Морана-2

Ч-пум!

Новый смертник освободил место за пулеметной турелью "Ханомага", и это стало последней каплей для его камрадов: дернувшись вперед и развернувшись мордой к полю, бронетранспортер ненадолго замер, принимая через кормовые дверцы пополнение взамен убитых — после чего медленно сполз с обочины и покатился к холму, постепенно набирая ход. Не теряло времени и прочее охранение разбитого каравана: под короткие очереди трех "МГ-34" примерно полтора отделения пехотинцев пошло в лобовой штурм на низенький холмик, дабы раз и навсегда закрыть вопрос с засевшими там партизанами. Догнав рысящую бодрой трусцой пятерку солдат, дал пробную очередь и пятый по счету наводчик-стрелок немецкого БТР, обозначая тем самым для "руссиш партизанен" всю безвыходность их положения. Но вызвал лишь возмущенно шипение охранника-автоматчика снайперской пары:

— Вот гад, наши патроны тратит!!!

Его тихие комментарии резко оборвал наблюдатель:

— Возле замыкающего колонну автопоезда вижу офицера! Стоит за последним прицепом!..

Плавно шевельнув стволом, СВС медленно навелась на опрометчиво проявившего себя германского лейтенанта, отслеживающего в бинокль успехи подчиненных. За ними же следила и девушка-из-сна, умудряясь одним глазом смотреть сквозь прицельную сетку оптического прицела, а вторым просто смотреть — отчего обе картинки порой наслаивались друг на друга. Наверное, это тоже было своеобразным волшебством, присущим только обученным снайперам...

Бу-ум!!!

Против ожидания, первым умер не офицер вермахта, а водитель-механик "Ханомага": догнав группу пехотинцев, угловатая туша бронетранспортера замедлилась и поползла перед ними — закономерно первой и наехав на одну из заботливо прикопанных противотанковых мин. Советских, и рассчитанных на более солидные самоходные коробки — так что вместе с вырванным колесом и частью моторного отсека, прочь отлетела и душа какого-то гефрайтера, сидевшего за рулем БТР.

Ч-пум!

Следом за ним отправился и командир пехотного охранения разбитого каравана, после чего винтовка начала размеренно кашлять, добивая выживших возле бронетранспортера.

— Немцы зашли на позицию!

Переместив внимание на очередные цели, девушка сменила опустевший магазин на полный, и выстрелила по верхушке холмика. Вернее, по едва различимому даже в четырехкратный прицел светлому пятну — за которым дождались своего часа сразу пять крупнокалиберных снарядов. Чего только не найдется в партизанских закромах! Однако остатки разбитого зарядного ящика советской гаубицы закапризничали, и пришлось стрелять еще раз. Но лишь на третий невеликая возвышенность резко вспухла несколькими мощными фонтанами земли и дыма — выплюнув из себя изломанные тела в фельдграу.

— Вижу колонну техники со стороны города!..

Не отрываясь от сбора стрелянных гильз в свой вещмешок, говорливый автоматчик тут же откликнулся:

— Х-ха, не успевают гансики утянуть своих подранков до темноты!

Оценив положение багрового солнечного диска, уже до половины провалившегося за обманчиво-близкую линию горизонта, девушка некоторое время наблюдала за разбитой в хлам автотехникой и дымящимся в поле "Ханомагом", от которого к дороге уходила цепочка тел. Бегать от снайпера... Пф! В наступившей тишине тихо потрескивал остывающий после температурных перегрузок глушитель; затем зашуршал автоматчик, хозяйственно прибирающий упаковочную бумагу на самокрутки с солдатской махоркой. Невнятно забормотал наблюдатель, подсчитывая и расписывая в самодельном блокноте вражеские потери..."

Реальный мир привычно-грубо разрушил интересный сон, вторгнувшись в него тихим гулом мужских голосов, близким надсадным кашлем многолетнего курильщика — и чьей-то рукой, настойчиво теребящей за плечо.

— Маша, просыпайся.

— А? Что?!

Резко сев на лавке, молоденькая младшая медсестра едва не уткнулась заспанным лицом в живот русоволосой напарницы, мягко придержавшей ее от падения. На ходу потягиваясь, Мария-Соледад встала: подруга и так дала ей поспать подольше, разложив стерилизованные наборы для инъекций и прочий инструментарий по эмалированным кюветкам. Сходив умыться, брюнетка сходу включилась в подготовку капельниц, которой занималась небольшая бригада из двух полноправных медсестер, и двух молоденьких медсестричек: пока опытный персонал подписывал бутылки с физраствором фамилиями из журнала назначений, и комплектовал каждую помеченную емкость ампулами с препаратами и жидкими витаминками, девушки хрустели тонкостенными носиками ампул и ловко орудовали целым набором шприцов, замешивая на отдельном столике все новые и новые лекарственные "коктейли". Между прочим, это была очень ответственная работа! И то, что к ней допустили всего лишь второкурсниц медтехникума, было знаком немалого доверия — а также закономерным следствием того, что они сами за неделю до начала войны устроились на практику-подработку в военный госпиталь. По совету лиловоглазой подруги, конечно: но кто об этом знал? Никто. Работали они хорошо, показав себя внимательными и ответственными сотрудницами; но что важнее — девушки ни единого разу не проявили дурной инициативы. Так что, когда в начале сентября всех будущих фельдшеров в приказном порядке направили на практику в два дополнительно разворачиваемых в Ярославле военные госпиталя — это никак не коснулось студенток Тимченко и Родригез. Ибо они уже были официально трудоустроены младшими медсестрами, и вовсю нарабатывали опыт и трудовой стаж. Даже первую зарплату успели получить! Сделав тем самым пусть и невеликий, но очередной шажок в самостоятельную взрослую жизнь...

