2036-2040

Великобритания стала первой западной страной, легализовавшей использование генетических профилей в страховании, но, вероятно, не последней. США, где действует закон GINA (Genetic Information Nondiscrimination Act), запрещающий дискриминацию в медицинском страховании, уже рассматривает аналогичные меры. Канада, принявшая в 2017 году закон, запрещающий любую генетическую дискриминацию, пока сопротивляется давлению страхового лобби, но аналитики предсказывают, что и там в ближайшие годы последует пересмотр законодательства. На этом фоне выделяется Франция, где Закон о биоэтике 2021 года категорически запрещает любую дискриминацию на основе генетических характеристик, включая страхование. Однако даже во Франции, по данным опросов, около 15% респондентов сталкивались с неофициальными запросами генетической информации при оформлении страховки, что свидетельствует о распространении практики даже в странах с формальным запретом.

В Великобритании оппозиционные партии уже пообещали отменить генетический закон в случае победы на следующих выборах, а правозащитные организации готовят иск в европейский суд по правам человека. Однако эксперты сомневаются в успехе — закон был принят демократическим путем, суды вряд ли станут его отменять. В результате миллионы британцев, генетически предрасположенных к тем или иным заболеваниям, оказались в биологической красной зоне.

В промзоне Бамбури в двадцати километрах от центра Момбасы 15 июля 2040 года официально открылся первый в Африке сборочный завод электромобилей, совместное предприятие китайской BYD, кенийской Mobius Motors и африканского банка развития. Мощность завода — 50 000 электромобилей в год, цена базовой модели на четверть дешевле импортных аналогов из Китая.

Завод в Момбасе — первый в Африке пример замкнутой цепочки "минералы-переработка-производство" в автомобильной промышленности. Аккумуляторы поступают из ДРК, литий — из Зимбабве, кузова и шасси — из ЮАР. На заводе создано 8 000 рабочих мест: сборка, логистика, обслуживание и управление цепочками поставок. Обучение проводили индийские и китайские инструкторы. Средняя зарплата на заводе в 2.25 раза превышает среднюю по стране.

Эксперты предупреждают: зависимость от китайских компонентов сохраняется, аккумуляторы и электромоторы пока импортируются. Завод в Момбасе — это сборочное производство, где готовые узлы лишь стыкуются, полного цикла производства пока нет. Но прецедент создан, впервые в Африке запущено крупносерийное производство электромобилей, ориентированное не только на внутренний рынок, но и на экспорт.

Запуск завода совпал с визитом в Кению президента ЮАР, обсуждавшего создание аналогичного производства в Дурбане. Нигерия также ведет переговоры с китайскими автопроизводителями о строительстве сборочного завода в Лагосе. Африка вступает в эпоху, когда континент перестает быть пассивным рынком сбыта подержанных автомобилей и начинает бороться за место в глобальной цепочке производства электромобилей. Вопрос лишь в том, успеет ли Африка догнать остальной мир, пока тот не перешел к следующему технологическому укладу.

20 ноября 2040 года избиратели Калифорнии на общенациональном референдуме одобрили новую конституцию штата, кардинально перестраивающую систему управления. Документ был поддержан 58% голосов при явке 67%.

Новая конституция вводит механизм отзыва для всех выборных должностных лиц штата, включая губернатора, вице-губернатора, генерального прокурора и членов легислатуры. Для инициирования процедуры отзыва достаточно собрать подписи 10% избирателей, голосовавших на последних выборах. После верификации подписей проводится новый референдум, на котором избиратели решают, оставить чиновника или заменить его. Если отзыв утвержден, новые выборы проводятся в течение 90 дней.

Конституция устанавливает, что любое повышение налогов или введение новых сборов должно быть одобрено на общенациональном референдуме. Исключение сделано только для чрезвычайных ситуаций (стихийные бедствия, пандемии), где губернатор может ввести временный налог на срок до 6 месяцев с последующим обязательным референдумом. Аналогичное требование вводится для крупных инфраструктурных проектов стоимостью свыше 1 млрд долларов.

