No Pasaran

Утром, с работы Александра позвонила на дачу. К телефону подошла мать, она сказала, что вернулась домой буквально час назад. А сама поездка была очень интересной и насыщенной, и она полна впечатлениями. И сама пригласила дочь приехать к ним вечером, чтобы поделиться ими.

Александра смотрела на мать; такое радостное и горделивое выражение лица обычно у нее бывало после удачного выступления в театре. Но сейчас тут была явно другая причина.

— Рад, что приехала, — сказал отец, целую дочь в лоб. — Последний раз мы расстались не лучшим образом, это меня сильно беспокоит.

— Меня — тоже, — сказала Александра.

— Вот и прекрасно, когда двух близких людей беспокоит одно и то же, шанс на то, чтобы покончить с размолвкой, резко возрастает. Давай за стол, вся человеческая история учит, что это самое лучшее место для устранения разногласий. Тем более, впервые к нам вернулся человек с войны. Никогда раньше ничего подобного в этом доме не случалось.

Вся семья расселась за столом. Александра не сводила взгляда от матери, она видела, что ей не терпелось начать рассказ. Это заметил и муж.

— Лена, рассказывай, что ты видела, — попросил он.

— Сейчас все расскажу. Но прежде хочу выпить за наших солдат. Они действительно настоящие герои.

Тост не вызвал энтузиазма у Александра, но она решила не вступать в перепалку. Она приехала сюда не за этим.

Они выпили, причем, Александра отпила из бокала самую малость.

— Давай, рассказывай, — снова попросил Георгий Павлович.

— Знаете, мои дорогие, я была в десятках странах, но эта поездка отныне станет самой незабываемой. Я пела во многих залах мира, а тут я пела в лесу, на открытом воздухе. И это ни с чем не сравниться. Даже не представляете, как я рада, что туда поехала. То, что я там пережила, непередаваемо. Однажды наша группа попала под обстрел. Мы ехали по дороге, вдруг налетели дроны и сделали по нам несколько выстрелов.

— Ты могла погибнуть! — с ужасом воскликнул Георгий Павлович.

— Ну, стреляли не совсем по нам, а по колонне, которая двигалась впереди. Но это было близко, всего в метрах триста или четыреста. Насколько я знаю, там, к счастью, никто не пострадал.

— Да, повезло, — согласился отец.

— Но не это главное, — возразила Елена Викторовна.

— Что же тогда главное? — спросила Александра.

— Я видела наших солдат, некоторые приходили на концерт прямо из боя. Были даже среди них перевязанные. Это настоящая война!

Александра хотела сказать, что если мама думала, что это война игрушечная, то сильно заблуждались. Но промолчала. Вряд ли родители сейчас оценят ее иронию.

— Я разговаривала с некоторыми бойцами, они благодарили нас за выступление. И говорили, что для них это очень важно, потому что никто из них не знает, останутся ли они в живых. Противник ожесточенно сопротивляется, и мы несем потери. Мне так жалко наших ребят, они такие в основном молоденькие. Хотя есть и не очень. — Внезапно она замолчала и нахмурилась. — Я случайно видела лазарет, он переполнен ранеными. Это печальное зрелище. Поэтому войну как можно скорее надо завершать нашей победой. И снова воцарится мир.

— А если не победим? — не выдержала Александра.

Мать с испугом взглянула на дочь.

— Что ты, говоришь, Саша, такого просто не может быть.

— Очень даже может быть, — произнесла Александра и пожалела о своих словах, увидев, как почти синхронно нахмурились оба родителя.

— напрасно ты так говоришь, Саша? — с укоризной произнес Георгий Павлович. — Нет, этого не может быть.

Александра снова хотела возразить, что это вполне может быть, но в последний миг вновь промолчала.

— Давайте больше не будем о войне, — предложил отец. — Есть масса других тем для интересного разговора.

По традиции после ужина наступал музыкальный час. Причем, чаще всего играла не Елена Викторовна, а Александра. В свое время она всерьез размышляла над тем, чтобы стать оперной певицей. У нее был хороший голос. Но перед поступлением в консерваторию, мать внимательно прослушала дочь. Затем уединившись с ней, сказала:

— Саша, у тебя есть шансы поступить в консерваторию и стать, как ты хочешь, оперной певицы. Но с таким голосом, как у тебя, ты можешь претендовать только на то, чтобы петь в хоре. Подумай, хочешь ли ты в нем застрять на всю жизнь? Надо ли это тебе?

Александра тогда восприняла слова матери болезненно, ведь музыку она любила до самозабвения. На отлично закончила одну из лучших в Москве музыкальных школ и всерьез мечтала, как и мама, петь в Большом театре. Но одновременно поняла, что мать права, у нее нет шансов на сольную карьеру певицы. Ее педагоги ей осторожно говорили, что нужно подумать и все взвесить, прежде чем поступать в консерваторию.

