Первое занятие Лео целиком посвятил ужасным историям о магах, не справившихся с вызываемыми ими заклинаниями. Вовка слушал его, как сказочника, раскрыв рот. Ему даже в голову не пришло, что эти истории каким-то образом касаются его.
— Живут же люди!
Восхищённо думал он и представлял, как поколотит Верзилу на глазах у всех, кого тот столько лет безнаказанно обижал.
Прочитав его мысли, Лео изменил тактику, погрузил в состояние транса, и вместе с ним Вовка побрёл по своему внутреннему миру, с любопытством разглядывая его обитателей. Это было волшебное путешествие. Им попадались диковинные чудовища с добрыми глазами и тщедушные карлики, от которых хотелось бежать со всех ног. В том огромном мире всё было наоборот: большое, как правило, не представляло серьёзной опасности, малое — подавляло лютой злобой и могуществом. Правда, бывали исключения.
На проходящих путников обитатели Вовкиного мира внимания не обращали, точно их и не было. Всё потому, объяснял Лео, что здесь они с Вовкой — только призраки, и ничего не могут предпринять, кроме как идти, смотреть и слушать. Лео останавливался около каждого существа и рассказывал о том, что оно из себя представляет. Вовка даже диву дался, какой ужасный... зверинец вмещает в себя. Некоторые особи незнакомы были даже Лео. Около них он задерживался дольше и, наблюдая за их поведением, прикидывал, что от них можно ожидать.
— Никогда не пользуйся заклинанием, пока не найдёшь для него достойный намордник. Я расскажу тебе о каждом, но с такими, как эта...
Милая девушка, у домика которой они остановились, неожиданно поднялась с крыльца и улыбнулась. На кончиках вампирских клыков появилась капелька, несомненно ядовитая. Зрачок янтарных глаз вытянулся вертикальной линзой.
— Она нас видит? — спросил Вовка, интуитивно отступая за Лео.
— Чувствует, — отозвался тот и задумчиво добавил, — опасная тварюшка. С ней ты будешь разбираться сам, когда станешь магом.
— А разве я сейчас — не маг?
Как ни старался, Вовка не мог отвести взгляд от... тварюшки. Да что там, взгляд. Не в состоянии был даже двинуться.
— Сейчас ты — вместилище магии, — просветил его Лео.
Щёлкнул пальцами, разрушая зрительный контакт, и увёл прочь.
— И благодари бога, что она в тебе не пробудилась.
— А что будет, когда она пробудится? — отвлечься от липкого взгляда в спину никак не получалось.
— Попробуй представить, как все они, — и Лео широким жестом обвел Вовкин зверинец, — захотят выйти наружу. Большинство уничтожит друг друга, но часть, самые опасные, вырвутся и уничтожат мага.
— Значит, не знать об их существовании — верная гибель?
— Для тебя — да, — согласился Лео, уточняя, — их слишком много в твоём мире.
— А для Зои? — метнулась мысль, в поисках спасения от никак не отлипающего взгляда в спину.
— И для неё тоже, — последовал ответ.
— Но ведь она уже взрослая, почему её чудовища не пробудились? — мысль побежала дальше, пытаясь скрыться за поворотом.
— Что за чертовщина такая ядовитая, — обозлился Вовка.
И взгляд в спину пропал. Видимо, питался страхом.
— Потому что их надёжно усыпили.
Между тем мудрый учитель продолжал развивать новую тему. Пришлось делать вид, что ни на минуту не отвлекался.
— И что теперь, она не сможет быть магом?
— Конечно, сможет, — улыбнулся Лео. — уж я позабочусь об этом.
На каждом занятии они уходили в Вовкин внутренний мир, и конца ему не было видно. Однажды Вовка увидел Красную Молнию. Она оказалась небольшой косматой рыжей колдуньей с цепкими золотистыми глазами. Она могла показаться даже красивой, если бы не этот пронзительный взгляд. В нём не было откровенной злобы, в нём не было доброты, лишь непреклонная уверенность в правильности своих действий. Красная Молния не была простой убийцей. Она была палачом и судьёй в одном лице.
