь дома и бухнулась на кресло, застонав. Состояние было настолько паршивым, что мое местонахождение меня совершенно не волновало. Ректор подошел ко мне, уже без пальто, и начал раздевать.
— Марсия, а вы всегда ходите в пальто и в куртке? — спросил он.
— Куртка не моя, — отмахнулась я. — Лорд Ронан, я, кажется, умираю.
Он усмехнулся, забрал верхнюю одежду и оставил ненадолго одну. Я прикрыла глаза и открыла их только тогда, когда меня подняли с кресла.
— А где мы? — спросила я.
— У меня, — коротко ответил лорд и повел мою умирающую и чихающую тушку куда-то наверх.
— У вас, так у вас, — махнула я рукой. — Только похороните меня, а не в выгребную яму выкидывайте, — высказала я свою последнюю волю и утерла слезящиеся глаза.
— Ну, же, Марсия, от простуды сложно умереть, особенно среди магов, — усмехнулся ректор, заводя меня в комнату с большой кроватью. — Можно подумать, что вы первый раз в жизни заболели.
— Так, в первый, — честно призналась я.
— А как раньше болели? — тут же поинтересовался лорд, стягивая с меня платье.
— То сожрешь не то, то от блох расчешешься, — сказала я, плохо соображая, что вообще происходит. — А как-то лишай подхватила от соседского кота в деревне.
— Хм, — было мне ответом. — Марсия, вы шутите?
— Я не умею шутить, — призналась я. — И не понимаю, зачем это делать.
Ректор уложил меня под тонкую простынь и отошел куда-то. Когда он вернулся, я пыталась высморкаться в эту самую простынь. Простынь у меня отняли, вместо нее вручили стопку платков.
— Сморкайтесь на здоровье, дорогая, — усмехнулся лорд.
— Вы очень добры, — кивнула я и села, спешно используя платок по назначению.
Простынь сползла до половины, и ректор пристально смотрел на меня.
— Скажите, Марсия, вас ничего не смущает? — спросил он.
— А должно? — я снова вытерла слезы и легла обратно.
Ректор совсем откинул простынь и начал натирать меня чем-то приятно пахнущим. Затем снова накрыл до подбородка. Скрестил руки на груди, некоторое время, не сводя взгляда своих льдисто-серых глаз.
— Вас, правда, ничего не смущает в данной ситуации? — снова спросил он.
— Не понимаю, — глаза начали слипаться.
— Я же полностью раздел вас, Марсия. — сказал ректор.
— И что? — да что привязался-то? Кошачьи боги, сделайте так, чтобы он провалился куда-нибудь и отстал от меня.
— Но я ведь мужчина, вы девушка. Ни слова протеста, ни возмущения, ни стыда. Ничего. — Ах, вот, что он от меня хочет.
— Как вы смели, лорд Ронан, раздеть меня? — вяло возмутилась я. — Я мужчина, вы девушка, как вам не стыдно.
— Я девушка?! — изумился он.
— Ну, не я же, — отмахнулась я и провалилась в сон...
... Я стою перед дверью, за которой слышу какой-то шум. Мне страшно, но я стараюсь держать себя в руках. Ко мне подходит Симус и с сочувствием смотрит на меня. Я отвожу взгляд и делаю шаг к двери, осторожно открываю ее и смотрю на постель, на которой разметался какой-то мужчина. Это мой отец. Я чувствую, как дрожит подбородок, и слезы катятся по щекам.
— Леди Элана, — ко мне подходит маленький пухлый человек. — Лорду Анрэю сейчас лучше, он спит.
Я, молча, киваю и хочу уже выйти, когда слышу стон отца и бросаюсь к его постели.
— Отец, — зову я.
— Элана, — он открывает глаза и смотрит на меня помутневшим взором. — Подойди, я тебя не вижу.
— Я здесь, отец, — я беру его за руку, и пальцы отца слабо сжимают мои.
— Девочка моя, — он опять закрывает глаза. — Никому не верь, дочка, слышишь? — он переводит дыхание и продолжает. — Меня отравили, слышишь? Это яд.