Учреждается совет граждан по аудиту ИИ — выборный орган из 21 члена, избираемых на 6-летний срок (ротация каждые 2 года по 7 членов). Совет имеет право вето на внедрение любых алгоритмов и систем искусственного интеллекта в государственное управление, включая системы социального рейтинга, автоматизированного принятия решений в сфере юстиции, полицейского наблюдения и распределения социальных пособий. Решение совета может быть отменено только квалифицированным большинством в 2/3 легислатуры штата. Совет также уполномочен проводить независимые аудиты алгоритмов, используемых государственными органами, и публиковать отчеты об их соответствии конституционным правам граждан.

Учреждается цифровая палата — дополнительная законодательная инстанция, где решения принимаются через платформу прямой демократии, но только по вопросам, делегированным традиционным парламентом. Легислатура штата может передавать на рассмотрение цифровой палаты любые законопроекты, кроме бюджетных, налоговых и конституционных. Решения цифровой палаты имеют силу закона, если за них проголосовало не менее 20% зарегистрированных избирателей (в два этапа: сначала квалификационное голосование, затем финальное). Цифровая палата призвана разгрузить традиционный парламент от низкоприоритетных вопросов и вовлечь граждан в законотворческий процесс.

Белый дом, где власть по-прежнему дезорганизована, отреагировал сдержанно, пресс-секретарь и.о. президента заявил, что администрация изучает юридические последствия новой конституции штата. Другие штаты проявили живой интерес, легислатуры Техаса, Нью-Йорка, Флориды и Иллинойса уже объявили о создании комиссий по изучению калифорнийского опыта. В Европе региональные правительства Каталонии, Шотландии и Баварии также заинтересовались моделью постинституциональной демократии. Ассамблея штатов приняла резолюцию, рекомендующую членам изучить калифорнийские нововведения.

Критики новой конституции указывают на риск тирании большинства и манипуляции общественным мнением через цифровые платформы. Совет граждан по аудиту ИИ, по их мнению, может стать инструментом политической цензуры, если его члены будут действовать не в интересах граждан, а в интересах тех, кто их избрал. Цифровая палата может привести к снижению качества законодательства, если недостаточно информированные граждане станут принимать решения по сложным техническим вопросам. Правозащитные организации выражают обеспокоенность по поводу защиты прав меньшинств в системе, где большинство может легко отозвать выборных должностных лиц или принять закон через цифровую палату.

Ноябрь 2040 года войдет в историю Калифорнии как месяц, когда штат перестал быть просто одним из 50 и начал строить собственную модель управления. Конституция, сочетающая элементы прямой демократии, гражданского контроля над ИИ и цифрового законотворчества, стала ответом на десятилетия федерального паралича. Успех или провал этой модели покажет будущее, но сам факт ее принятия — сигнал для всей Америки: если Вашингтон не может управлять, штаты будут управлять собой сами.

С 8 по 12 декабря 2040 года в Куала-Лумпуре под эгидой рамочной конвенции ООН об изменении климата (UNFCCC) проходила конференция по климатическим компенсациям, созванная для создания глобального фонда "Потери и ущерб" (Loss and Damage Fund). В работе конференции приняли участие делегации 140 стран. После пяти дней интенсивных переговоров конференция завершилась безрезультатно, итоговое коммюнике, принятое консенсусом, фиксирует отсутствие соглашения и констатирует, что стороны не смогли прийти к общему пониманию механизма финансирования потерь и ущерба. Эксперты называют этот провал началом новой эры климатической политики, где компенсации выбиваются не через переговоры, а через экономическое и политическое давление.

США, Европейский союз и Япония категорически отказались создавать фонд с обязательным финансированием. Их аргументация: обязательные взносы создадут неопределенность для бюджетного планирования и могут привести к нецелевому использованию средств. Вместо этого они предложили систему добровольных взносов, где каждая страна сама определяет размер и периодичность платежей, а также может направлять средства не в общий фонд, а на двусторонние проекты адаптации.

Страны Глобального Юга, и поддержанные Китаем, Россией, Индией и Бразилией, блокировали любое соглашение, не предусматривающее фиксированных обязательств. Их требования: ежегодные взносы развитых стран в размере 100 млрд долларов (индексируемые на инфляцию), распределение средств по принципу "потребности в первую очередь" и независимый арбитраж для разрешения споров.

