Оставшиеся крестьяне в основном едва сводили концы с концами и с завистью поглядывали на крупные помещичьи владения, поставлявшие на рынок сельскохозяйственную продукцию, которых в Украине насчитывалось около 5000. У большинства крестьян почти не было зерна на продажу, и они за гроши обрабатывали помещичью землю. Волнения 1902 года в Полтавской и Харьковской губерниях начались с крестьянских грабежей в обширных дворянских поместьях, та же история повторилась во время революций 1905 и 1917 годов. И хотя советские ученые придавали особое значение возрастающему социальному расслоению крестьянства, которое выражалось в появлении богатых крестьян (около 12 % дворов)[95], в начале XX века внутренние социальные противоречия в украинском селе еще не ощущались. Крестьяне мыслили себя единым сообществом, противопоставленным помещикам и чиновникам.
На рубеже веков крестьяне Над-днепрянской Украины были преданы своей семье, деревне, религии, церкви и, возможно, царю в далеком Петербурге. Они знали, что отличаются от русских, поляков и евреев, но пока не имели четкого представления о принадлежности к многомиллионной украинской нации. Французские крестьяне до наступления эпохи всеобщего образования и грамотности находились в точно таком же положении[96]. До того как националистическая пропаганда достигла села, и даже после этого, украинских крестьян волновал прежде всего земельный вопрос.
В первое десятилетие XX века положение крестьян несколько улучшилось, но они по-прежнему страдали от бедности, эксплуатации и чрезмерных налогов. В 1905 году правительство аннулировало оставшиеся со времен отмены крепостного права выкупные платежи, но как раз в это время в украинские деревни стала проникать националистическая и социалистическая пропаганда, которая еще больше разжигала недовольство населения. Несмотря на земельные проблемы, накануне Первой мировой войны Украина по-прежнему исполняла роль житницы Европы: крупные помещичьи хозяйства поставляли 90 % пшеницы в Российской империи (20 % от всего мирового производства). Значительная часть урожая экспортировалась, а прибыль шла на экономическую модернизацию империи. Украина также была мировым лидером в производстве ячменя и сахарной свеклы.
Индустриализация в Восточной Украине началась поздно; она была частью всероссийского процесса бурного роста промышленности. Начало индустриальному буму, как и повсюду в Европе, положило строительство железных дорог. Первую железную дорогу в регионе проложили в 1865 году, она связала главные сельскохозяйственные области с одесским портом. В последующие десятилетия из соображений военной безопасности правительство вкладывало значительные средства в железнодорожное строительство в стратегически важных приграничных районах. Расширение железнодорожной сети, начатое государством в 1870-х годах, создало спрос на металл и уголь, которыми богата Юго-Восточная Украина. Однако усиленное промышленное освоение Донецкого и Криворожского бассейнов финансировалось большей частью зарубежным капиталом — французским, бельгийским и английским. Своего пика индустриальный бум достиг в 1890-1900-х годах, когда иностранные инвесторы финансировали строительство десятков больших заводов, оснащенных современной западной техникой. Донбасс стал основной базой по добыче угля в Российской империи, Криворожский регион лидировал в металлургическом производстве. Преобладание в Украине иностранного капитала повлияло на топонимику региона — так, индустриальный центр Донбасса город Юзовка был назван по имени валлийского предпринимателя Джона Хьюза (позднее был переименован в Сталино, а затем в Донецк). По оценкам украинских исследователей, прибыль Хьюза от украинских заводов, переправленная им в Великобританию, составила около 25 миллионов золотых рублей[97].
Утечка капитала была лишь одной из проблем украинских земель, вызванных запоздалой индустриализацией, которую возглавили иностранцы. Добыча и первичная переработка угля и железной руды развивались значительно быстрее, нежели производство готовых товаров. В результате Украина превращалась в поставщика сырья для российской промышленности и импортера готовой продукции. Кроме того, экономическое развитие Украины было крайне неравномерным: индустриально развитый юго-восток и почти полное отсутствие промышленности на Правобережье.
