Раздавшийся в отдалении, приглушенный стенами, звук взрыва заставил Михаила прерваться на полуслове. Но мало ли что могло взорваться или просто очень сильно громыхнуть. В конце концов это ведь Приказ Дивных Дел, а не институт благородных девиц, которые даже между собой переговариваются не иначе как полушёпотом.
-Нет в тебе должного смиренья. Правильно говорит отец Григорий, -укорил друга Леонардо. Именно друга потому, как работая над одним и тем же делом в течении длительного времени невозможно оставаться друг к другу равнодушным. Тем более что оба в том возрасте, когда кровь кипит, а душа требует лихих свершений. Или подружишься или разругаешься вдрызг — третьего не дано.
Опять громыхнуло. На этот раз кажется будто ближе или просто громче. И чудится будто кто-то кричит. Что там вообще такое происходит?
-Пойду гляну, -решил Мишка.
-Вот-вот, сходи, а то только меня отвлекаешь, -проворчал Леонардо, но стоило другу уйти и воцариться тишине как сразу сделалось скучно и словно бы сумрачнее, будто сам свет дневной немного померк.
Скорее всего на солнце наползла очередная туча, ничего сверхъестественного. Но это был отличный повод отвлечься от работы и слегка размять затёкшее от долгого сидения тело.
Леонардо подошёл к небольшому окну затянутому, вот диво так диво, мутноватым стеклом. Царские умельцы пока не умели выплавлять большие и чистые, как вода, листы стекла, хотя царь был уверен, что это возможно. На данный момент вершиной их мастерства являлись небольшие, размером чуть больше ладони и толщиной в палец, пластинки, в целом прозрачные, но немного мутноватые. Однако и такие пластины шли в дело, их вставляли в окна закрывая вход в помещение зимней стуже, но пропуская некоторое количество света, что позволяло использовать меньше свечей для освещения или вовсе обходиться без них если работать рядом с окном. У себя на родине Леонардо видел такое только в дворцах-крепостях итальянской аристократии, но и там использовались решётчатые конструкции с совсем небольшими вплетёнными стёклами. Здесь же русский царь, казалось, задался целью вставить стёкла даже в окна простых горожан. Того и гляди, что и крестьяне, со временем, обзаведутся подобной роскошью. По крайней мере наиболее зажиточные из них, старосты деревень и те, чьи отпрыски смогли продвинутся на царской службе.
Вспомнив как пару минут назад, Михаил расписывал машину, самостоятельно стирающую бельё с помощью небольшого парового двигателя. Он собирался подарить её своей матери, обычной крестьянке, как только получит царскую награду. Леонардо оставалось лишь покачать головой. Подобное невозможно ни в одной стране, кроме русского царства. И он, кажется, уже почти привык к тому, что если царь Иван за что-то берётся, то делает это с поистине царским размахом. Нужен кирпич? Ставим завод за заводом пока этого кирпича не станет столько, что все новые дома будут строиться из него одного. У алхимиков получилось сварить стекло? Значит строим мануфактуру за мануфактурой, обучаем сотни подмастерий и варим столько стекла, что его хоть в окна вставляй. Что, впрочем, он и делает.
Несмотря на некоторую мутность, можно разглядеть как за узким окном метёт разыгравшаяся пурга. Ветер швыряет пригоршни снега прямо в стекло суля неприятную дорогу любому путешественнику рискнувшему по такой погоде пуститься в дальний путь. В комнате, напротив, тепло. В подвалах под башнями Приказа Дивных Дел расположены огромные печи. Не только для обогрева, на них кузнецы плавят металл, а алхимики, смешивая одно с другим, пытаются получить что-то третье. Но в зимнее время открывается хитрая система заслонок, пуская их жар внутри стен, обогревая весь Приказ.
Какие-то щелчки, доносящиеся с улицы всё время отвлекали Леонардо от благостных размышлений. Пока он наконец не задумался что же это могло быть и, неожиданно, понял — выстрелы из огнебоев. Похоже там, снаружи, шёл нешуточный бой. Нужно было что-то делать, но понятия не имел что именно.