После беседы с матерью Александра окончательно поняла, что петь в хоре — это обрекать себе на пожизненную неудовлетворенность своим положением. А потому не стоит так рисковать. И решила поступать в университет, ректором которого был ее отец. Но прежде она договорилась с ним, что будет абсолютно честно сдавать экзамены, на общих основаниях. И что он никак не станет вмешиваться в этот процесс. Георгий Павлович дал такое обещание и, насколько она знала, скрупулезно его выполнил. А всем, кто ее спрашивал: не является ли она родственником ректора, отвечала, что они только однофамильцы. Причем, эта их договоренность действовала на протяжении всех лет учебы; никто и никакой протекции ей не оказывал. Хотя с какого-то момента всем стало известно, чья она дочь.

— Садись, доченька, за рояль, — попросил отец. — Давно мы с мамой не слушали ни твоей игры, ни твоего пения.

Хотя профессия отца никак не была связана с музыкой, он являлся настоящим меломаном, ничуть не меньше, чем жена и дочь.

Следующий час был посвящен музыке. Сначала Александра пела и играла одна, затем к ней присоединилась мать.

Это был прекрасный дуэт, и Александра обо всем забыла. Кроме нее, музыки и родителей больше ничего не существовала. Именно за такие минуты она так любила их родительский дом.

Провожать ее отправился Георгий Павлович. Александре показалось, что отец то ли задумчив, то ли хочет, но не решается ей что-то сказать.

— Папа, у тебя все в порядке? Что-то случилось?

— У меня все в порядке, доченька. Просто не знаю, надо ли тебе это сообщать.

— Раз начал, то обратной дороги уже нет.

— Это так, — вздохнул он. — Через неделю у Извекова юбилей — шестьдесят лет. Решено отмечать эту дату, но не очень торжественно и громко, но гости все же соберутся, правда, не слишком много. Хотя Борис сейчас не в фаворе; наверху им не слишком довольны, но он все же известная личность. Будут коллеги из-за рубежа, еще больше намечается приветственных адресов. Поэтому хочешь, а не хочешь, а праздновать придется.

У Александры сердце едва не выскочило из груди. Она, разумеется, знала об этой дате, но забыла. Наверное, потому что она давно не виделась с ним. Более того, всячески избегала возможностей что-либо узнать о нем.

Александра почувствовала сильное волнение, но постаралась его при отце не показывать.

— Спасибо, папа, за информацию, — спокойным голосом поблагодарила она.

Георгий Павлович удивленно взглянул на нее, по-видимому, он от дочери ждал другой реакции.

— Ты придешь? — спросил он.

— Не знаю, посмотрю, насколько буду загружена.

— Да, конечно, все зависит от занятости, — согласился он.

— А вообще, как Борис Эдуардович? — спросила Александра

Георгий Павлович ответил не сразу.

— После того, как начались эти события, он как-то замкнулся в себе, и от всех удалился. Ты же помнишь, мы были близкими друзьями, теперь от нашей дружбы мало что осталось. Даже не помню, когда мы в последний раз с ним о чем-то беседовали. Знаешь, Саша, а не ходи-ка ты на его юбилей. Что тебе там делать? Тем более, Борис во многом стал другим. Боюсь, ты его даже не узнаешь. Не внешне, разумеется, а как личность.

— Я сказала, что решу ближе к событию. Но на всякий случай оставь для меня пригласительный билет. Мало ли что.

— Хорошо, оставлю, — без энтузиазма пообещал отец.

— Вот и хорошо. — Они дошли до ее машины. — Все, я поехала. Вечер был прекрасный.

— Согласен, вы великолепно пели с мамой. А все же напрасно ты не стала оперной певицей.

— Что теперь об этом жалеть. Лично я не жалею.

Они поцеловались, Александра села в машину и поехала в город.

19.

Александра ехала в город и понимала, что как только отец сказал, что у Извекова скоро юбилей, все для нее в миг кардинально изменилось. Она потратила много лет, чтобы изгнать этого человека из жизни и души. И сейчас вдруг ясно осознала, что ничего из этого не получилось.

Впрочем, все это время знала, что из этого намерения ничего не вышло, единственное, что удалось, это отодвинуть его вглубь и тем самым освободить место для других людей и чувств. Она старалась воспользоваться этим пространством: вышла замуж, затем после развода появился Анатолий, и она всерьез задумалась о браке с ним, рождении детей. Это окончательно бы переместило ее в другую реальность, позволило раз и навсегда оторваться от прошлого. Даже ее родители подсознательно это понимают; не случайно в ее присутствии было наложено табу на всякое упоминание об Извекове. Она не сразу догадалась об этом; сначала просто удивлялось, почему они вообще ничего не говорят о нем. Тем более, это было странным, что некогда ее отец и он считались близкими друзьями. А тут, словно воды в рот набрали, даже имя его не произносят, словно наложили на него табу. Пока однажды не догадалась — они это делают специально, чтобы не пробуждать в ней воспоминаний об этом человеке. Если о ком-то не говорят, то в каком-то смысле он и не существует. Возможно, принцип достаточно сомнительный, но, как со временем убедилась Александра, вполне действенный.

