"Приключения демонического вола" (Мир пяти богов 14)

Хм. Верно. — Начнем, — предположила Рина, — с тех моряков, которые сбросили Отту в море той давней ночью. — Может, стоит помолчать? Но она не могла не спросить, потому что папа еще не проснулся: — С Атто все в порядке после этого? Я имею в виду волка?

Отта кивнула. — Это было похоже на то, что Дез показала нам, как это делается, и затем подтолкнула Атто к действию. Это было самое большое живое существо, которым мы когда-либо жертвовали, чтобы уравновесить нашу магию. Я подумала, что это может вызвать у нее, ну, не знаю, переедание, что-то вроде несварения желудка, но сегодня утром она, скорее, успокоилась. Очень спокойна и довольна. Обычно она более оживленная.

— Ха. — Рина махнула в сторону папы, который все еще не двигался. Неподвижность была для него чем-то неправильным. — Ты можешь сказать, как дела у Дез? И у папы?

— Она все еще работает, вся сжавшись в комок у него в животе. Этот бычий рог сильно разорвал его изнутри. — Отта заколебалась. — Это трудно описать. Такое ощущение, что она соединяет все края вместе, как будто собирает лоскутное одеяло из лоскутков, если они были рваными, а не ровными. А потом снова убеждает их стать неразрывными нитями. Это не очень быстрый процесс.

— Ммм. Может, нам его разбудить?

Отта покачала головой. — Не думаю, что он сможет спать долго за раз.

Подтверждая это, папа в конце концов застонал и пошевелился. Рина бросилась к нему, когда он открыл глаза и, прищурившись, посмотрел на бледное утреннее небо, а затем на ее лицо. — А, — сказал он хриплым голосом. — Вот и ты. Хорошо.

Спрашивать, все ли с тобой в порядке? показалось глупым. Вместо этого она спросила: — Могу я чем-нибудь помочь? Принести тебе что-нибудь?

— Давай начнем с одной из этих оловянных чашек.

— Да, я могу принести тебе воды. — Она вскочила и хотела побежать к озеру.

— Нет, э-э-э... Боюсь, сначала нам придется пожертвовать одной из них ради ночного горшка. Пока не смогу встать.

— Ой. — Она вспомнила свое первое занятие после пробуждения. — Конечно. — Он не казался особенно смущенным. Все эти занятия целительством оставили его равнодушным к телесной скромности, хотя он был неизменно вежлив по этому поводу. И все эти отцовские обязанности тоже, подумала она.

Ей пришлось помочь ему снять пропитанный кровью пояс и развязать завязки на его брюках. В основном он пытался справиться с оставшейся частью занятия сам, морщась, но она забрала у него полную чашку, прежде чем он успел расплескать ее трясущимися руками и свести на нет смысл упражнения. Она отнесла ее на опушку леса, чтобы вылить, и принесла обратно на край седельной попоны, чтобы она не смешалась с другими, и снова завязала шнурки.

— Теперь, думаю, я мог бы попробовать немного воды, — сказал он прерывистым шепотом. Обернувшись, она увидела встревоженную Отту, протягивающую ему чашку с водой из озера. Рина помогла ему поднять голову, и Отта поднесла чашку к его губам.

— Только глоточек. Медленно. Понемногу. У меня пересохло в горле, но то, как Дез воздействует на мои внутренности, еще не готово к испытанию.

Рина уселась по-турецки, готовая по первому его слову снова подать чашку.

Он моргнул песочного цвета глазами и повернул голову. — Киттио еще не проснулся?

— Пока нет.

— Э-э-э... Это ненадолго.

— Может, тебе поможет взять влажную тряпочку и вытереть лицо? И руки? — Которые тоже были коричневыми и покрытыми коркой.

Он мутно улыбнулся ей. — Да, было бы неплохо.

У них был только один бурдюк, вода из которого всегда отдавала кожей; Отта пошла с ним, чтобы наполнить его и помочь донести от озера три наполненные чашки. Рина использовала воду из бурдюка для умывания. Отте пришлось откинуться назад и позволить рукам Рины выполнить всю основную работу.