Оружия при себе он не имел, разве только привычный нож на поясе, но что такое нож против огнебоя? Взгляд Леонардо заметался по помещению пока не остановился на уже заряженных заготовках под мелкие ракеты, которые они приготовили к очередной демонстрации. Ракеты заряжались в сбрую, та уже стояла приготовленная рядом, на одноколёсной тележке для удобства перевозки одним или двумя солдатами ракетного расчёта коих предполагалось выделить из особенно смекалистых стрельцов, предварительно их обучив.
Ни обращая ни на что внимания он принялся торопливо заряжать ракеты в сбрую, вязать кончики их запальных шнуров и подготавливать к пуску. Так как один массивный залп в пределах каменных коридоров вряд ли понадобится, то Леонардо рассортировал ракеты на четыре кластера с возможностью запускать их по отдельности.
Может быть, конечно, зря он переполошился. Вот сейчас вернётся Мишка и скажет, что это просто охрана устроила учения, но дверь оставалась закрытой. Открыл её сам Леонардо, когда закончил заряжать сбрую и осторожно выглянул в коридор. Звуки боя стали сильнее. Теперь и сомнений не возникало в том, что кто-то с кем-то сражается не на жизнь, а на смерть.
В коридоре было пусто, и мастер покатил тележку с тяжёлой сбруей впереди себя. Нужно найти хоть кого-то, понять, что происходит.
Неожиданно из-за угла выскочил незнакомый мужчина с занесённым над головой топором. Своим топором он рубанул переднюю часть тележки едва-едва не задев сбрую со снаряженными и готовыми к боевому применению ракетами. Леонардо что есть сил толкнул тележку перед собой так, что она ударила нападавшего и заставила его упасть на колени. Ещё один точный удар тележным бортиком в висок и тот валится на пол. Заслышав шум с позади себя, Леонардо поторопился развернуться, но увидел только бегущего к нему окровавленного человека с коротким клинком в руках.
Время замедлилось. В узком коридоре тележку развернуть не так просто и её с ходу не перепрыгнешь. Пальцы зашарили по поясу стараясь найти и снять нож. Плохая защита от меча, но хоть что-то. Всё тщетно!
Выстрел и второй нападавший отлетает на стену поймав в грудь тяжёлую пулю. Обернувшись, Леонардо видит Мишку, державшую на вытянутой руке ещё дымящийся огнебой. Причём не простой, а многозарядный, как две капли воды похожий на тот, что он видел у Джана Батиста делла Вольпе. И где только получилось раздобыть такую редкость?
Не успело эхо близкого выстрела ещё уложиться в ушах, как Мишка уже кричал на Леонардо: -Ты что здесь делаешь?! Немедленно возвращайся и запрись на засов!
-Что происходит? -допытывался Леонардо.
-На Приказ диверсанты напали.
-Какие ещё диверсанты?
-Османские, -припечатал Михаил. -Не смотри, что на лицо как наши, они наши и есть. Вон тот и вовсе кузнец и в Приказе служил, пару раз видел его на нижних этажах.
-Предательство? -спросил Леонардо враз пересохшими губами. -Измена?
-Нет, тут хитрее. Османские колдуны могут честных людей в послушных кукол превращать если наедине с жертвой останутся, дай им только время. Душу у православных забирают, а оставшиеся тела используют как послушных рабов. Такие и говорить умеют и всё помнят, что раньше помнили. Разоблачить их можно, но не просто.
-Откуда ты всё это знаешь?
-Отец Григорий рассказывал, -отговорился Мишка.
Сильный взрыв заставил стены дрогнуть, с потолка посыпался разный мусор.
-Конец воротам! Взорвали!
Михаил дёрнул было Леонардо стремясь куда-то оттащить его, может быть, предлагая прятаться или бежать из штурмуемой османскими прихвостнями башни Приказа Дивных Дел. Но мастер остался на месте взглядом показав на заряженную ракетами сбрую в тележке, где ещё застрял топор того бедолаги.
