Спасти Ссср ч9

Потом появились и профессиональные воры. Первым лидером русской мафии — видимо следует считать Евсея Агрона, уроженца Ленинграда, блокадника, вора в законе, карманника и одного из основателей русского рэкета. Он же — первым наладил отношения с семьей Дженовезе...

Но такие как Коэн — на Агрона клали.

Коэн — был одним из тех немногих, кто задумался об одном факте: почему в США нет ни одного русского конгрессмена, сенатора, мэра — вообще никого. Почему русские никак не проявляют себя в политике (а он считал себя русским).

Он же был связан с одной из группировок мафии, которые втайне от шефа готовили и проворачивали махинацию, которая на пике давала 500 миллионов долларов в год (полмиллиарда! Тогдашних долларов!).

Схема была простой как мычание. Горсовет Нью-Йорка принял решение, что налог на топливо должны платить не заправки — а оптовые компании. Тогда — группа еврейских бизнесменов начала регистрировать на только что получающих гражданство советских евреев фирмы по оптовой торговле топливом, прогонять через них объемы — а потом тупо скидывать. Налоговая служба США столкнулась с той же проблемой, что до нее полиция и ФБР. С новоявленных бизнесменов взять было нечего, английским языком они не владели, как они оказались владельцами фирмы, которая два — три месяца заправляла весь Нью-Йорк — они объяснить не могли. На все вопросы ответ был один — я ничего не знаю...

Во главе схемы стоял крупный бизнесмен Давид Субботин. Его находчивости — лидеры сицилийцев аплодировали стоя.

Евсей Агрон вопреки своему статусу вора в законе и лидера мафии жил скромно. Он жил на верхнем этаже одного из кондо вместе с певицей Майей Розовой (Розенштейн), эмигрировавшей в 1977 году. Читал стихи, говорят, что любил Лермонтова. Выходил на Броадволк, раскланивался со знакомыми.

Его убили в восемьдесят пятом, и убийство было связано как раз с привалившими огромными деньгами на топливной схеме. Третье покушение оказалось успешным — киллер выстрелил в упор. Его преемником был объявлен Марат Балагула, тесно связанный с Субботиным и его подельниками.

Коэн припарковал свой Бьюик около офиса, который он держал на втором этаже — а на первом был гараж. Гараж он сдавал нескольким лихим ребятам, это была своего рода защита...

Поднявшись наверх по лестнице, он постучал в дверь. Дверь была бронированной, израильской, сваренной из стали. В отличие от американских офисов она была постоянно закрыта и заперта изнутри, был он внутри или нет — неважно. Здесь не место чтобы шлялись всякие и он сам всегда решал — принимать посетителя или нет. Если он не знал человека — то просто не открывал и всё. Пусть катится колбаской по Дерибасовской...

Открыла секретарша. Негритянка. Симпатичная, даже очень. Ее он понятное дело драл как шкуру — это была мечта всей советской интеллигенции — секс с негритянкой. В каком-то смысле Коэн был очень предсказуем.

— Что нового? — спросил он, проходя в дорого обставленный "гаражный офис"

Марсия принялась докладывать...

Чтобы ехать на встречу — Коэн сменил машину. Это была одна из причин, почему он первый этаж своего офиса сдал под ремонтную мастерскую — там всегда можно было взять чужую машину. Вопросов никто не задавал. Поставить подслушивающее устройство было невозможно, отследить — очень трудно. В отличие от СССР — здесь местное ГАИ не останавливало и не спрашивало права и документы на машину. Считалось, что если человек едет на машине — то это его дело. Здесь не было принято вмешиваться в дела которые тебя не касались, это в СССР постоянно совали свой нос...

Перед тем как ехать, он переоделся. В карман своего плаща сунул Вальтер ППК от Интерармс. Такой же пистолет был у Штирлица, он купил его за черном рынке всего за восемьдесят долларов наличными. Было просто невероятно, какие возможности предоставляет США...

Покрутился по району. Если кто за ним и следил — он бы проявил себя, следить в Маленькой Одессе было невозможно. Все были на виду, внедрить чужака было просто невозможно, он бы выделялся как прыщ на... По этой же самой причине ни полиции Нью-Йорка ни Налоговой службе ни ФБР до сих пор не удалось к ним внедрить ни одного своего человека. Выходцев из СССР у них в рядах просто не было потому что их невозможно было проверить, а чужаков не принимали и к секретам не допускали. СССР был тайной обернутой в загадку — как например, ответить на вопрос, сколько стоила пачка сигарет в Бутырке? А если не знать правильного ответа, то можно попрощаться с жизнью. Американские правоохранительные органы исходили из того что они действуют в свободном обществе, где людей разделяет только язык. Но для того чтобы стать советским — недостаточно было просто выучить язык (хотя у агентов ФБР не получалось даже это, говорить по-русски без акцента). Быть советским означало иметь такой жизненный опыт, какого не было ни у кого из американцев, и которые и представить себе его не могли. Просто не могли осознать, и принять, что такое бывает. Голод репрессии, война, существование в бараках и коммунальных квартирах, всевластие тайной полиции и явной пропаганды. Лагерный беспредел. Унижение пятой графы. Никто из американцев не мог не то что сыграть — но даже и представить себе такое. Потому агентов даже не убивали. Просто давали понять что у них ничего не выйдет и надо сворачивать удочки.

А вот такие как Коэн — они уже все поняли. И освоились. Долгая история выживания в нечеловеческих условиях научила их выжимать максимум из того что есть — а тут сколько всего было то! Только бери, только подбирай — деньги считай на асфальте лежат. Как в том анекдоте про карточную игру: джентльмены в игре в карты верят друг другу на слово... вот тут то мне карта и поперла! Это не просто анекдот, это выражение фундаментальной разницы между британскими джентльменами (оказавшими фундаментальное культурное влияние и на американцев и на европейцев) и на джентльменов одесского разлива. Fair play. Честная игра — вот принципиальная разница. Для британского джентльмена это само собой разумеющееся, то без чего не может существовать его мир, то что не надо проверять и стоять над душой.

Для одесских же джентльменов...

Место встречи было на площадке, раньше она была для дальнобойщиков — но сейчас почти пустовала. Коэн прибыл вовремя — и тут же, на другом конце стоянки вспыхнули черного Кадиллака Флитвуд Брогэм правительственной модели.

Вспыхнули и погасли...

— Ты проверялся? Слежки не было?

— Нет.

— Точно?

Коэн промокнул ароматизированной салфеткой лицо. Они встретились рядом с его машиной — но не в самой машине, а у капота. Так сложнее было записать разговор. У обоих были скэллеры, специальные устройства, препятствующие записи. Оба демонстративно их выложили на капот и включили...

— Точно. Я проверял.

— Хорошо.

Джерри Джонс достал распечатку и протянул Коэну. Оба были в перчатках.

— Вот этого надо убрать. Быстро и четко.

Это была распечатка из Нью-Йорк пост. Там была фотография и подпись под ней. Подпись гласила

Манучер Горбанифар знает больше, чем говорит.

— ... адрес на обратной стороне.

— Точный?

— Да.

...

— Он в безопасном доме. Тут недалеко. Под охраной ФБР 24/7.

...

— С ним будут агенты, неделю спустя он поедет в аэропорт, там будет самолет, зафрахтованный ФБР. В Конгрессе намечаются слушания.

...

— До аэропорта он доехать не должен.

Коэн кивнул

— Сколько человек с ним будет?

— Три минимум. Может и больше.

— Понятно.

— У тебя есть люди на примете? Лучше чтобы след к нам не вел.

— Есть.

— Специалисты?

Коэн улыбнулся

— Все должно быть чисто. Если облажаешься я тебя не знаю.

— Понятно дело.

— Теперь твоё...

03 мая 1987 года

Нью-Йорк

Манучер Горбанифар родился 9 мая 1945 года. К описываемому периоду он был торговцем оружием, теневым бизнесменом, эмигрантом от иранской революции, а так же агентом израильской, французской и шахской иранской разведок. В декабре 1985 года известный саудовско-американский бизнесмен и торговец оружием Аднан Хашогги заявил, что Горбанифар являлся главой всей зарубежной сети САВАК до падения режима шаха. Рональд Рейган считал его коварным человеком, полковник Оливер Норт — лжецом, Роберт Макфарлейн — презренным персонажем. Сотрудник ЦРУ, осужденный по делу "Иран-Контрас" Джордж Кейв, заявил что Горбанифар — "самый аморальный человек, которого я когда-либо встречал". Томас Тветтен, в то время начальник ближневосточного отдела оперативного управления ЦРУ, сказал про него: "Этот парень врет с огоньком". В ФБР Горбанифар был известен тем, что во время допроса под детектором лжи, который продолжался три часа — Горбанифар не сказал ни слова правды. Когда всю запись расшифровали — выяснилось, что за почти три часа допроса он не дал ни единого правдивого ответа. Это надо так уметь — врать три часа без передыху и ни разу не сбиться.

Горбанифар был владельцем судоходной компании, поставлявшей нефть в Израиль из Ирана, и организатором неудавшейся попытки переворота в 1981 году. Агентом МОССАД он стал давно, его завербовал еще Яков Нимроди, военный атташе Израиля в шахском Иране, агент МОССАД и один из основателей САВАК. В 1981 году именно Горбанифар слил через Washington Post информацию об отрядах ливийских профессиональных убийц посланных, чтобы убить Рейгана. Информация была ложью от начала и до конца и была нужна для того чтобы спровоцировать США на активные действия в Ливии. В первую очередь это нужно было Израилю, так как режим Каддафи стал убежищем и кошельком для всех арабских террористических групп. Именно Каддафи организовал Мафабу — бюро экспорта революции, арабский Коминтерн. Когда выяснилось, что Горбанифар врет — ему всего лишь вынесли предупреждение. В то время он уже был тесно связан с Советом национальной безопасности США, с Оливером Нортом и Майклом Лединым, последний как потом выяснилось — тоже был агентом МОССАДа. Норт дал показания, что именно Горбанифар предложил пускать огромные прибыли от преступных сделок с режимом аятолл на помощь Контрас — что собственно потом и станет фабулой уголовного дела.

В начале 1980-х годов Горбанифар сопровождал Сайруса Хашеми в поездке в Израиль, где они договаривались об отправке в Иран партии оружия на сумму 50 миллионов долларов в рамках операции под кодовым названием "Космос". Оружие было из партии, предназначенной для поддержки Израиля, и оплачивалось деньгами американских налогоплательщиков.

В 1984 году ЦРУ выпустило внутренний меморандум, согласно которому Горбанифар признавался ненадежным источником, а всю информацию от него следовало считать недостоверной. Но на СНБ этот меморандум не распространялся.

Как и на Конгресс США.

Следственная комиссия Конгресса США вцепилась в Горбанифара как блоха в собаку. Горбанифар к тому времени был крайне разъярен недоверием к нему и готов был говорить то, что хотят от него слышать демократические конгрессмены. А знал он много, очень много. Он был в курсе всех дел закулисья вокруг Ирана, начиная с 1978 и заканчивая 1986 годом. Он был в курсе того как в Иран попал аятолла Хомейни, как агенты ЦРУ дали совершенно неправильную разведывательную оценку насчет него, как пытались вызволить американских заложников в захваченном посольстве и как их в итоге вызволили, как тайно продавали Ирану оружие через Израиль и куда уходили деньги от этого. Он знал все, а что не знал — мог очень хорошо выдумать.

Для него это было привычным делом.

Конгрессмены в лице Горбанифара получили "того самого" свидетеля который поможет свергнуть республиканскую администрацию и рассчитаться за позор 1980 года. Хантер Томпсон в статье, посвященной скандалу Иран-Контрас написал, что республиканцы больше никогда не придут в Белый дом — по крайней мере, не в этом веке.

Так как Горбанифар считался особо важным свидетелем — его передали под охрану ФБР и охраняли как свидетеля по делам о мафии.