Немногочисленный рабочий класс на украинских территориях по большому счету не осознавал себя частью украинской нации. Нежелание украинских крестьян переезжать в города и работать на фабриках современники объясняли их привязанностью к земле. Однако современный социолог предложил более простое объяснение. В самой России помещичье сельское хозяйство всегда шло трудно, и помещики часто заменяли трудовые повинности денежным оброком, что подталкивало крепостных наниматься на фабрики. Однако в Украине такой практики не было — благодаря плодородной земле и близости рынков сбыта помещикам было выгоднее эксплуатировать крестьянский труд в поле. Соответственно, когда в конце XIX века на юго-востоке Украины начался индустриальный бум, управляющие фабриками ввозили квалифицированную и мобильную рабочую силу из России. По состоянию на 1892 год 80 % всех рабочих в Юзовке недавно приехали из Московского региона; в 1897 году из 425 413 заводских рабочих в украинских губерниях 42 % родились в других районах империи. На Александровском (теперь — г. Запорожье) металлургическом заводе, крупнейшем в Украине, две трети рабочих составляли этнические русские[98].
Накануне Первой мировой войны и во время войны украинцев среди новых промышленных рабочих стало больше, и все же их национальный состав существенно не изменился. После конституционных реформ 1905 года процесс мобилизации украинского пролетариата возглавили не украинские националистические организации, а всероссийские политические партии и профсоюзы. Национальные идентичности в то время были изменчивыми, и если на фабрику приходил украиноязычный крестьянин, то под давлением среды он начинал говорить по-русски и даже отождествлял себя с русскими. Один из наиболее известных примеров такого рода — история Григория Петровского, видного украинского большевика, депутата Думы. Петровский родился в украинской семье, затем работал в Екатеринославе, позже названном в его честь Днепропетровском, где полностью ассимилировался и до конца 1920-х годов в графе национальность указывал «русский».
Вследствие ассимиляции украиноязычное население было практически незаметно в городах и, напротив, преобладало в деревнях. За годы, прошедшие после отмены крепостного права, и до переписи 1897 года численность городских жителей выросла более чем вдвое, однако украинцы составляли лишь 30 % горожан, русские — 34 % и евреи — 27 %. В больших городах украинцев было еще меньше[99]. Чиновничество и интеллигенция состояли преимущественно из русских, в торговле доминировали евреи. Долгий период экономической отсталости и неблагожелательная политика властей привели к слабому развитию украинского предпринимательского класса. Столь же незначительным было число украинских торговцев и ремесленников, а ведь представители именно этих групп возглавили национальные возрождения в других восточноевропейских странах. В 1897 году 441 289 обитателей украинских губерний жили за счет вложения капитала, недвижимости или торговли, но этнических украинцев среди них было всего 17,5 %[100]. Украинцы составляли меньшинство и среди лиц интеллектуальных профессий в украинских губерниях (всего лишь 17 % юристов и 10 % писателей и актеров). Неполнота социальной структуры являлась большим препятствием для национальной мобилизации. Конечно, тогда было немного людей, которые могли осмыслить все эти явления и обозначить стоящие перед украинской нацией проблемы; лишь тысяча-другая украинских активистов в принципе могли вообразить, что однажды их народ получит независимость. Однако самой большой проблемой для украинских активистов было выжить под тяжестью громоздкой царской бюрократии.
Российская империя: политика и культура
Последний русский царь Николай II (1894—1917) был человеком слабого и нерешительного характера, но унаследовал огромную, ничем не ограниченную власть. Вплоть до 1905 года, когда незавершенная революция заставила царя согласиться на установление полуконституционного режима, Россия оставалась самодержавным государством, в котором воля монарха не знала пределов. Деспотический царский режим с громадным бюрократическим аппаратом препятствовал образованию независимых организаций и развитию общественного мнения, необходимых для становления гражданского общества. Кроме того, подданные империи не имели никакой возможности участвовать в политической жизни.
15. Император Николай II
К концу XIX века меры российских властей против украинского языка и культуры составили длинный перечень, однако царское правительство не придерживалось какой-либо последовательной украинской политики в частности или национальной политики в целом. Вплоть до 1880-х годов имперские власти не пытались ассимилировать малые народы, а когда они наконец поставили эту задачу, то почему-то взялись за малообещающих поляков и прибалтов. Главным изъяном российского имперского «проекта» современные ученые называют неспособность центра дать определение русской национальности[101]. Чиновники никогда не задумывались о массовой русификации украинцев, так как считали их изначально «русскими» — малороссийской ветвью русского народа. Вместо того чтобы ассимилировать украинское крестьянство, власть пыталась не допустить проникновения в село националистических и радикальных идей. В 1917 году это позволило украинским активистам пробудить дремлющие народные силы во имя национального дела.