По глазам видно, что Мишка всё понял, но он ещё колебался. Тогда Леонардо сам начал толкать тележку дальше по коридору, в сторону, где располагалась главная лестница ведущая на их этаж.
-Стой, дурень, погибнешь! -крикнул Мишка уже ему в спину.
-Царь не выдаст, свинья не съест! -ответил Леонардо русской поговоркой.
Мгновение спустя они катили тележку уже вдвоём. Леонардо благодарно улыбнулся недовольно пыхтящему другу.
-Спасибо!
-Эк по-нашему научился балакать итальянская морда! -ругался Мишка. -Подведёшь ты меня под монастырь. Вот как есть подведёшь!
Он ругался, но тележку тащил. Выкатив её на лестничный пролёт, торопливо развернул вниз и установил на упоры.
Вверх по лестнице бежали отступающие силы защитников. Отца Григория, не поймёшь живого или мёртвого, всего в крови тащили двое монахов. Ещё несколько поднимались следом, отстреливаясь и отбиваясь мечами от лезущих следом за ними османских кукол.
Увидев их на лестничном пролёте, монахи замахали руками: -Что вы тут делаете! Уходите, срочно. Запритесь где-нибудь. Помощь уже в пути. Нужно только немного продержаться. Да бегите уже отсюда! Османы сюда пришли чтобы учёный люд вырезать, а вы сами к ним выходите! Прочь!
Не обращая внимания на крики и даже на сильный толчок в плечо, Леонардо целился и готовился в нужный момент подпалить запал.
Момент вскоре настал, когда на лестнице не осталось ни одного живого человека в монастырской рясе. Кто-то рядом зычно крикнул: -Не стрелять!
К его удивлению командирским голосом кричал Мишка. Скорее от удивления, чем от чего-либо ещё отступающие монахи на несколько секунд прекратили стрельбу сгрудившись у них за спинами. Почуяв слабину, нападавшие перестали прятаться и предприняли решительный штурм лестницы, собираясь продавить и пробить хлипкую преграду из раненных и истекающих кровью монахов. С потерями в собственных рядах, лишённые души марионетки турецких колдунов, особенно не считались, хотя совсем зазря на рожон не лезли. Если только можно было забрать с собой хотя бы одного защитника, вот тогда да.
Но не в этот раз.
Их выскочила десятка два, может быть полтора, в суматохе боя время имеет свойство то растягиваться, то сокращаться, а количество плавает в широких пределах.
Леонардо запустил первую партию огненных стрел. Внутри помещения, направленные сверху вниз, на близком расстоянии порядка десяти метров или, может быть, чуть больше короткие ракеты буквально перемололи всех нападавших. За первой партией ракет отправилась вторая и её получили те, кто не успел выбраться на лестницу в первый раз.
У Леонардо дрожали руки. Пороховой дым и всё забивающий душный запах крови лезли в нос, мешали дышать, смотреть, говорить и слышать. Какой-то сумасшедший крикнул: -Вниз!
Уцелевшие монахи нырнули в дымное марево, затянувшее низ разбитой взрывами лестнице с лежавшими там телами.
Выбив упоры, Мишка подхватил тележку с наполовину ещё заряженной сбруей и лихо покатил вниз проезжая иной раз прямо по телам, лишь следя чтобы сбруя не вывалилась при сильном толчке. Леонардо ничего не оставалось как последовать за товарищем.
Внизу послышались выстрелы и звон клинков. Монахи отбивали первый этаж обратно у захвативших его басурман пользуясь их растерянностью и тем, что после бойни на лестнице их там осталось всего несколько человек.
Словно скрывавшийся до самого последнего мгновения в тумане айсберг надвинувшийся на корабль из порохового дыма появилось лицо монаха, а его руки крепко вцепились в бок тележки: -Помогайте, братишки!
