Сломанный рай

— А на кой-черт это восстанавливать?! — спросил я уже без обиняков.

Оба вдруг сильно смутились. Точнее — испугались. Начали оглядываться по сторонам, словно ожидая, что их сейчас кто-то услышит.

— Неужели такой великий секрет? — попробовал настоять я.

После видимого колебания Эрнесто махнул рукой, изобразив жестом эмоцию типа 'сгорел сарай, гори и хата'.

— Мы хотели получить доступ к управлению 'голосом', — признался старикан.

Если б не их похоронная серьезность — меня бы скорчило от смеха. Образцовые, ни разу не пуганные гуманитарии: они даже близко не представляют себе масштаба той пропасти, которую собрались перепрыгнуть.

Видя мои тщетные попытки сдержать смех, Эрнесто не на шутку обиделся. Даже порывался уйти. Но я его остановил:

— Если вы действительно хотите добиться хоть какого-то результата, вам придётся заново пройти весь путь. Научиться с нуля делать чипы. Собирать из них рабочие машины. Писать для них софт. Даже при самых идеальных условиях — это минимум два поколения и многие миллионы человекочасов. Если повезет, лет сорок-пятьдесят.

Вот зря я их попытался напугать жалкой полусотней лет. Оба воспряли.

— Это если найдёте документацию, — я, на всякий случай, продолжил нагнетать сложности. — Без неё вообще никаких шансов. Даже теоретических.

'Да и с полной документацией только чудо поможет', — подумал уже про себя. — 'Зато куче людей будет на что потратить жизнь вместо суицида'.

Но Эрнесто уже закусил удила и не подумал прислушиваться к моим отговорам.

— Лиз рассказывала, ты на охоте показал себя героем, — начал он заход с неожиданной стороны. — У меня есть выход на 'диких'. За хорошую оплату они приносят кучу интересных вещей.

— Книги... — протянул я скептически. — Да от них одна труха осталась.

— Нет-нет, — вдруг оживился Тиль. — Недавно мы получили прекрасно сохранившийся каталог живописи! И текст, и иллюстрации, все в отличном состоянии.

— Книг достаточно, — подтвердил слова друга Эрнесто. — Мы перестали все выкупать, буквально, их складывать некуда.

— Тогда вперед, можете пробовать, — подытожил я, мысленно уже планируя ужин с Ив.

Если бы!

Чертов старикан впился мертвой хваткой. Принялся уговаривать меня посмотреть, нет ли чего-то полезного в кучах чепухи, отрытой на раскопках в Санкт-Петербурге. А заодно — встретиться с 'дикими', объяснить им на месте, что искать по компьютерной теме, а чего — и даром не надо.

Первое меня не интересовало примерно совсем. Хотя никакого вреда он проекта я не видел: ничего у этих горе-революционеров не получится, хотя с учебниками, хоть без оных.

А вот второе...

Понять, кто такие 'дикие' на самом деле, как они живут, о чем думают — действительно важно. Один из немногих реальных путей вытащить этот мир из стагнации — как раз постепенная интеграция 'диких' и кластеров в нечто общее и перспективное.

Я поломался для приличия, набил себе повыше цену, и... согласился.

Глава 9. Санкт-Петербург

Отличия пятна Санкт-Петербург от Острова Игуан заметить легко: здесь совершенно нет игуан, зато в каждой канаве кишмя кишат жирные, ленивые аллигаторы.

Все остальное ровно такое же — гнущиеся под напором бриза пальмы, соленый привкус моря, огромные машины и милые семейные дома. Даунтауны, конечно, отличаются — но они из все той же эпохи фронтира. Я даже не сразу поверил, когда Грамм объяснил: оба городка в пятне — не сохранившиеся старые, еще доиндустриальные кварталы, а выстроены с нуля поверх руин многоэтажек во время Великой Пересборки.

Единственная настоящая достопримечательность — внушительная статуя на центральной площади. Брутальный бронзовый детина с шестиствольным миниганом наперевес. Форма изодрана бандитскими пулями, мышцы на зависть любому культуристу, на лице яростный оскал. Сразу понятно: спаситель отечества.