Если бы Вовка знал, кого вызывал в тот критический момент, то скорее всего передумал бы. Но, с другой стороны, никто, кроме Красной Молнии, не откликнулся на его зов, и, если бы не она, Лео сейчас не было бы в живых.
— Ты должен усвоить, что за каждый твой вызов любое из этих существ потребует от тебя выкуп, даже те, что кажутся добрыми, — говорил Лео, уводя Вовку дальше.
— А что потребовала Красная Молния?
Не помнится, чтобы они расплачивались чем-либо. Ответ ошеломил.
— Твою жизнь.
И прежде, чем Вовка осознал услышанное, последовало не менее потрясающее пояснение.
— Но ты каким-то чудом умудрился сделать единственно верный ход и не дал заклинанию завершиться.
— Ты хочешь сказать, что оно ещё действует?
— Видишь ли, — Лео на мгновение задумался.
— Заклинание подобно шахматной партии, только у каждого своя доска, своё число фигур, которые могут обновляться в процессе игры.
— Что значит, обновляться?
Лео понял, что короткими ответами не отбиться, и решил провести небольшую лекцию.
— Есть фигуры, которые не могут покидать игру, но в случае заклинания фигурами являются маги, люди, звери. С ними может произойти всё, что угодно, и тогда заклинание выбирает нового участника вместо выбывшего из игры. Фигура при этом сохраняется. Самой главной фигурой является Вызывающий: маг, сотворивший заклинание. Нет ничего опаснее заклинания, уничтожившего своего мага. Оно выходит из-под контроля, требует расплаты ото всех участников, пока кто-нибудь не возьмёт на себя эту ответственность. Вызывая заклинание, маг может переиграть его. Чем сильнее заклинание, тем больше вариантов выигрыша оно предоставляет, но тем сложнее его обыграть.
— А что, если никто из участников не решится стать фигурой уничтоженного мага?
— Вот ведь, неиссякаемый источник вопросов, — мысленно усмехнулся Лео и не преминул одобрить ученика, — но вопросов дельных.
Ему повезло. Он сызмальства варился в среде магов. Диана, заменившая ему мать и ставшая первым учителем, умело направляла мысли беспокойного ребёнка в нужное русло. Даже шалости обращала в наглядные пособия. То, что Лео постигал годами, Вовке предстояло узнать в сжатые сроки. Многие тонкости магической науки придётся пропустить. А ведь именно они порой спасают жизнь. И Лео постарался внести в свою лекцию несколько отвлеченных примеров.
— Заклинание захватит тысячи новых фигур, и рано или поздно такой участник найдётся. Бытует мнение, что Жизнь — это чья-то незаконченная партия. Некоторые маги, разочаровавшиеся в ней и желающие положить ей конец, пытались взять на себя роль Вызывающего этой партии, но все они погибали. Маг, не справившийся с ролью ключевой фигуры, обречён.
— А проигрыш мага — это его смерть?
— Не обязательно. Проигрыш — это полная расплата, это — игра по правилам заклинания. Малым заклинаниям мы предпочитаем проигрывать, так как цена их смехотворна. Вызывая же серьёзные заклинания, особенно те, где приходится расплачиваться жизнью, маг должен рассчитывать на выигрыш. Например, партия Красной Молнии могла завершиться в одно мгновение, забрав твою жизнь, но она позволяет сделать ход, спасающий Вызывающего. Ты сделал этот ход.
— Как?
— Красная Молния создает мост между миром мёртвых и живых. Тот, кто вызывает её, оказывается на пороге этого моста, и, если он ступит на мост, он обречён. Ты отступил. Либо сам, либо кто-то не дал тебе сделать этого шага, сейчас уже не определить. Важно, что ты остался в этом мире. Но чтобы разрушить мост, по нему должен кто-нибудь пройти, и, если не с этой, значит, с той стороны. Так и случилось: ты впустил в наш мир Призрака, который должен уничтожить тебя или меня.
— Но почему тебя?