Итоговое коммюнике, принятое консенсусом вечером 12 декабря, состоит из 15 пунктов, ни один из которых не содержит обязательств.

Пока дипломаты спорили в Куала-Лумпуре, в мире начала оформляться альтернативная модель климатических компенсаций — двусторонние репарации силой. Показательным стал пример Таиланда. В 2040 году береговая линия Таиланда отступила на 500 метров в провинциях Краби и Пхукет из-за повышения уровня моря и эрозии. Правительство Таиланда заключило прямые соглашения с французской Total и англо-голландской Shell, условия: компании выплачивают Таиланду 2 млрд долларов на строительство берегозащитных сооружений и переселение жителей, в обмен они получают 30-летние концессии на разработку морских месторождений природного газа в Сиамском заливе и право на строительство СПГ-терминалов. Похожие сделки были заключены между Вьетнамом и китайской CNPC, между Филиппинами и японской Mitsubishi, а также между Кенией и итальянской Eni.

Эксперты, комментирующие итоги конференции, называют провал глобального фонда закономерным. Мир вступил в эпоху, где климатическая политика больше не о справедливости, а о власти, и эта власть принадлежит тем, у кого есть деньги, ресурсы и рычаги давления, а остальным остается только надеяться, что море не поднимется слишком быстро. Или что кто-нибудь заинтересуется их газом или нефтью или стратегическим положением, потому что больше никто не придет им на помощь просто так. И это, возможно, самый тревожный сигнал.

10-14 декабря 2040 года в Женеве под эгидой международной организации по миграции (МОМ) и при участии представителей 120 государств проходил саммит, который его организаторы назвали последним шансом для глобального миграционного договора. Цель — выработать систему обязательных квот на перемещение рабочей силы из демографически растущих стран в стареющие. После четырех дней переговоров консенсус достигнут не был, итоговая декларация, принятая 14 декабря, состоит из общих фраз и не содержит никаких обязательств. Эксперты констатируют легализацию миграционного протекционизма, отныне каждая страна самостоятельно определяет, сколько и на каких условиях она готова импортировать человеческий капитал. Миграция перестала быть правом и окончательно превратилась в торгуемый ресурс.

Страны Африканского союза, а также Бангладеш, Пакистан и Филиппины выступили с жесткими требованиями. Любые квоты на прием мигрантов, заявили они, должны сопровождаться компенсациями: технологическим трансфером, списанием внешнего долга и ежегодными отчислениями в "Фонд развития человеческого капитала", который будет финансировать образование и здравоохранение в странах-донорах.

Страны Европейского союза, США, Япония и Южная Корея отвергли требования о фиксированных квотах, вместо этого они предложили систему гибкой трудовой мобильности, основанную на краткосрочных вахтовых контрактах без права на воссоединение семей и без автоматического пути к гражданству.

Причины провала носят структурный характер. Во-первых, демографический разрыв между донорами и реципиентами продолжает расти, но интересы сторон расходятся диаметрально. Доноры хотят не просто денег, а технологического развития, чтобы создать рабочие места у себя и остановить отток мозгов. Реципиенты хотят рабочую силу, но боятся социальных и культурных последствий массовой иммиграции, особенно в условиях, когда правые популистские движения остаются влиятельными. Во-вторых, система глобального управления миграцией отсутствует. Международная организация по миграции (МОМ) и управление верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ) не имеют мандата на принуждение. Любые соглашения носят добровольный характер, а в условиях фрагментации мира достичь консенсуса становится практически невозможно. В-третьих, страны-реципиенты все активнее инвестируют в робототехнику и автоматизацию, снижая потребность в низкоквалифицированной рабочей силе.

Женевский саммит продемонстрировал, что мир, где демографические дисбалансы достигли исторических максимумов, оказался неспособен выработать общие правила игры. Вместо этого каждая страна будет действовать в одиночку, предлагая мигрантам те условия, которые считает выгодными для себя. Миграция, когда-то обещавшая стать символом глобализации и свободы передвижения, превратилась в еще один инструмент геополитического торга и этот торг, судя по всему, будет продолжаться десятилетиями.