Но сегодня при прощании отец почему-то его нарушил. Может, это произошло случайно, он не хотел, но само собой вырвалось у него. В любом случае для нее это стало ударом, который необходимо любым способом выдержать. Сделать это не просто, но у нее нет другого выбора, иначе непонятно, как ей дальше жить. Она не желает возвращения в тот период жизни, когда каждый новый день превращался в новое мучение. Даже вспоминать об этом не хочется. То, что она пережила, сделала ее мудрей, но не сделала счастливей, скорее, наоборот, ее словно гарпии, преследовало ощущение безнадежной потери. Потребовалось немало времени, чтобы оно ослабло, и Александра научилось сосуществовать с этим чувством. Ей тогда сильно помогла Аврора, она показала себя самым лучшим другом. Сколько времени она провела с ней, как старалась отвлекать от гнетущих мыслей. Сначала она, Александра, сопротивлялась этим попыткам, даже отталкивала ее, запрещала приходить, но Аврору такое ее поведение нисколько не смущало, она упрямо гнула свою линию, которая была совсем простой, — возвращайся к жизни, не позволяй прошлому довлеть над настоящим, все пройдет и тем быстрей, чем меньше станешь культивировать свои чувства. Надо постоянно пребывать в поисках чего-то нового, а не ковыряться в старых ранах. Это только делает их еще более болезненными.

Постепенно эти увещевания накапливались в сознании и приносили свой оздоровительный эффект; Александра стала оттаивать, вновь начала интересоваться тем, что происходит вокруг. Затем появился Толя. Точнее, перед тем, как он возник в ее жизни, было еще несколько мужчин, не считая мужа, но которые не вызвали у нее большого интереса. Аврору это обстоятельство нисколько не смущало, и она вновь находила нового претендента на ее сердце. И однажды случилось то, во что Александра, уже почти не верила, она встретила того, кто ей понравился. Это было так прекрасна, так долгожданно, что она, как в океан, с головой прыгнула в эти отношения.

Правда, потом все как-то стало меняться; да, чувства оставались, а вот их острота, словно нож, притупилась. Если поначалу она не могла без Анатолия и пару дней, то теперь спокойно могла обходиться неделю. И только по ее истечению возникало желание снова увидеться.

Не исключено, думала Александра, это не так уж и плохо, по крайней мере, она сохраняет самообладание. Она помнит, как все было ужасно, когда оно ее подводило; тогда жизнь превращалось в настоящий ад. Возможно, в чем ее постоянно упрекает Аврора, она бывает чрезвычайно и неоправданно эмоциональна, не умеет справляться с наплывом чувств. Так, скорее всего и есть. Александре подчас казалось, что Аврора лучше знает и понимает ее, чем она себя. Та смотрит на нее со стороны, и потому видит то, чего не замечает она, Александра.

Но сейчас все снова может измениться. Лучше всего ей не ходить на юбилей, она не представляет, какие чувства могут в ней там возникнуть. Мудрая Аврора ни раз ей говорила: тот, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Но зачастую это становится единственным удовольствием от риска. А потому шампанским вполне можно пренебречь.

В любом случае ей нужно успокоиться, решила Александра, подъезжая к дому. До юбилея еще есть время, а вот завтра возвращается из командировки Варатынов. А это значит, что начинается реализация разработанной ее департаментом пиар-компании. И это даже в чем-то хорошо, будет меньше времени на всякие ненужные переживания. Но даже если они и будут, то во многом приобретут совсем другую природу.

20.

Варатынов вызвал Александру сразу, как только она вошла в офис. И едва переступив порог его кабинета, сразу почувствовала, что ее начальник не в настроении. Кажется, таким хмурым она его еще не видела.

Варатынов понравился ей с первой же их встречи. Совсем не старый, с приятной внешностью. Но не это подкупило Александру, в нем проглядывало чувство собственного достоинства, отсутствие чванства, несмотря на но, что он входил в список ста самых богатых людей России. Правда, находился в нем на последних позициях, но это принципиально не меняло дело.

И затем дальнейшее общение с Варатыновым подтвердило первые о нем впечатления. Более того, обогатило новыми. Он представал доброжелательным, отзывчивым человеком; она ни разу не слышала, чтобы на кого-то он сильно повышал голос, хотя обстоятельства возникали самые разные. Из общения с сотрудниками, она узнала, что для многих из них он сделал немало добра: кого-то на излечение устроил в хорошую больницу, кому-то выделил льготный кредит на покупку квартиры, продлил оплачиваемый декретный отпуск по уходу за ребенком. И что особенно подкупало Александру — он никогда и нигде не хвалился своей благотворительностью. Она не нашла чтобы об этом говорили по телевидению, писали в Интернете и в газетах. Однажды она предложила ему сделать на эту тему большой материал, тем более был удачный повод, но Варатынов, не объясняя причины, решительно отказался.

Эти качества начальника подкупали Александру. Однажды к ней пришла немного смутившая ее мысль: если бы он был свободен, если бы у нее не было Анатолию, она бы не стала возражать против их романа. Разумеется, ни о каких чувствах с ее стороны не могло быть и речи, но она понимала, что при благоприятных обстоятельствах они могли бы возникнуть.