Остатки басурман навалили баррикаду и отстреливались из неё как из крепости так, что к ним не подойти и не взять. Были бы гранаты — другое дело, но их давно не осталось ни у нападавших, ни у обороняющихся. Пушки есть, но они смотрят наружу, а их попробуй ещё спусти со стен и прикати.
Леонардо с Михаилом вывезли телегу на позицию. Бушевавшая на улице пурга не думала прекращаться, но сейчас на неё никто не обращал внимание. Разгорячённый идущим боем мастер не обратил внимание на то, что выскочил на мороз без шубы. Сердце колотилось как безумное и ему совсем не было холодно, а налипавший на волосы снег тут же испрялся.
Расстояние полсотни метров. Далековато, но в пределах допустимого для укороченных ракет, которыми сейчас была наполовину снаряжена сбруя.
-Жгите гадов! -попросил монах. -Там османский колдун прячется. Его они и защищают.
-Ora puniamo questi maiali! (накажем свиней!)
Леонардо выпустил сразу все оставшиеся ракеты. Завывая, они полетели в сторону баррикады разрываясь на корпусах перевёрнутых телег и сваленных в кучу брёвен поджигая их. Меньше чем за минуту на площади пылал огромный костёр, а изнутри доносились крики. Османы предприняли последнюю попытку атаковать, желая вырваться из огненной ловушки и, самое главное, вывести контролёра. Точнее это контролёр желал вырваться и окружающие его куклы изо всех сил пытались выполнить его желание. Они выскакивали из огня и тут же ложились под плотным огнём приехавших на пародвижетелях царских стрельцов.
-Леонардо, ты ранен!
-Что? -он обернулся и только при резком движении ощутил дискомфорт в груди, а когда опустил глаза то увидел торчавшую в плече стрелу. -И когда только успели.
Поразительное дело. Пока не знал, то ничего и не болело. Даже сам момент попадания в него стрелы удивительным образом пропустил. Но сейчас увидел и разом всё навалилось. Усталость, боль, страх и холод такой, что зубы принялись выбивать чечётку.
-Царь меня точно в монастырь сошлёт за то, что тебя не уберёг, -сокрушался Мишка. Голос постепенно отдалялся будто говоривший отходил дальше и дальше. Или мастеру только показалось. Сознание стремительно ускользало.
-Эй, кто-нибудь! -надрывался Михаил, стоя над телом потерявшего сознание Леонардо. -Да, ты. Вот ты. Хватай его и понесли. Осторожнее, дубина. Не дрова несёшь, а живого человека. Раз. Два. Взяли!
* * *
-Это меня в монастырь, а тебя на плаху, -«успокоил» племянника Василий Мстиславович.
Сам виновник с покаянной головой стоял в кабинете главы государева надзора и понуро молчал, сознавая свою вину.
-Тебе что было сказано? -продолжал ярится Василий Мстиславович. -Следить и охранять, чтобы с этого итальянца и волос без царского и моего разрешения не упал! А ты? Потащил его под пули. Под стрелы его потащил! Захотелось в войнушку с османами поиграться?! Ракеты свои чёртовы запустить захотелось! А теперь? Если Фрязин погибнет, царь мне этого не простит. А уж я до этого про тебя не забуду! Чучело соломенное. Бревно сухое. Колодец без ворота. Коса без рукояти. Вот кто ты такой!
-Да разве я… Он сам полез… -попробовал оправдаться Михаил.
-Так ты при Фрязине для того и был поставлен чтобы он никуда «сам» не лез! -буквально закричал Василий Мстиславович.
Выкрикнув, он выдохнул и уже спокойнее спросил, настраиваясь на деловой тон: -Как он там кстати? Рана опасная?
Почувствовав, что основная часть грозы прошла мимо, Мишка немного ожил: -Всё хорошо. Стрела на полпальца только вошла, рана пустяковая. Только вот простыл иноземец. По морозу без шапки бегал, ледяным воздухом дышал и простыл. Его сейчас лекари от лихоманки лечат.
-Смотри, если не вылечат, если помрёт Фрязин, -начал снова распаляться глава государева надзора.