— Ученый, — медленно произнесла Отта, наблюдая за этим, — как Дез удалось убить Эша этим огромным потоком хаоса, когда обычно два демона просто отталкивают друг друга, когда оказываются рядом?

Папа поджал губы, размышляя. — Отчасти потому, что элементаль вола был новым и слабым, а Дез очень старая и сильная. Но в основном потому, что элементаль не пробыл в воле достаточно долго, чтобы по-настоящему пустить корни. Это все равно, что разрывать на части два куска ткани, которые только что были скреплены одной нитью, по сравнению с попыткой разорвать, скажем, корабельный холст. — Он понимающе приподнял брови, глядя на нее. — С Атто такого случиться не могло. Вы двое уже совсем сплотились.

— Хорошо. — Отта вздохнула с облегчением.

Закончив мыть руки, Рина спросила: — Тебе нужно что-нибудь еще? Или... для Дез?

Отта огляделась вокруг не только глазами. — В траве здесь не так уж много живого. Я не думаю, что маленьких букашек будет достаточно.

Папа, лежа на спине, смотрел вверх, на теплое голубое небо. Его губы изогнулись в какой-то новой усмешке. — Если я не ошибаюсь в своих предположениях, завтрак Дез вот-вот прибудет сам по себе. Если его не прогонит глупый пес.

— У нас хватит веревки? — с сомнением спросила Рина.

— Я бы с удовольствием надела цепи, — сказала Отта, бросив мрачный взгляд на все еще спящего мастифа. — Но у нас их тоже нет. — Она проследила за взглядом папы, устремленным в небо. — О!

Над лугом кружили черные силуэты полудюжины горных стервятников. Похоже, они тоже искали завтрак.

— Ха, — произнес папин рот голосом Дез. — Стервятники определенно относятся к категории паразитов Бастарда. Даже ты не можешь с этим поспорить.

— Довольно несправедливо, — ответил папа, словно продолжая какой-то спор. — Они выполняют в мире много необходимой работы, убирая за другими людьми.

— Как и палачи, и с ними тоже никто не спорит, — сказала Дез.

Они все трое наблюдали, как большие птицы приземлились вокруг туши, хлопая широкими крыльями, похожими на рваные плащи, и неуклюже подпрыгивая. Их кривые шеи выглядели голыми и крысиными, морщинистые серые морды и крючковатые клювы были отталкивающе уродливы, но Рина предполагала, что поддерживать чистоту длинных перьев, когда они будут совать головы в мешки с внутренностями, будет гораздо сложнее. Рина не знала, по какой причине Дез выбрала свою добычу, но один стервятник, сидевший сзади, тихо упал и перестал двигаться. Его товарищи, увлеченные борьбой за свою добычу, ничего не заметили.

Дез беззвучно выдохнула "Ах", выражая удовлетворение и облегчение папиными устами, что было... немного тревожно, на самом деле. Папа просто выглядел мрачно удивленным.

— Надеюсь, это поможет тебе продержаться какое-то время, — сказал он, и, — Этого должно хватить по крайней мере до утра, — ответила Дез. Рина не была уверена, что действительно ощущает, как демон отступает глубоко внутри него, но его лицо снова стало таким, как прежде. Немного покрасневшим. Она подумала, не могла бы она сделать ему какую-нибудь тень, когда солнечный свет становился слишком ярким.

Стон Киттио, лежавшего на своей короткой седельной попоне, куда Рина и Отта бросили его прошлой ночью в темноте, заставил всех повернуться к нему. Он ощупал свое лицо, огляделся, моргнул и прищурился, затем медленно сел. — Пять-богов-у-меня-болит-голова. — Он схватился за нее, проводя руками по растрепанным волосам. Его взгляд, наконец, упал на папу, и его голос стал напряженным от воспоминаний и испуга. — О боги, с ним все в порядке?

Папа сказал сам за себя: — Нет, но буду в порядке. Со временем.

— Нет, спасибо твоей глупой собаке, — горячо возразила Рина; папа взмахнул рукой, призывая ее замолчать. Возможно, он решил, что еще слишком рано для взаимных обвинений.