— Яд? — я испуганно вскрикиваю, но отец болезненно морщится, и я почти шепчу. — Отец, вы знаете, что это за яд? Я могу приготовить противоядие.
— Против него нет противоядия, — отец открывает глаза и ловит мой взгляд. — Я сам его сделал. Ирония, — он криво улыбнулся. — Дочка, никому не верь. У тебя нет друзей, как не было их у меня. Слишком много чужих секретов... Сожги...
— Что сжечь? — я наклоняюсь к самым его губам, потому что голос отца становится совсем не слышен.
— Сожги...
Вдруг его рука сильно сжимает мои пальцы, я вскрикиваю. Но не от боли, это агония. Тело отца выгибается дугой, на рубах выступает пена, глаза закатываются, и он кричит. Кричит так страшно, что я начинаю кричать вместе с ним. Отец обмякает, падает на постель, и его рука разжимается, выпуская меня из капкана сведенных судорогой пальцев.
— Отец, — я несмело тормошу его. — Отец! Папа! Папа!..
...Я билась в истерике, металась по постели и кричала так надрывно, что уже саднило горло.
— Тише, маленькая, тише, — кто-то ласково обнял меня и начал укачивать. — Все хорошо, это всего лишь сон.
— Папа, — заходилась я от рыданий. — Они отравили папу, они убили моего папу.
— Тише, Марсия, — голос был удивительно знакомым, незнакомыми были только теплые нотки.
— Марсия? — я распахнула глаза и встретилась с добрым, даже немного ласковым взглядом лорда Ронана. — Да, Марсия, — согласилась я. — Что случилось?
— Вы бредили, — ответил ректор, отпуская меня.
— Почему я такая мокрая? — ощущения от сна все еще не исчезли, потому я продолжала всхлипывать.
— Жар спал, — улыбнулся лорд Ронан. — Поменяем постельку?
Я, молча, смотрела на него, пытаясь понять, что он хочет. Ректор не стал ждать, когда до меня дойдет его вопрос, просто отнес на кресло и сел рядом на подлокотник.
— Ормондт, я вхожу, — послышался женский голос из-за двери.
— Да, Бидди, — ответил ректор, и в дверь вошла домовиха. Та самая, которая приглашала меня в кабинет ректора.
Она сноровисто перестелила постель, пригладила и повернулась.
— Клади, — сказала она и величаво удалилась.
— Бидди меня еще в детстве нянчила, — улыбнулся лорд Ронан.
Он вернул меня на постель, снова укрыл простынкой и присел на край кровати.
— Сейчас уже будете спать спокойно, — сказал он. — Утром даже не вспомните, что простыли.
— Погладьте меня, — попросила я, сама не зная зачем.
— Хорошо, — ректор усмехнулся и погладил меня по плечу.
Я закрыла глаза и снова уснула. Несколько раз я просыпалась, лорд Ронан сидел в кресле, положив руки на подлокотники, и задумчиво смотрел на меня. Один раз он дал мне выпить какую-то отвратительную штуку, и больше до утра я не просыпалась.
* * *
Разбудила меня домовиха Бидди. Она растолкала меня и поставила на постель поднос с завтраком. Пока я ела, она удалилась, но вскоре вернулась с платьем, не моим.
— Держи, всю ночь шила, — сказала она с довольным видом.
— Спасибо, — машинально ответила, вдумчиво поглощая запеканку из творога.
Домовиха залезла на постель, села на край и поболтала ногами, продолжая разглядывать меня. Я, на всякий случай, пододвинула поднос к себе поближе.
— Вот смотрю я на тебя, девонька, — заговорила Бидди, — и понять не могу, что с тобой не так. Вроде человек, а вот есть в тебе что-то неправильное.
— Чего неправильного, все правильно, — насторожилась я. — Руки есть, ноги тоже, голова опять же.