— Того, кого ты спасал. Красная Молния считает справедливым забрать того, ради кого была потревожена, если Вызывающий сам не желает расплатиться. Это своего рода ничья: ты её не вызывал, и она никого не спасла.
— Но это не правильно, Лео!
Чувство справедливости всегда доминировало в Вовкином характере. И сейчас оно требовало немедленного вернуть его к злополучному мосту.
— Я должен сам отвечать за свои поступки.
— С её точки зрения ты уже ответил, — охладил его Лео.
— Не думаю, что она позволит тебе сделать ход назад.
— А если я вызову её ещё раз?
Не сдавался упрямец, в поисках поворота с уготовленного пути. Не найдёт, так свернёт в бездорожье.
Лео с улыбкой потрепал его по решительно вздыбленным вихрам. Но утешать обманчивой надеждой не стал.
— Она не отзовётся, пока не закончена первая партия. И так с любым заклинанием.
— Не может быть, чтобы не было другого выхода? — горячился Вовка
— Выходов всегда несколько. Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Лео, но его слишком бодрый тон только усилил уверенность в неблагоприятном исходе.
Вовке захотелось поскорее убраться из своего зверинца, но Лео довёл его до конца и заверил, что теперь будет проводить с ним здесь каждый день, около каждого заклинания несколько занятий.
— Жизни не хватит, чтобы их всех изучить, — пробубнил Вовка.
— Твоей жизни хватит, — успокоил его Лео.
— Завтра и начнём, вон с того здоровяка, именуемого Крушитель. В следующий раз, когда возьмёшься сметать преграды, позови его.
— А что он попросит взамен?
— Он — парень не злой: часок, другой тебя немного потрясёт.
— Лео, а почему ты тогда не вызвал его?
— Потому, — грустно улыбнувшись, ответил Лео, — что одиннадцать лет назад я разучился делать это.
Кроме прогулок по Вовкиному миру Лео учил их с Зоей чувствовать руками. Он рассказывал о гармонии человеческого тела, о закономерностях переплетения сосудов и нервных волокон. На первом же занятии Вовка сумел отыскать инородное включение в плече Лео. Как это получилось, он сам не понял: просто вел ладонью над переплетением сосудов и наткнулся на узелок.
— Молодец! — похвалили Лео.
— Очень скоро ты научишься расплетать такие узелки и лечить людей.
— Так же, как ты залечил мне горло?
— Совершенно верно.
— А почему ты не расплетешь свой узелок?
— Это — метка на память. Когда-нибудь придёт её срок.
Да, занятия с Лео совсем другое дело. Но Зоя сказала, что если он не решит десять примеров по математике, ни о каких других занятиях и речи быть не может.
Вовка тяжело вздохнул и принялся шевелить мозгами.
Дверь открылась и вошла Зоя. Вовка не оглянулся, он умел отличать её и Лео от всех других обитателей этого дома, а обитателей здесь было, по всей вероятности, ничуть не меньше, чем в его внутреннем мире. Не далее, как вчера, он нос к носу столкнулся с вредным ворчливым старичком, который назвался Садовником и согнал его с яблони. А на ней так здо́рово было висеть.
Посмотрев через плечо, чем он тут занимается, Зоя присела рядом и спросила.
— Ты когда-нибудь общался с компьютером?
— С компьютером?
Вовка даже подпрыгнул на месте. Он знал, что обеспеченные одноклассники часами пропадают в захватывающих играх, но сам всего несколько раз попользовался маломощным школьным старьём, едва грузившим Windows-95.
— А что, здесь есть компьютер?
— Пока нет, но я надеюсь привезти его из дома. Для своей работы, конечно, но и тебе что-нибудь перепадёт.
— А какие игры у тебя есть?
— Никаких.
И увидев, как вытянулось Вовкино лицо, Зоя с улыбкой добавила.
— Но пару, другую можно прикупить, чтобы было, чем тебя шантажировать.
— Я хочу "Лабиринт", — возбужденно затараторил Вовка.