На постаменте лаконичная надпись: Полковник Уайт.

Именно он во время Распада возглавил объединённое ополчение южных штатов и каким-то чудом удержал контроль над клочком земли. Взорвал все мосты через залив, уничтожил катера и лодки на причалах залива, а потом за три недели возвел тысячефутовую стену, превратив полуостров Санкт-Петербург в настоящий остров-крепость.

Когда я усомнился в физических кондициях бравого полковника, Грамм поведал 'инсайд только для тебя': реальная фамилия героя Рапопорт, росту в нем было пять футов с каской, и ничего тяжелее девятнадцатого глока он в руках отродясь не держал. Что, впрочем, не помешало ему и его людям стратегически грамотно отсидеться в стороне, пока черная волна с Миссисипи и Луизианы перемалывала флоридскую коричневую под Орландо.

Уже в новой истории, то есть примерно полсотни лет назад, роботы отстроили новую стену, отодвинув безопасный периметр на небольшой 'кусочек' в сторону Клеарвотера. Планировали бейсбольный стадион — но под напором многочисленных археологов искин передумал.

Теперь пятно Санкт-Петербург — это Мекка и Медина для всех любителей покопаться в руинах частных домов, мелких складов и заброшенных стрип-моллов. Ничего более серьезного и опасного на присоединенной территории просто-напросто нет.

Да и не нужно никому. До Распада люди прятали деньги, бриллианты, золото и оружие. Сейчас все это не стоит примерно ничего. Детская коллекция оловянных солдатиков или чудом уцелевший кляссер с марками ценится куда выше, чем грузовик драгметалла или изумруд размером с кулак.

Нам не нужны ни деньги, ни игрушки старого мира.

В грудь Тиля Оулмайра стучит пепел растоптанной веры, он скорее сдохнет, чем останется в стороне от 'поиска семерых'.

Эрнесто искренне верит, что несет людям свободу, искореняет несправедливость и в финале, конечно же, встанет во главе прекрасного нового мира.

Моя цель куда проще: не дать этому миру раствориться в небытье.

Десять минут назад Эрнесто сорвал блокировку ручного управления в арендованном для рыбалки катере. Кажется, он проделывает такое не в первый раз. Так или иначе, наша веселая троица готовится к высадке на небольшом пляже, том что прямо напротив Санкт-Петербурга, но уже со стороны Тампы, рядом с руинами дораспадной авиабазы.

Тиль трясется. Для него эта детская, в сущности, прогулка за периметр — самое опасное приключение в жизни. Зато Эрнесто абсолютно спокоен — он уже десятки раз встречался с 'дикими' и не ждет подвоха.

Старикан прав; нас уже ждут.

Я представлял себе 'диких' примерно как постапокалиптических индейцев: томагавк, орлиные перья в длинных сальных патлах, кожаные тряпки с бахромой, мокасинчики с вышивкой бисером и ожерелье из клыков аллигатора.

Реальность оказалась куда прозаичнее.

Перед нами стоял мужик лет тридцати пяти, кожа тёмная, но явно не африканская — скорее какой-нибудь кубинец, пропущенный через кровосмесительную мясорубку трех столетий. На нём были вполне себе обычные потертые джинсы и джинсовая же безрукавка с кучей накладных карманов. Обут в тактические ботинки, на вид куда более качественные, чем самопал охотников. Короткие, чуть вьющие черные волосы скрывает легкомысленная джинсовая бейсболка. На поясе — старый добрый ковбойский ремень с кобурой, из которой торчит рукоять чего-то здорово напоминающего револьвер.

— На кой-дьявол ты притащил эту парочку? — вместо приветствия бросил он Эрнесто.

— Извини, извини, Вайлдбор, — залебезил наш старикан. — Я уже стар, мне пора на покой. Вот Тиль, — он кивнул на Оулмайра, — в следующий раз вместо меня пойдёт.

— А этот?! — 'Дикий' небрежно махнул ладонью в мою сторону.

— У Эда отдельный заказ, — перевел зачем-то стрелки на меня Эрнест. — Тебе понравится, клянусь!

Вайлдбор брезгливо скривил губу, но кивнул.