— Так-то оно так... — домовиха спрыгнула на пол. — Ты поторапливайся, на работу уже пора. Ормондт мой разрешил тебе немного опоздать, но наглеть нельзя. Во всем должен быть порядок.
— Это правильно, — согласно кивнула я и встала с постели, облизываясь и довольно улыбаясь. — А где сам-то?
— Убег уже, — ответила Бидди и со значением добавила. — Ректор!
Она уже почти вышла из комнаты, но обернулась и сурово посмотрела на меня.
— Ормондт ночь из-за тебя не спал, спасибо хоть сказать не забудь, — сказала она и вышла.
— Опять благодарить? — нахмурилась я. — Ну, ладно. Мне не сложно.
Я пожала плечами и слезла с постели. Своего платья не нашла, только домовихино. Интересно, а где у них тут помыться можно? Воду я не жалую по-прежнему, но ощущение грязи на теле после ночи стало просто невыносимым. Языком я это все не уберу.
— Бидди, — крикнула я. — А помыться?
Домовиха заглянула в комнату и ткнула пальцем на неприметную дверь.
— Тама, — сказала она. — Вода горячая, полотенце увидишь.
Вода, бр-р... Стиснула зубы и решительно открыла дверь. Сначала я обнюхала все баночки и скляночки, которые стояли здесь, нашла запах ректора и какое-то время вдыхала его, приятный все-таки. Потом потрогала мягкое полотенце, поглазела на себя в зеркало, потопталась туда-сюда и скривилась. Дальше оттягивать мытье было нельзя. Я зажмурилась, шагнула в ванную и включила душ.
— А-а-а, — завизжала я.
В ванную вбежала домовиха. Она огляделась шальным взглядом, потом посмотрела на орущую меня и уперла руки в бока.
— Ты чего орешь, дурная? — грозно вопросила она.
— В-в-вода, — нервно отсигнализировала я.
— И что? — не поняла Бидди.
— Га-адость, — скривилась я.
— Холодная что ли? — она протянула руку. — Ну, да, холодная. Ты совсем что ли? Мой Ормочка ночь из-за нее не спал, а она под холодной водой стоит!
Домовиха повернула блестящую ручку, и вода изменилась. Сразу стало легче и даже приятней. Бидди покачала головой и вышла из ванной. Я некоторое время привыкала к ощущению воды, льющейся на голову, все это время меня чистил Нарв с помощью магии, в душ я идти отказывалась напрочь. А сегодня пришлось, ну, ничего. Пережила вселение в мертвяка и это переживу. Знать бы еще, чем тут мыться надо. В результате вылила на себя содержимое почти всех баночек, что-то очень даже пенилось. Зато пахла я теперь целой гаммой запахов, ректором тоже пахла. Я чихнула от обилия ароматов, еще раз ополоснулась и вылезла из ванной, забыв выключить воду. Пока я выбиралась, задела рукой какую-то штуку, и она упала аккуратненько в сток. Посмотрела, пожала плечами и начала вытираться. С полотенцем я разобралась быстрей. Волосы мне высушила домовиха, заглянувшая в комнату. Потом осмотрела меня, удовлетворенно вздохнула и выпроводила из дома ректора.
Первым делом я решила заглянуть к лорду Ронану. Благодарность-дело такое, откладывать нельзя. Лорд сидел в своем кабинете. Я постучалась и просунула голову внутрь.
— Доброе утро, лорд Ронан, — сказала я и просочилась в кабинет полностью.
— Доброе утро, Марсия, — улыбнулся ректор. — Как вы себя чувствуете?
— Отлично! — расплылась я в широкой улыбке. — Собственно, я поэтому и зашла.
Ректор выжидающе смотрел на меня. Я царственной походкой подошла к лорду, бахнулась ему на колени и чмокнула в щеку. Подумала немного и потерлась о щеку.
— И чтобы это означало? — полюбопытствовал лорд.
— Мне Бидди сказала, так сделать, — призналась я.
— Бидди? — изумился ректор. — Так сделать?!
— Ага, — довольно кивнула я.