— Получишь "Лабиринт". А, если захочешь, я научу тебя писать программы, и ты сочинишь свою игру.
Глаза у Вовки разгорелись не на шутку.
— Только не обольщайся, — Зоя потрепала его по лохматой голове. — Прежде, чем написать самую примитивную программу, надо изучить кучу скучных вещей и английский язык.
— Ну, не скучнее же русского, — в надежде спросил Вовка, словно она могла сделать так, чтобы это было действительно не скучно.
— На мой взгляд — нет. А сейчас, добивай свои задачки и пойдём обедать.
Она уже ступила за порог, когда её застал врасплох запоздалый Вовкин вопрос.
— Зоя! А ты останешься с Лео?
— А как бы тебе хотелось? — она не знала, что ответить.
— Мне бы хотелось, чтобы мы жили вместе: ты, Лео и я.
— Мне бы тоже этого хотелось, — вздохнула она.
— А Лео?
— Думаю, от нас здесь мало, что зависит.
— Нельзя так говорить, Зоя, даже думать нельзя, — неожиданно повзрослевшим голосом произнёс Вовка, и не Вовка, а кто-то забытый, но родной.
— Только от нас всё и зависит.
Зоя не поняла, как оказалась рядом с ним, обняла и прижала к себе.
— Мы выберемся, Теодор, даю тебе слово.
И ушла.
Незаметно пролетела ещё одна неделя. Лео не оставлял Зою одну ни днём, ни ночью. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее привязывались друг к другу, а Таврида говорила, что всё будет наоборот.
К концу мая у Зои начался лунный цикл. Весь день она ходила сама не своя и избегала Лео. Он отыскал её на берегу озера среди зарослей молодого ивняка. Она сидела, опустив голову на колени, и пустыми глазами смотрела в воду. Ни дать, ни взять: "Алёнушка" Васнецова.
— Ты так расстраиваешься каждый месяц?
Лео подсел рядом и притянул её к себе. Он заметил, что, если её обнять, она словно прячется от него в его же объятьях и успокаивается.
— Я думаю, — тихо отозвалась Зоя, — что Таврида ошиблась, и я не смогу забеременеть.
Лео знал, что это не так. Он вылечил её в первый же раз и тогда же собирался положить конец их отношениям, но что-то его удержало. Теперь он благодарил судьбу за это. Надо срочно её успокоить какой-нибудь побасенкой. Ведь он не представляет, как она отреагирует на правду, а правда заключалась в том, что он не хотел прерывать их связи. После одиннадцати лет разочарований он обрел, наконец, пристанище, шаткое гнездо, в котором можно было хоть немного отдохнуть. Здесь он почувствовал себя прежним Лео: сильным, вечно влюбленным магом. Пусть это только самообман, но он позволит ему отдышаться.
— Всё у тебя получится, Зоя. Просто ты... долго жила одна.
— Откуда тебе это известно?
— Единственное, что не отняла у меня Норда, — ответил он, — магию врачевания. Ей она была ни к чему. Так что, как врач, говорю тебе: ты родишь здорового ребёнка, и я буду принимать у тебя роды.
— Нет!!! — задохнулась она.
— Зоя, это же ребячество...
— Нет!!!
— Ну, хорошо, мы попросим Диану.
Его с самого начала удивило, что для тридцатилетней женщины Зоя оказалась слишком неопытна. Как маг, она остановилась в развитии на границе двадцати пяти лет. Примерно с этого возраста организм простого человека начинает необратимо разрушаться. Но житейского опыта у неё должно было быть на все тридцать, и даже больше, судя по тому, какую активную жизнь она вела. Странно, что никто не сумел больше привлечь её внимания. То, что она к себе привлекала, Лео не сомневался. Значит, дело было в ней, в её чудовищной закомплексованности. Он был уверен, что до него у неё был всего один мужчина. Лео не испытывал ревности. Он знал, она обожглась по молодости, и тот, кто взял её первым, так и не понял, что имел. Не смотря на почти ханжеское целомудрие, она порой так отзывалась на его действия, что у него голова шла кругом.
