| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
2
— Проходите, господин генерал, — доброжелательно произнёс Николай, по-французски, помня по фильму, что смотрел, в одном из своих воплощений, как генерал, тогда ещё офицер, проходил обучение во Франции, и сидевший в кресле за рабочим столом. Сказав это, когда генерал Ёсифуру Акияма появился в дверном проёме, и, указывая на роскошное кожаное кресло, добавил:
— И присаживайтесь.
И попросил слугу принести чай, пока японский генерал снимал свою белую фуражку, с салатовым кавалерийским околышем и тремя жёлтыми шнурами генерала, а потом, одёрнув синий мундир с гусарскими шнурами на груди, и опустился в кресло. Закинув ногу на ногу, в белых брюках и высоких сапогах, со шпорами. И как знал царь, японцы жили скромно и аскетично, довольствуясь малым, но японец держался с достоинством, ни как, не реагируя на окружавшую его роскошь. Недоступную в очень бедной Японии даже микадо. И когда слуга принёс чай, а потом вышел, то Николай произнёс:
— Господин Акияма, я предлагаю, нам, просто поговорить, о жизни, на отвлечённую тему. И как вас зовут по имени? И кстати, как здоровье вашего младшего брата, что выжил в детстве только благодаря вашим стараниям, он кажется офицер флота?
— Ёсифуру, ваше величество, но я предпочту официальное обращение. И я удивлён, что вы обо мне знаете, и о моём брате Санэюки, — проговорил японец, поднеся, было чашечку ко рту, но при словах царя внимательно на него посмотревшего. На что Николай, улыбнувшись, ответил:
— Ну должен же я знать лучших офицеров государства, с которым воюет моя страна.
— А мы уже воюем? — опустив чашечку чая от лица, уточнил генерал. На что Николай, сделав глоток, произнёс:
— Нет, на нас, вы, ещё внезапно и вероломно не напали. Под видом военной хитрости. Ведь в вашем менталитете, когда вы так нападаете, то это военная хитрость. А если так нападём мы, то это будет подлое нападение. От меня вы его не дождётесь, так что придётся начинать вам. А это означает, что горячая фаза войны, господин генерал, ещё не началась. Но в начале прошлого года, маркиз Ито вручил мне, ультиматум. С требованиями, не приемлемыми для нас, но без срока на ответ. Ответ мы дали, в ответ пришло молчание. Так что господин генерал, по моим представлениям, наши державы воюют уже больше года, но пока мы не стреляем.
— Весьма интересная трактовка сложившейся ситуации, — тоже сделав глоток чая, произнёс Акияма, — И вы, ваше величество, хотите поговорить об этой войне?
— Нет, господин генерал, не о войне. Это вопрос уже решённый, — ответил царь, — Я хочу поговорить о том мире, что наступит позже. По окончании войны.
— После нашей победы, а уж извините, ваше величество, я даже вашу гвардию не могу высоко оценить, мы продиктуем наши условия, и Япония и ваше государство будут и дальше существовать рядом. Просто положение Японии укрепиться, и мы сможем диктовать условия другим.
— У нас, господин генерал, есть поговорка, что не нужно делить шкуру неубитого медведя. И я намерен выиграть эту войну... — начал было говорить Николай, но японец его прервал:
— Мы не можем проиграть. В случае поражения Япония исчезнет. И мы это никогда не допустим. Что бы победить вам придётся убить всех японцев. Ведь вы жаждете мести, за ту вашу пролитую кровь, — горячо заговорил Акияма, но вспомнив, чью речь он перебил, то извиняющимся тоном добавил, — Извините, ваше величество.
При этом Николай, что со снисходительной улыбкой выслушивал японского генерала, кивнул и произнёс:
— Извинения приняты, господни генерал, но напомню, мы просто беседуем, и ваше мнение, пусть оно даже и ошибочно, тоже имеет право на существование. Включая и ваше мнение, о том, что я намерен отомстить.