— На завтрак, встаем на за-автрак!

Пока набежавшие с утра практикантки носились по отделению как раненые в зад кобылицы, обнося всех обитателей палат градусниками и обихаживая лежачих пациентов — процедурные медсестры и их стажерки спокойно занимались комплектовкой. Закончив, так же спокойно пошли в столовую для штатного медперсонала, подкреплять свои фигуристые организмы вкусными калориями: щедро прописывая временным постояльцам госпитальных палат лечебные диеты, себя врачи полагали априори здоровыми — и разрешали небольшие излишества. Вроде сладкого чая и булочек на десерт: как известно, глюкоза в умеренных дозах весьма пользительна для мозгов... Как и разговоры в приятной компании: редко какой военврач отказывал хорошеньким медсестричкам в небольшой консультации на профессиональные темы, охотно поливая сухое древо их книжных знаний ценным жизненным опытом практикующих медиков.

— На уко-олы, идем на уколы!!!

Пока властительницы шприцов и клистиров неспешно насыщались, будущие фельдшерицы расхаживали по палатам с подносиками наперевес -бдительно следя, чтобы взрослые мужчины дисциплинированно глотали горькие, но очень полезные порошочки и таблетки. Заодно строили глазки выздоравливающим защитникам Родины, делано-сердито отвечая на их немудреные шуточки, и одним своим видом поднимая политморсос рядового и офицерского состава на дополнительную высоту. Особенно это было заметно на примере щекастенькой практикантки-первокурсницы с весьма сдобными формами, которой доверили провести небольшую политинформацию для изнемогающих от скуки пациентов. Едва она расположилась с относительно свежей газетой за одним из обеденных столов, как вокруг нее тут же образовалось тройное кольцо ранбольных, преданно взирающих на разрумянившуюся красотку — и откровенно наслаждающихся ее звонким голоском:

— ...первый конвой с грузами ленд-лиза благополучно добрался в порт Владивостока: на борту более чем тридцати судов ждут своей очереди на разгрузку восемь сотен тяжелых пятитонных грузовиков, пять тысяч тонн авиационного алюминия в слитках, двадцать тысяч тонн различных медикаментов, а также — более ста тысяч тонн взрывчатки и порохов! В своей приветственной речи товарищ Вышинский отметил, что помощь американских союзников не только приближает победу над фашистской Германией, но и свидетельствует о крепком союзе...

Часть пациентов процедурного кабинета, дожидавшихся своей очереди покорно подставить четверке "всадниц" свою задницу, передницу либо иное пригодное для внутримышечной инъекций место — тоже заглядывались на пригожую студенточку. Та, в свою очередь, весьма мило пунцовела и порой сбивалась на середине фразы, но вступать в неформальное общение с товарищами ранбольными упорно отказывалась. Ибо знала, что стоит только старшей медсестре заподозрить пригожую практикантку в излишнем романтизме — запросто переведет ее "на гной", то бишь в соседнее ожоговое отделение, сплошь заполненное обгоревшими танкистами и летчиками. Либо вообще в расположенную в отдельном корпусе гнойную хирургию, где даже опытные медсестры порой не выдерживали вида и специфического аромата гниющей заживо человеческой плоти. Бр-р!!!

— ...пока неизвестны точные потери германского и английского флота в большом морском сражении, состоявшемся вчера в проливе Ла-Манш: однако правительство премьер-министра Черчилля уже заверило всех своих союзников, что курс Англии на разгром фашистской Германии останется неизменным при любых обстоятельствах, так что...

Отработав всех, кто самостоятельно пришел в процедурный кабинет за целительным уколом, четверка медсестер нагрузилась стойками с капельницами и выдвинулась в рейд по палатам: конечно, унести все подготовленное разом было невозможно, так что стажерки регулярно "челночили" между палатами и процедурным кабинетом. И, воленс-неволенс, участвовали в политинформации, успевая ухватить краем уха то пересказ статьи о очередном эвакуированном заводе, который благополучно устроился на новом месте и начал выдавать на-гора всякое-разное для фронта. То — об успехах комсомольских строительных бригад, что ставили трудовые рекорды по вводу все новых и новых квадратных метров жилья, дабы переселенцы из западной части СССР не мерзли зимой в продуваемых всеми ветрами бараках, а устраивались в новых городах за Уралом и в Южной Сибири как белые люди. Со светом, теплом и отдельным ватерклозетом для каждой эвакуированной семьи — в общем, все как полагается! Колхозники усердно бились за урожай картошки, ссыпая все новые и новые сотни и тысячи тонн "второго хлеба" в бездонные закрома воюющей Родины, школьники и студенты прилежно овладевали науками и крепили учебную дисциплину... Да, страна воевала, и давалось ей это нелегко: но пораженческие настроения отсутствовали, ибо все крепко верили в слова товарища Сталина о том, что враг будет разбит — так что каждый на своем месте, по мере сил ковал и приближал одну общую на всех Победу...