Тем не менее, в последние десятилетия XIX века царскому режиму удавалось подавлять организационную деятельность украинской интеллигенции. Даже громады, занимавшиеся в то время лишь сбором материалов для украинского словаря да чтением исторических и этнографических докладов на частных квартирах, вынуждены были уйти в подполье. Тем временем в среду украинских активистов довольно быстро проникали новые российские идеологические течения. Распространение марксизма и рождение рабочего движения заставляли их переосмыслить вопрос, над которым с 1860-х годов билось предыдущее поколение патриотов, — стоит ли ради социального освобождения всей России отодвигать на второй план украинский национальный вопрос?
В начале 1890-х годов в Украине возникли первые марксистские кружки и студенческие национальные группы, например, «Братство тарасовцев» (1891—1893, названо в честь Тараса Шевченко). К концу 90-х появились первые нелегальные политические партии. Вскоре среди левой интеллигенции и рабочего класса приобрела популярность Российская социал-демократическая рабочая партия (1898), ее радикальное большевистское крыло возглавлял Владимир Ленин. Долгое время социал-демократы не считали национальный вопрос отдельной сферой борьбы с царизмом. Кроме того, они выступали против разделения рабочих по этническому признаку в польские, еврейские и украинские политические организации.
В 1900 году группа харьковских студентов организовала первую украинскую политическую партию в Российской империи — Революционную украинскую партию. Как показывают новые архивные исследования украинских историков, РУП удалось создать по всей Украине сеть нелегальных ячеек, а в 1901—1902 годах партия оказалась причастна к крестьянским волнениям в Полтавской и Харьковской губерниях[102]. Однако попытка соединить социалистические и национальные идеи в конечном счете привела к расколу партии. Первой откололась фракция, которая затем переросла в Украинскую национальную партию. Однако более чувствительной стала потеря крупного социалистического блока «Спилка» («Союз»), члены которого сотрудничали с российскими социал-демократами. Оставшиеся руповцы, среди которых были будущие лидеры украинской революции Владимир Винниченко и Симон Петлюра, переименовали свое объединение в Украинскую социал-демократическую рабочую партию. По их мнению, лишь национальная украинская партия могла защитить украинские интересы в будущей социалистической федерации народов России.
16. Первый руководитель Директории Владимир Винниченко. Автопортрет
Организационная лихорадка охватила и умеренное крыло украинских патриотов. Сначала была создана аполитичная «Общая украинская организация» (1897), которая координировала культурную деятельность оставшихся громад; в 1905 году она превратилась в Украинскую радикальнодемократическую партию (УРДП). Как и украинские социалисты, члены УРДП предполагали, что империя будет преобразована в демократическую федерацию, однако они придерживались более консервативных взглядов по вопросу социальных реформ. Вскоре УРДП установила тесные контакты с кадетами, представлявшими всероссийскую организацию умеренных либералов — Конституционно-демократическую партию.
17. Украинский меценат, издатель и писатель Евгений Чикаленко
Во время так называемой «первой российской революции» 1905 года перед украинским движением открылись новые возможности, — в результате массовых забастовок, мятежей в армии и рабочих восстаний правительство потеряло контроль над некоторыми регионами. Во многих украинских губерниях вспыхнули крестьянские бунты, наряду с традиционными призывами раздать помещичьи земли все чаще звучали требования открыть украинские школы. Дабы приглушить недовольство, царь согласился на установление ограниченного конституционного режима. Свобода слова и собраний позволили украинским партиям выйти из подполья и принять участие в выборах в Думу, которая на деле обладала незначительной властью и существенное превосходство при выборах в которую получали представители имущих классов.
Социалисты бойкотировали выборы в первую Думу 1906 года, что позволило получить широкое представительство УРДП, хотя большинство ее кандидатов проходили по кадетскому списку. Члены УРДП создали Украинский парламентский клуб, выдвинули требования автономии для Украины, а также введения школьного образования на украинском языке. Во II Думе 1907 года украинские социалисты заняли еще больше мест, однако, как и год назад, Дума была вскоре распущена царем. Подавив революцию, правительство изменило избирательное законодательство с тем, чтобы в последующих Думах преобладали консервативные землевладельцы-дворяне. Во время революции самой влиятельной украинской партией на некоторое время стало объединение «Спилка», насчитывавшее около 7000 членов и шесть депутатов во II Думе (еще в апреле 1905 года «Спилка» на правах региональной организации присоединилась к российским социал-демократам)[103]. Однако наступление консервативной реакции в 1907 году быстро положило конец деятельности радикальных организаций на местах.
18. Писатель Михаил Коцюбинский. Портрет Михаила Жука (1907)