Он ссадил меня с коленей, и я забралась на стол, ожидая, когда меня отпустят. Ректор бросил на меня косой взгляд, затем щелкнул пальцами, и перед ним появилось окошко, через которое стал виден дом лорда.
— Бидди, — позвал он.
— Я тута, — отозвалась домовиха, и картинка сменилась.
Домовиха стояла в ванной, собирая с пола воду, и ворчала себе под нос.
— Натащит в дом полоумных, а я потом убирайся за ними. Самому бы тряпку в руки дать.
— Бидди, ты опять? — с каким-то непонятным мне значением произнес ректор.
Я вытянулась на столе, чтобы лучше видеть происходящее в окошке.
— Что опять? — спросила, не поворачиваясь, домовиха.
— Опять пытаешься мне кого-то сосватать? — брови лорда грозно сдвинулись.
— Чего?! — она швырнула тряпку на пол и возмущенно повернулась.
— Зачем ты велела Марсии целовать меня? Я тебя уже предупреждал...
— Чего?!! — Бидди уперла руки в бока. — Я велела? Сватать? Эту полоумную? Да, глаза б мои ее не видели. Ты гляди, что натворила поганка!
Взгляды ректора и домовихи устремились на меня. Я валялась на столе на брюхе и махала ногами.
— Что? — замерла я, с опаской переводя взгляд с одного на другую.
— Значит, целовать ты меня не велела? — переспросил лорд.
— Я ей велела спасибо сказать, — буркнула домовиха и снова взялась за тряпку.
— Я и сказала! — оскорбилась я. — Могу еще раз, если мало.
Мою новую попытку благодарности остановили на излете. Ректор сделал пас, и вода с пола ванной исчезла. Домовиха удовлетворено выпрямилась, и окошко закрылось. Лорд Ронан перевел взгляд на меня, нахмурился, а потом очень аккуратно снял со стола и усадил в кресло. И чем я ему на столе помешала? Когда-то за ухом чесал и плевать, что я валясь перед ним, а теперь, ишь, мешаю. Лорд Ронан сел на край стола, снова превратившись в задумчивого лорда.
— Марсия, расскажите мне про вашего отца. — Произнес он.
— Про отца? — я изумленно уставилась на ректора.
— Да. Какой он был? — кивнул лорд.
— Откуда я знаю, — усмехнулась я. — У нас же как, сделал дело, гуляй смело. Хотя, бродил по деревне один с наглой мордой. Вроде похож на меня.
— Не понял, — лорд вперил в меня потрясенный взгляд.
Я, на всякий случай, замолчала. Нет, а что я ему скажу? Откуда мне знать, с кем мамочка моя гуляла? Там папаш-то сколько! Откуда я знаю, кто меня осчастливил появлением на свет. Мамку знаю, а батю нет. Да и кто из кошек знает? Я и маманьку свою помню только потому, что Сильвия мне ткнула на Феньку и сказала: "А вот и мама твоя".
— Вы издеваетесь надо мной? — ректор своим восклицанием оторвал меня от размышлений. — Ночью вы говорили, что вашего отца отравили.
— Отравили? — я округлила глаза. — Ну, все может быть. Дураков-то хватает. Может, стащил что-нибудь.
— Как вас зовут на самом деле? — ректор вернулся на свое место и пристально посмотрел на меня.
Я сглотнула, чувствуя, что солгать не могу, вот не могу и все тут. Магичит что ли?
— Марси я, — ответила и замерла, ожидая реакции.
— То, что вы называете себя Марсия, я уже знаю. — он вздохнул. — Ладно, как звали вашего отца?
Да откуда я-то знаю?!! Я же говорю, что вообще не имею понятия, чья любовь породила меня, чего привязался? Стоп! Что он там про ночь сказал? Может опять тело дурит с воспоминаниями? Я напряглась, пытаясь вспомнить. Что-то снилось, что-то такое было... И вдруг вздрогнула, мой ночной бред вспыхнул в мозгу ярким воспоминанием.
— Лорд Анрэй, — помимо воли прошептала я.