Тут я разглядел, что его левая рука полностью покрыта татуировками — от запястья до плеча. Заметив мой интерес, 'дикий' с демонстративной, чуть насмешливой гордостью повернулся, давая рассмотреть себя получше. Мне стало аж как-то неудобно за чистую руку — как будто пришел на вечеринку в шортах и шлепанцах.

В самом верху предплечья рычал лев — один в один с древней заставкой Metro-Goldwyn-Mayer. Только вместо 'Ars Gratia Artis' — 'Искусство ради искусства' — по кругу шло 'Never Out of the Fight' — девиз, куда более подходящий к текущему моменту. Без малейших сомнений, маскот клана, племени или банды.

Ниже — три шеврона, судя по чуть разной кривизне и размеру — нанесены они были в разное время. Похоже на сержантские нашивки в армии старого мира. Ещё ниже — орел, сидящий на скрещённых винтовках, а под ним одинокая звезда. Возможно, высокая награда, но скорее значок офицера, типа второго лейтенанта. При дальнейшем карьерном росте звезд добавят.

Ближе к локтю — цепочка маленьких черепов, около десятка, под ней — ряд маленьких ачивок: скрещенные сабли, револьвер на фоне ковбойской шляпы, рука с факелом, и еще несколько подобных. Черепа — наверняка убитые враги, тут Вайлдбору есть чем гордиться. Ачивки — участия в компаниях или достижения. Так сказать, краткое резюме — для тех, кто понимает.

На запястье — опять шевроны, только на сей раз совсем небольшие и перевернутые: синий, чёрный, красный и два зеленых. А уже совсем низко, там, где обычно носят часы, — я аж сморгнул от неожиданности — старый добрый QR-код. Чем они его тут считывают?! Или это дань какой-то древней традиции?

'Охотникам есть с кого брать пример', — усмехнулся я.

Пока я сопоставлял тату с иерархией, Тиль притащил из катера наш товар: несколько ящиков светодиодных ламп, литиевые аккумуляторы с зарядными станциями, плитки солнечной черепицы, несколько угловых шлифмашин и кучу прочей хозяйственной мелочёвки. Вайлдбор молча выложил ответку: плотный брезентовый тюк с книгами, а к ним — целая груда приборов доцифровой эпохи, явно выдранных из какого-то корабля или самолета.

Без торга и перебранки не обошлось, но в итоге, после добавки пары дюжин пива, 'высокие переговаривающиеся стороны' остались довольны.

Подошло время обсуждения моего заказа.

Вайлдбор демонстративно застыл в отрешенном молчании — будто ему плевать не только на меня, но и на весь остальной мир в придачу. Я вытащил список ключевых слов, который готовил заранее, и принялся тыкать пальцем в строчки, втолковывая, что мне нужны не просто бумажки с буквами и картинками, а совершенно конкретные книги. Минут через семь дошло: я разговариваю со стеной.

Решил зайти с козырей — достал фотографию холодильника. Это примерно как показать бомжу ключи от Роллс-Ройса. У 'дикого' действительно дрогнуло лицо, в глазах мелькнул голодный блеск. Но стоило мне вернуться к словам — и огонь погас, как будто окатили водой невзначай раздутые угли.

Когда я распотрошил тюк с книгами и начал показывать на конкретном примере, процесс вроде сдвинулся с мертвой точки. Но совсем не в ту сторону, что я надеялся. До меня дошло страшное: Вайлдбор... не умеет читать. В лучшем случае — знает полторы сотни самых простых слов знакомым шрифтом.

По слову 'микрочип' он, может, и найдёт что-то. Если, конечно, сильно постарается. Но девяносто восемь процентов будет мусором: учебником по квантовым компьютерам, рекламной брошюрой Нвидео, мануалом к 3D-принтеру и прочей макулатурой, совершенно бесполезной здесь и сейчас. А вот соединить в поиске 'историю' и 'процессоры' 'дикий' уже не потянет. Он просто не сможет адекватно совместить одно с другим.

Значит, придется зайти с другой стороны. Вытрясти из Грамма список топ-позиций — максимум десять самых популярных названий. Типа 'Как два американца изобрели микрочип и запустили революцию', 'От транзистора к процессору'. Но список нельзя делать длиннее — поиск растянется на месяцы, а процент ошибок взлетит до небес.