— На обед, идем на обе-ед!

За уже знакомой работой время летело незаметно: вроде только недавно закончили ставить капельницы и начали обратный процесс по сбору и транспортировке стоек с опустевшими системами обратно в кладовку при процедурном кабинете, глядь — а на часах короткая стрелка уже изрядно перевалила за полдень. И в ногах изрядно набегавшихся младших медсестричек опять ощущается легкая усталость: сдав дежурство сменщицам и посетив перед уходом столовую, жгучая брюнеточка и русая блондиночка неспешно вышли за высокий деревянный штакетник, отгораживающий территорию госпиталя от остального Ярославля. Древний город встретил их гудящими моторами пятерки грузовиков, как раз остановившихся возле ворот; редкими фигурами прохожих — время-то было, самый разгар рабочего дня на заводах! И прощальным дребезжанием уезжающего прочь трамвая, на который девушки опоздали из-за своего желания подольше постоять под обжигающе-горячими струйками душа. Переглянувшись, Аня и Маша молча пошли следом: не торчать же им двадцать минут на остановке? Минут через пять размеренной ходьбы в горочку, сероглазая блонда поинтересовалась у своей фигуристой подруги:

— Чего хмурая такая? Не выспалась?

— Нет... В смысле выспалась, но вот сон не досмотрела.

— Где проснулась?

— Когда к фашистам подмога из города пришла.

— А, понятно. Саша немного подождала, когда к наехавшему в поле на мину броневику доберутся новые солдаты, затем выстрелила два раза в грудь важному немецкому офицеру, который приехал с подмогой. Здоровый такой, как шкаф с антресолями! И в очках. Потом этих, которые в поле далеко зашли, перестреляла по одному. Такая, знаешь, линия из тел получилась... Вторая по счету.

Несмотря на беззаботный тон сероглазки, она поежилась и непроизвольно охватила себя руками.

— Фашисты начали из пулеметов и пушек стрелять...

— По Саше?!

— Нет, просто... Ну, от злобы, наверное. Хотя по холму, где она пряталась, тоже несколько раз попало. Затем все выжившие немцы собрались и уехали: хотели трактором растолкать сгоревшие грузовики, но Саша не дала. А как стемнело, солдат — ну этот, который все на немцев матом ругался, достал ракетницу и пальнул в небо. Когда приехали повозки для трофеев, Саша что-то скомандовала, но я уже и сама проснулась...

Правильно говорят, что интересная беседа сокращает любой путь: вполголоса обсуждая ночные видения и обмениваясь подробностями, которые запомнила одна, но пропустила вторая, подруги быстро добрались до пешеходного моста через железнодорожные пути — от которого до их родного интерната было рукой подать. Поднявшись по истертым стальным ступенькам наверх, девушки пошли было к дальнему спуску, но остановились рядом с небольшой стайкой интернатовских мальчишек лет двенадцати, что увлеченно рассматривали медленно ползущий на Урал эшелон с подбитыми танками. Горелыми, без гусениц, с вырванными или разломанными катками, а то и просто зияющими аккуратными проломами в броне — но главное, что на платформах стояли не только советские Т-34-85, но и вражеская бронетехника. Причем ее было чуточку больше, так что пацаны с видом авторитетных экспертов обсуждали о том, чем и как подбили тот же "Штуг-3", и каким снарядом так аккуратно срезали башню среднего германского танка "Т-4".

Послушав разгоревшийся спор, подруги тихонько отошли подальше и вразнобой прыснули смехом.

— Танкисты растут!

— Бери выше, конструктора танков...

Когда впереди показались корпуса интерната, брюнеточка задумчиво заметила:

— А помнишь, как Саша делала дыхательную гимнастику перед тем, как приложится к винтовке?

— Да?

— У меня это прямо как заноза в памяти сидит.

Резко остановившись, блондиночка тут же догнала подругу и призналась:

— Знаешь, а ведь и у меня — тоже?! Я еще прямо во сне подумала, что это, наверное, продолжение тех упражнений, что она показала нам перед своим отъездом в...

Разом встав, обе девушки уставились друг на друга и поочередно заговорили:

— Ты думаешь?!?

— Да конечно!

— Тогда надо попробовать...

— Сначала переоденемся и проведем разминку, а потом да, надо!

Ускорив шаг, воспитанницы интерната в бодром темпе преодолели ступеньки высокого крыльца, дисциплинированно вытерли ноги сначала об одну, а затем и вторую тряпки — и когда они уже совсем нацелились миновать дежурных на входе, их окликнули.

— Родригез, Тимченко — вам к директору! Срочно!..

Остриженный под полубокс старшеклассник ломким баском подтвердил: