— Значит, ты хочешь увидеть эльфов, — заметил он, пристально глядя на Сэма и улыбаясь в то же время. — Значит, ты слышал и то, что мастер Фродо уходит?

— Да, сэр. Поэтому я и подавился, а вы это услышали. Я старался справиться с собой, но не мог, сэр: я так расстроился.

— Мне нельзя помочь, Сэм, — печально сказал Фродо. Он неожиданно понял, что бегство из Удела означает не просто расставание со знакомыми и привычным уютом Бэг-Энда. — Я должен идти. Но... — и тут он внимательно посмотрел на Сэма, — ...если ты действительно хочешь помочь мне, ты сохранишь это в тайне. Понятно? Если ты этого не сделаешь, если скажешь хоть слово об услышанном, мастер Гэндальф превратит тебя в жабу и заполнит весь сад ужами.

Сэм, дрожа, упал на колени.

— Встань, Сэм, — сказал Гэндальф. — Я придумал кое-что получше. Кое-что такое, что закроет тебе рот и накажет тебя за любовь к подслушиванию. Ты пойдешь вместе с мастером Фродо!

Глава iii

ТРОЕ — ЭТО КОМПАНИЯ

— Я, сэр! — воскликнул Сэм, вскакивая, точно как пес, которого позвали на прогулку. — Я пойду и увижу эльфов и все остальное! Да, все! Ура! — закричал он и разразился слезами. — Ты должен уйти тихо и быстро, — сказал Гэндальф.

Прошло две или три недели, а Фродо все еще не показывал вида, что готов к уходу.

— Я знаю. Но сделать это так трудно, — возразил он. Если я просто исчезну, как в свое время Бильбо, начнутся разговоры по всему Уделу.

— Конечно, ты не должен исчезать, — согласился Гэндальф. — Быстро не значит немедленно. Ты должен придумать какой-либо способ, как незаметно выскользнуть из Удела. Ради этого стоит немного и задержаться. Но не откладывай слишком надолго.

— Как насчет осени после нашего дня рождения? — спросил Фродо. — Думаю, к тому времени я смогу подготовиться.

По правде говоря, ему совсем не хотелось начинать подготовку теперь, когда ему нужнро было это делать. Бэг-Энд казался теперь более желанным, чем когда-либо, и он хотел как можно полнее насладиться своим последним летом в Уделе. Он знал, что когда придет осень, ему легче будет думать о путешествии, как всегда в это время года. Он уже решил в глубине души пуститься в путь после своего пятидесятилетия: Бильбо тогда исполнится 128 лет. Этот день казался ему подходящим для начала пути. Последовать за Бильбо — это его всегдашняя мечта и единственное, что делает более терпимой мысль о путешествии. Он как можно меньше думал о Кольце и о том, куда оно может его привести. Но он не говорил об этих своих мыслях Гэндальфу. Что же думал сам Гэндальф, было вообще невозможно понять.

Он поглядел на Фродо и улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Но дольше не задерживайся. Я

начинаю беспокоиться. А пока будь осторожен и не давай даже малейшего намека на то, куда ты пойдешь. И сам проследи, чтобы Сэм Гэмги не болтал. Если только он попробует, я на самом деле превращу его в жабу.

— Насчет того, куда я пойду, — заметил Фродо, — проговориться трудно, потому что я сам этого не знаю.

— Не говори глупостей! — сказал Гэндальф. — Я ведь не предупреждаю тебя, чтобы ты не оставлял свой адрес на почте. Но ты оставляешь Удел, и об этом никто не должен знать, пока ты не уйдешь. А ты должен уйти. И куда бы ты не пошел — на север, на юг, запад или восток, никто не должен знать этого направления.

— Я был так занят мыслями о прощании с Бэг-Эндом и Уделом, что даже не подумал еще о направлении, — сказал Фродо. — Куда же мне идти? Чем руководствоваться? Чего искать? Бильбо ушел на поиски сокровищ и вернулся назад: но я ухожу, чтобы не вернуться, насколько я понимаю.

— Ты не можешь заглядывать так далеко, — сказал Гэндальф. — И я не могу. Может, твоя задача — отыскать Щели Судьбы, а может этим займется кто-нибудь другой, не знаю. Во всяком случае, ты пока не готов к долгому путешествию.

— Нет, не готов, — согласился Фродо. — Но куда же мне тогда двинуться?

— Навстречу опасности, но не торопясь, не стремглав, ответил маг. — Если хочешь получить ответ, вернее совет, иди в Ривенделл. Этот путь наименее опасен, хотя дорога сейчас не та, что раньше, и с каждым годом по ней двигаться будет все труднее.

— Ривенделл! — сказал Фродо. — Очень хорошо, я двинусь на восток, в Ривенделл. Я возьму с собой в гости к эльфам Сэма: он будет в восторге.

Фродо говорил весело, но в сердце он ощутил вдруг жгучее желание увидеть дом Эльронда Полуэльфа и туманную дымку на дне глубоких долин, где до сих пор живет в мире Волшебный народ.

Однажды летним вечером поразительная новость дошла до "Ветви плюща" и "Зеленого дракона". Гиганты и другие чудовища с границ Удела были забыты для более важного дела: мастер Фродо продавал Бэг-Энд, а в сущности он уже продал его Сэквиль-Бэггинсам.

— За приличный куш, — говорили одни.

— Его не так легко получить, когда покупатель — миссис Любелия, — добавил другой — ведь Отто умер несколько лен назад в почтенном, но не предельном для хоббитов возрасте, в 102 года.

Причина, по которой мастер Фродо продал свою прекрасную нору, обсуждалась больше, чем даже цена. Некоторые развивали теорию поддерживаемую кивками и намеками самого мастера Бэггинса, что деньги Фродо истощились: он покидает Хоббитон и будет в спокойствии жить в Бакленде среди своих родственников Брендизайков "Как можно дальше от Саквиль-Бэггинсов", добавляли некоторые. Но настолько прочной оказалась вера в неисчерпаемые богатства Бэг-Энда, что большинство не могло поверить в эту теорию и пытались отстоять другую причину продажи. Многие заподозрили темный и неразоблаченный заговор Гэндальфа. Хотя он держался очень скромно и не выходил днем, было хорошо известно, что он "скрывается" в Бэг-Энде. И хотя переселение трудно было связать с его колдовством, факт оставался фактом: Фродо Бэггинс переселялся в Бакленд.

— Да, я перееду осенью, — говорил он. — Мерри Брендизайк подыскивает для меня небольшую уютную нору, а может, маленький дом.

В сущности с помощью Мерри рн уже нашел и купил небольшой дом в Кринкаллоу, в местности за Баклбери. Всем, кроме Сэма, было заявлено, что Фродо собирается поселиться в этом доме постоянно. Выбор дома обВяснялся выбором восточного направления будущего путешествия: Бакленд находился на восточных границах Удела, а поскольку Фродо жил там в детстве, то его возвращение туда покажется правдоподобным.

Гэндальф оставался в Уделе в течении целых двух месяцев. Затем однажды вечером в конце июня, вскоре после того, как стало известно о планах Фродо, Гэндальф неожиданно заявил, что отправляется на следующее утро.

— Надеюсь, ненадолго, — сказал он. — Но мне нужно отправиться на южные границы за новостями. Я задержался здесь дольше, чем следовало.

Говорил он весело, но Фродо показалось, что маг чем-то обеспокоен.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Нет, но я слышал кое-что и поэтому-то мне необходимо заглянуть самому. Если я решу, что тебе нужно уходить немедленно, я тут же вернусь или в крайнем случае пошлю сообщение. Тем временем ты готовься, но будь осторожен, особенно в обращении с Кольцом. Еще раз повторяю: н и к о г д а н е и с п о л ь з у й е г о!

Он выступил на рассвете.

— Я могу вернуться в любой день, — сказал он. — Самое позднее — к прощальному приему. Думаю, что тебе может понадобиться моя помощь на дороге.

Вначале Фродо беспокоился и часто задумывался, что же такое мог услышать Гэндальф, но постепенно его беспокойство рассеялось, а в хорошую погоду он вообще забывал о своих заботах. В Уделе редко приходилось видеть такое прекрасное лето и такую прекрасную осень: деревья гнулись под тяжестью яблок, в ульях было полно меда и пшеница уродилась высокая и густая.

Осень уже давно наступила, когда Фродо начал вновь беспокоиться о Гэндальфе. Уже проходил сентябрь, а от мага не было никаких известий. Все ближе становился день рождения и переселения, а Гэндальф все не возвращался и не слал сообщений. А Бэг-Энд охватила суета. Прибыли некоторые из друзей Фродо, чтобы помочь ему упаковаться: тут были Фредагар Болдер и Фольс Боффин и, конечно, его ближайшие друзья: Пинлин Тук и Мерри Брендизайк. Вместе они перевернули Бэг-Энд вверх дном.

Двадцатого сентября в Бэкленд двинулись две грузовые повозки: в них были вещи и мебель, отправленные Фродо в его новый дом. Повозки должны были проехать по мосту через Брондивайн. На следующий день Фродо начал по настоящему беспокоиться и постоянно высматривал Гэндальфа. Утро четверга, его дня рождения, было таким же ясным и прекрасным, как много лет назад, в день приема Бильбо. Гэндальф все еще не появлялся. Вечером Фродо дал свой прощальный ужин: он был совсем небольшим, лишь для него самого и четверых помощников: а Фродо был обеспокоен и находился в плохом настроении. Мысль о том, что он скоро расстанется с друзьями своей юности огорчила его. Он раздумывал, как сообщить им об этом.

Четверо хоббитов были в отличном расположении духа, и

ужин вскоре стал веселым, несмотря на отсутствие Гэндальфа. В столовой, кроме стола и стульев, ничего не было, но еда была хорошей, а вино — отличным: Фродо не всключил свое вино в список проданного Саквиль-Бэггинсам.

— Что бы не случилось с остальным моим добром, когда Саквиль-Бэггинсы наложат на него лапу, для этого я нашел хорошее помещение! — воскликнул Фродо, осушая свой стакан. Это были последние глотки старого вина.

Они спели много песен и обсудили множество вопросов, выпили за здоровье Бильбо и Фродо — это был обычай, установленный самим Фродо. Затем они вышли подышать свежим воздухом и взглянуть на звезды, а потом легли спать. Прием окончился, а Гэндальфа все не было.

На следующее утро они опять занялись упаковкой оставшегося имущества еще на одну повозку. На ней вместе с Фетти (Фрекогаром Болдером) выехал Мерри.

— Кто-то должен быть там и согреть дом к вашему приезду, — сказал Мерри. — Ну, пока. Увидимся послезавтра, если не уснете в пути.

После завтрака ушел домой Фродо, но Ниппин остался. Фродо беспокоился, напрасно ожидая шагов Гэндальфа. Он решил ждать до ночи. В конце концов, если он срочно понадобится Гэндальфу, тот может прийти и в Крикхэллоу. Может, он уже там и поджидает их. Фродо собирался уйти пешком из Хоббитона в Баклбери, притом среди многих причин было и желание в последний раз взглянуть на Удел.

— К тому же мне надо потренироваться, — сказал он, глядя на себя в пыльное зеркало в полупустом зале. Он уже давно не предпринимал длительных прогулок, и ему показалось, что отражение выглядит вялым.

После завтрака, к большому неудовольствию Фродо, прибыли Саквиль-Бэггинсы: Лобелия и ее старший сын Лото.

— Наконец наше! — сказала Лобелия, входя. Это было невежливо и не совсем правильно: договор о продаже Бэг-Энда вступал в силу в полночь. Но, наверно, Лобелию можно было простить: ей пришлось ждать этого момента на 77 лет дольше, чем она рассчитывала, и сейчас ей было 100 лет. Она пришла проследить, чтобы ничто из оплаченного ею не пропало, и хотела получить ключи. Потребовалось немало времени, чтобы удовлетворить ее, так как она принесла с собой длинные списки и хотела удостовериться, что все на месте. В конце концов, она в сопровождении Лото удалилась, унося ключ и получив обещание, что второй ключ, запасной, будет оставлен у Гэмги в Бэгшот Роу. Она фыркала и ясно показывала, что считает Гэмги способным ограбит нору до полуночи. Фродо не предложил ей даже чаю.

Он пил чай с Ниппином и Сэмом Гэмги на кухне. Было официально обВявлено, что Сэм отправляется в Бэкленд вместе с мастером Фродо и будет там присматривать за его садом: соглашение подписал Гаффор, который, впрочем, был очень недоволен будущим соседством Лобелии.

— Наш последний ужин в Бэг-Энде, — сказал Фродо, откидываясь в кресле. Они оставили немытую посуду Лобелии. Ниппин и Сэм захватили три дорожных мешка и вынесли их к порогу. Ниппин решил в последний раз прогуляться по саду. Сэм исчез.

Солнце зашло. Бэг-Энд казался печальным, мрачным и каким-то взВерошенным. Фродо бродил по знакомым комнатам и видел, как тускнеет свет на стенах и из углов выползают тени.

На улице становилось все темнее. Фродо вышел и прошел к садовой калитке, а затем немного вниз по дороге. Он все надеялся, что навстречу ему в сумерках покажется Гэндальф.

Небо было ясным, звезды светили все ярче.

— Будет прекрасная ночь, — громко сказал он. — Хорошая ночь для начала. Мне нравится бродить. Не могу больше ждать. Я пойду, а Гэндальф сможет догнать меня.

Он повернулся, чтобы вернуться, потом остановился, так как услышал голоса, доносившиеся из-за угла на Бегшот-Роу. Из голосов один, несомненно, принадлежал Старику, другой был незнакомым и чем-то неприятным для Фродо. Он не слышал, что сказал незнакомец, но разобрал ответ Старика, голос у которого был резкий и пронзительный. Старик казался раздраженным.

— Нет, мастер Бэггинс ушел. Отправился сегодня утром, и мой Сэм пошел с ним. И все его вещи отправлены. Да, продал и сам ушел, говорю вам. Почему? А это не мое дело и не ваше. Куда? Это не секрет. Он отправился в Баклбери или еще куда-нибудь. Да, туда. Я никогда еще так далеко не был... Странный народ там, в Бакленде. Нет, я не могу ничего передать. Доброй ночи вам!

Вниз по холму простучали шаги. Фродо смутно удивился, почему тот факт, что шаги не приближаются, а удаляются, принес ему облегчение. "Вероятно, я заболел от вопросов и любопытства о моих делах, — подумал он. — Что за любопытный народ!" Он собирался подойти и спросить у Старика, кто это о нем расспрашивал, но потом решил отказаться и быстро пошел обратно в Бэг-Энд.

Ниппин сидел на своем мешке у порога. А Сэма не было. Фродо вошел в темную дверь.

— Сэм! — позвал он. — Сэм, время!

— Иду, сэр! — воскликнул откуда-то издалека голос, а вскоре появился и сам Сэм, вытирая рот. Он прощался с пивным боченком в погребе.

— Все готово, Сэм? — спросил Фродо.

— Да, сэр.

Фродо закрыл круглую дверь и отдал ключ Сэму.

— Беги домой, Сэм! — сказал он. — Потом как можно быстрее пойдешь по Роу и встретишься с нами у луговой калитки. Мы не пойдем ночью через поселок. Слишком много ушей и глаз...

Сэм побежал изо всех сил.

— Вот и все! — сказал Фродо. Они надели на плечи мешки, взяли в руки дорожные палки и обогнули западную сторону Бэг-Энда. — Прощай! — сказал Фродо, глядя на темные окна. Он помахал рукой, затем повернулся и пошел (следуя путем Бильбо, хотя он и не знал этого) вслед за Перегрином по садовой тропе. Они перепрыгнули в низком месте через живую изгородь и вышли в поле, утонув во тьме, как шум травы.

У подножия холма на его западной стороне они подошли к калитке, открывающейся на узкую дорогу. Здесь они остановились и отрегулировали лямки своих дорожных мешков. Вскоре появился и Сэм. Он шел торопливо и тяжело дышал: тяжелый мешок лежал на его плечах, и на голове у него было бесформенное фетровое ведро, которое он называл шляпой. В полутьме он очень походил на гнома.