Однако безнадежным такой отбор назвать нельзя. Если повторять процесс раз за разом, то лет через двадцать-тридцать соберется вполне приличная библиотека. Особенно, если 'дикие' вдруг решат выделить из своей банды хоть одного бедолагу с книжками на бицепсах — вместо черепов.

Уже открыл рот, чтобы озвучить унизительно-медленный план, как влез Тиль:

— А ты можешь отвести нас в библиотеку? — спросил он у Вайлдбора с такой невинностью, будто речь о походе за мороженым.

— И привести обратно целыми, — тут же дополнил вопрос Эрнесто.

Я мысленно схватился за голову. Рисковать собственной шкурой на диких землях ради стопки пожелтевшей бумаги? Ищите другого дурака. Уже собирался отправить Тиля вместе с его идеей к Сатоши, когда Вайлдбор вдруг выпятил грудь и с плохо скрываемой гордостью выдал:

— Две недели назад совет вождей согласился исполнить подобную просьбу. Я спрошу за вас.

— Святая корова, — вырвалось у меня.

Вайлдбор удивлённо моргнул и я поспешил добавить:

— Мы подождём их решения.

В результате я не сомневался — холодильник это таки холодильник.

Вернувшись в временно выделенный мне дом — гостиниц тут попросту нет, — я занялся двумя самыми срочными делами. Во-первых, с удовольствием плюхнулся в бассейн с бутылкой подходящего моменту темного 'Гиннеса', во-вторых — устроил допрос искину. Хотя, честно говоря, непонятно, кто кого допрашивал.

Новость о конкурентах совершенно не обрадовала Грамма. Точнее — привела его в самую настоящую ярость, если конечно, такое человеческое слово вообще применимо к искусственному интеллекту. И было от чего: оказалось, что далеко не все обитатели его 'зоопарка' взвешены, посчитаны и учтены. Существуют совершенно неизвестные особи.

Признаться, я даже близко не мог вообразить силу, способную выйти из-под контроля всесильного искина. Хотя... что я вообще знаю об этом мире?! Только что своими глазами убедился: 'дикие' вовсе не такие уж дикие. У них есть продвинутый многозарядный огнестрел, фабричная одежда, нормальная обувь и какой-никакой, а орган коллегиального управления.

'А мы вообще там ищем?' — спросил я сам себя.

— Грамм! — вкрадчиво начал я, — а что именно удерживает Вайлдбора и его шайку того, чтобы просто взять и напасть на этот заповедник гуманитариев?!

— Пена, — неожиданно коротко ответил искин.

Ларчик открывался гораздо проще, чем я думал.

Запрет на убийство людей вшит в Этический Блок искусственного интеллекта намертво. Но в нем, как в любой сложной и противоречивой системе, нашелся крошечный, но критически важный 'нелетальный зазор'.

Быстротвердеющая пена стала той самой имбой, которая заставляет 'диких' держаться подальше от периметра. Сама по себе пена не смертельна, не токсична, даже аллергии не вызывает. Просто обездвиживает — надёжно и неизбежно. Действует недолго — примерно через двенадцать часов состав теряет прочность и распадается. Но эти двенадцать часов... настоящий ад. А ещё — не иллюзорная игра с позорной смертью от местных хищников: змеи, вороны, аллигаторы, одичавшие собаки, да хоть двуногие враги — у них-то никакого этического блока нет и в помине.

Пенометами вооружены патрульные дроны и Фигуры-пограничники. Стационарные установки стоят на стенах, вышках и всех прочих уязвимых точках.

На Эрнесто во время его вояжей никто не напал лишь потому, что все без исключения катера, яхты и прогулочные лодки оборудованы камерами наблюдения и капсулами с пеной. При попытке захвата или угона — чужих мгновенно зальёт. Если есть заложники — их через десять минут вытащат прилетевшие на тяжелых дронах полицейские Фигуры. А вот нападавших... просто скинут в ближайшую канаву или мангровые заросли — чтоб не портили вид. На радость местной флоре и фауне.