Японец внимательно посмотрел на русского самодержца и спросил:
— И в чём же моё мнение ошибочно? И вы разве не желаете отомстить, за тот удар полицейского.
— Вы оцениваете ситуацию с позиции менталитета, многочисленного народа зажатого на маленьком архипелаге. Где жизнь человека менее ценна, чем ресурсы. И потеря ресурсов означает смерть страшную и позорную. Настолько что лучше совершить ритуал, вскрыв себе живот, — стал объяснять видение ситуации царь, — Для нас, где на огромных пространствах живёт малое количество народа обладание ресурсами не столь важно, как человеческая жизнь. Ресурсы мы всегда добудем, но вот потери жизней для нас критичны. И если исходить из этой концепции, то мы, обороняясь, даже не будем стремиться уничтожить Японию и извести всех японцев. Ибо таковы интересы России. А моё желание мести, это моё личное желание, а я должен быть выше этого, если иное диктуют интересы моего государства.
— Вы, ваше величество, хотите сказать, что обороняясь, дошли из Европы сюда? — улыбнулся японец и в его глазах мелькнули ехидные нотки. На что Николай, пожав плечами произнёс:
— Конечно обороняясь, просто по окончанию войны, напавший, на нас, всегда теряет территорию. Так что, господин генерал, начинайте. А я всегда буду открыт для переговоров. Всё будет, зависит от ваших предложений. Как только я сочту их разумными, то мы договоримся. И уж совсем не в моих интересах, что бы Япония была униженна и слаба.
Ёсифуру Акияма прищурившись, посмотрел на своего собеседника и произнёс:
— Я понял вас ваше величество, и нельзя сказать, что подобная ваша позиция меня не обнадёживает. Но вы понимаете, что при неблагоприятном, для Японии, исходе войны, мира между нашими государствами не будет. Да и мы японцы должны защитить китайцев, корейцев и прочих жителей Азии от экспансии русских и остальных европейцев.
— Мира между нашими государствами, в случае начала войны, не будет при любом исходе, — ответил ему Николай, — Вы, ни когда, не сможете полностью уничтожить нас. Нам же не резона полностью, да и даже значительно ослаблять ваш флот. Но потеря территорий будет вызывать у вас вечный зуд мести и реванша. А по поводу вашей защиты уроженцев Азии, то вы их так защитите, что при возвращении европейцев их, да и нас русских тоже, после вашего владычества, будут встречать как освободителей. Или вы, господин генерал, думаете, что вашу резню в Порт-Артуре, десятилетие назад, или действия японских войск при подавлении восстания, в Китае, там забудут или простят. И через сотню лет, вас японцев, в Азии будут ненавидеть больше чем европейцев.
— Да, вы сами могли бы полностью уничтожить Японию, и наш народ этого очень опасаться, — помрачнев, проговорил японец, — Но в чём причина, что вы уверяете меня, что полное уничтожение Японии не отражает ваши интересы. Можно узнать эту причину, ваше величество.
— Конечно можно, — улыбнувшись, ответил царь, — Вам, господин генерал, какую причину, назвать этическую? Или же геополитическую?
— А можно узнать и ту, и ту, из причин? — японец внимательно посмотрел на Гольштейн-Готторппа, а тот ответил:
— Понимаете, господин генерал, не в нашей русской воинской традиции, воевать с беззащитными. С женщинами, детьми, стариками. Если они конечно не проявляют откровенную враждебность и не несут угрозу. И даже если я захоти дать приказ, тотально уничтожать всех, меня просто не поймут мои же подданные. И я даже готов оказать помощь, в случае своей победы, что бы Япония избежала голода. Ну и способствовать в дальнейшем процветанию японского народа. Но для последнего вам придётся много поработать. Это, скажем так, этическая причина. А политическая причина заключается в том, что мне выгоднее пусть и враждебная, но способная если уж не вести экспансию на юг, в чём, кстати, Россия будет готова помочь Японии, — при этих словах генерал Акияма резко бросил короткий взгляд на царя, а тот продолжил, — То, по крайней мере, способная обороняться Япония. Чем если ваши острова превратятся в колонии европейских государств. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?
— Да, ваше величество, удовлетворили, — произнёс генерал, отставив пустую чашечку, — Но зачем это вы говорите мне? Ведь это должен знать микадо. А я маленький человек. И меня даже во дворец не допустят.
— Ну, насколько я знаю, господин генерал, ваша супруга принадлежит к слугам императора[1], а не к слугам слуг императора, как вы, — при этих словах царя, у генерала на миг расшились глаза, но он быстро совладал с собой, а Николай продолжил, — Да и у вашего младшего брата супруга не из простых обывателей. Плюс, я намерен лично помочь вам в этом. Вы доставите принцессе Фусако мой подарок.
— Подарок? — уточнил Акияма, — Какой подарок?
— Сейчас увидите, ваше превосходительство, — произнёс в ответ Николай и позвонил в колокольчик. Ещё, будучи в Петербурге, царь сделал заказ фирме Фаберже на подарок с намёком для японской принцессы. Ведь фирма Фаберже выпускала не только пасхальные яйца. Но и вполне себе утилитарные и практичные вещи, а не только украшения. Продукцией фирмы были серебряные часы, сервизы из серебра и хрусталя, украшения в виде цветов, практически на внешний вид идентичных натуральным, и в изделиях фирмы значились даже градусники. Градусники из золота, опала и слоновой кости. Так что царь и заказал драгоценный бонсай. В виде цветущей сакуры, с цветами и листочками. Прикрытой откидывающейся хрустальной полусферой. Которая покоилась на золотой подставке, в виде двух японских девушек, удерживающих тремя руками сферу, снизу золотую, а сверху хрустальную. Со встроенными в подставку часами. Как раз между девушками. И всё это помещалось в шкатулку из пластин чёрного цвета гагата, соединённых золотом и украшенных наверху золотой ручкой в виде банта. И когда царь приказал слуге принести подарок для принцессы Фусако, то принесли именно эту шкатулку и поставили её на стол рядом с царём. И Николай жестом предложил Акияме подойти поближе. И когда генерал подошёл, то царь приподнял крышку и, увидев, цветущий бонсай, Акияма распахнул глаза. После чего внимательно посмотрел на царя.
— Ваше величество, вы, понимаете, на что намекает ваш подарок[3]?
— Вполне, ваше превосходительство, — усмехнувшись, произнёс царь и, откинув в вверх хрустальную полусферу демонстрируя само цветущее дерево, вытянул свой подарок из ниши обтянутой щёлком золотого цвета. И наблюдая за этим, великолепием роскоши, что будет весьма вызывающе смотреться в аскетичном дворце японского императора, японец с сомнением произнёс:
— Её высочеству ещё очень мало лет...
— Пока пятнадцать, — ответил Николай, — если мне не изменяет память. Но, к моменту окончания нашей войны, она как раз войдёт в брачный возраст. А её я рассматриваю как один из трофеев этого конфликта. Который должен будет потом помочь нормализации отношений между нашими странами.
При упоминании принцессы, как о трофее войны, генерал так выразительно посмотрел на царя, что, усмехнувшись добавил, сделав вид, что не понял причину взгляда:
— Неужели, вы, ваше превосходительство, рассчитываете, что завершите нашу войну следующим летом? Думаю, что к моменту её окончания, к принцессе, вполне можно будет свататься.
После этого царь покрутил свободную руку одной из статуэток в основании подарка и продолжил:
— Часы заводиться так. Покажите это её высочеству, когда попросите аудиенции, для передачи подарка. Так что всё, ваше превосходительство, в ваших же руках. Если вы конечно хотите донести то, что узнали, до мнения микадо. А доносить это мнение ему официально, что бы его узнали силы, что видят процветание Японии, в войне с Россией, и не изменили мнение вашего микадо, по этому вопросу, в свою сторону, я не вижу необходимости. И на этом, пожалуй, завершим нашу беседу, господин генерал.
Генерал поднялся, надел на голову фуражку и, поднеся руку к козырьку, ответил:
— Я вас понял, ваше величество, разрешите идти?
— Ступайте, господин генерал, к величайшему сожалению, не могу пожелать вам удачи. Лично я, вас, и вашего брата, уважаю, но интересы моей страны требуют вашей, с ним, нейтрализации. Причём как можно скорее, после начала горячей фазы войны. Так что не обессудьте. А так вас доставят на берег. И помогут добраться до Японии.
Генерал Акияма отнял руку, от околыша фуражки, склонил голову, в знак уважения, на что Николай ответил так же поклоном, но чуть ниже склонив голову. А потом японец развернулся и вышел из кабинета.
3
Последующие несколько дней слились в один сплошной калейдоскоп из смотров войск, богослужений, встреч делегаций и пиров. Всё-таки, поездка императора по дальней окраине, это событие, для этой самой окраине, о которой вспоминать будут годами. Ну и ночными забегами "Штандарта" от одного такого места, до другого. Когда и можно было отдохнуть от событий дня. А по дороге посетили Николаевск-на-Амуре, Корсаковский пост, Находку и Владивосток.
И везде царю приходилось поднимать вопросы. Причем в каждом порту свои вопросы, но все связанные с обороной порта. В Николаевске-на-Амуре был поднят вопрос о том, что устье Амура необходимо прикрыть всеми вооружёнными пароходами, что были на Амуре. Плюс подготовить несколько плавучих батарей и перебросить в устье реки полупогружаемые катера типа "Кета". С объединением всего этого в Амурскую флотилию, под эгидой морского ведомства. При этом Николай обозначил как немаловажную проблему бухты Де-Кастри[2]. Вопрос в том, что Амур очень близко подходил к побережью Тихого океана. И имелось соединённое протокой с рекой озеро, восточный берег которого отделяла, от берега бухты Де-Кастри, только одна сопка. Пусть и довольно высокая сопка и обеспечивающая, между озером и бухтой, перешеек в несколько километров. И царь, указав на высокий риск десанта в бухте Де-Кастри, распорядился разработать мероприятия, по обеспечению возможности ведения огня из этого озера, по находящимся в бухте десантным судам противника. Ну и разработать мероприятия, по защите этой бухты и устья реки управляемыми минными заграждениями. Одновременно отправив сообщения как в морское ведомство, как о необходимости обратить внимание на эти приказы царя. Так и на необходимость предусмотреть защиту управляемыми минными заграждениями все незамерзающие бухты Приморья. С развёртыванием в них наблюдательных постов, со средствами связи. В первую очередь беспроволочным телеграфом. Ну и организацией в них угольных станций. Увы, развёртывание там береговых батарей было решено оставить на потом.
В Корсаковском порту царь распорядился предусмотреть противодесантные батареи. Так же управляемые минные заграждения. Ну и поднял один весьма интересный вопрос. О том возможен ли по внутренним, озёрным путям, переход из Охотского моря в залив Терпения. Не обходя юго-восточную оконечность острова Сахалин мыс Терпения[4]. И могут ли там пройти, ходя-бы боевые катера[5]. Так как царь угрозу морского десанта противника, на эту позицию, видит крайне высокой. И внезапное появление боевых катеров, в этом заливе может его сорвать.
В Находке, царь так же указал на необходимость предусмотреть противодесантную оборону селения, к которому из Сучанского рудника пробивали узкоколейную железную дорогу. Для вывоза угля. Ну и приказал ускорить работы. Введя в работу, как шахту, так и узкоколейку. Оборудовав в самом посёлке причалы. Ну а сам залив Находка подготовить к использованию как якорную стоянку для кораблей флота.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