Глупый пес, которого хозяин подтолкнул локтем, тоже наконец проснулся, заскулил, широко зевнул и сел. Его внимание привлек праздник стервятников, проходивший вдалеке, и он, прихрамывая, сделал несколько шагов в ту сторону и отрывисто залаял, как бы показывая, что готов к действию.

— Ксарре! — рявкнул Киттио. — Подойди! Сядь! Заткнись! — Он сделал резкие движения, подтверждающие эти команды, и мастиф не слишком охотно подчинился им. Его попытка прижаться к хозяину была отвергнута толчком и возгласом — Боги, от тебя воняет! — Киттио оглядел его с новой тревогой. — Это засохшая кровь?

— Это не его кровь, — сказала Отта. — Прошлой ночью он засунул голову в кишки Эша, чтобы перекусить. Это было отвратительно.

Взгляд Киттио был прикован к оживленному отряду стервятников, и его осенило ужасное осознание.

— У него только синяки, — вставил папа. — От того, что его швырнули, насколько я могу понять. Кости не сломаны, хотя, возможно, пара ребер треснула.

— А... у вас?

Кстати, о большом количестве засохшей крови. — Меня забодали. Тоже бросив. С тех пор Дез работает над этим. — Губы папы скривились в усмешке. — А какие у тебя симптомы? Кроме головной боли. Я помню головную боль.

— Симптомы?

— Элементаль Эша прыгнул к тебе, когда его хозяин умер.

— Ксарре убил его в бою? — Киттио с удивлением посмотрел на своего пса.

— Нет, это сделала Дез. Ради оттока хаоса, который был под рукой. Что также решило проблему с мечущимся вокруг бешеным волом, но создало новые проблемы. Хотя это и не совсем моя работа, но я несу за это ответственность.

— Я... ничего... не... чувствую...? — Киттио ощупал себя с ног до головы, словно ожидая обнаружить демона, таящегося у него под кожей, как нарыв.

— Сначала ты можешь и не понимать. У этого элементаля нет языка, поэтому, когда он постепенно пустит в тебе корни, ты будешь ощущать его присутствие только как эмоции, которые не являются твоими собственными. И Отта, и твоя мать могли бы поговорить на эту тему. Дез, к моему большому удовольствию, могла объясняться, когда мы только присоединились к ней.

— Моя крыса была по-настоящему напугана, — сказала Отта, кивая. — Она только что утонула. Но поскольку я тоже была по-настоящему напугана, мне потребовалось некоторое время, чтобы отличить нас друг от друга.

— Так что будь начеку, гм, из-за необоснованного страха или ярости, — сказал папа, переходя на менторский тон, хотя и с придыханием; Киттио уловил это, бросив предательский взгляд в сторону своей собаки. — Немедленно бери его под контроль. С любым желанием, скажем, поесть травы или взлететь на дерево, ты, вероятно, сможешь справиться сам.

Киттио выглядел потрясенным. — А оно может вознестись? — Он еще раз похлопал себя по плечу. — Оно вознеслось?

— Нет и нет, — успокоил его папа. — Пока это пассивный пассажир. Его единственная сила — это внушение. — Он заколебался. — Способности к восприятию, ясновидению, обычно требуют больше времени, чтобы, э-э, развиться. Так что ты не увидишь ни видений, ни призраков. Пока что.

Киттио сглотнул и кивнул. После некоторого ошеломленного или, возможно, переваривающего пищу молчания он поднялся на ноги и отправился в свое собственное утреннее паломничество в лес, Ксарре последовал за ним. Вернувшись, Киттио порылся в своих седельных сумках в поисках скудного запаса веревки и смастерил ошейник и поводок для своей собаки. — Кто-нибудь может его подержать?

— Нет, — сказала Рина, и — Только не я! — сказала Отта.

— Просто привяжи его пока к дереву, — посоветовал папа.

Киттио так и сделал — Ксарре жалобно заскулил, затем, смирившись, плюхнулся на землю — и отправился через луг, чтобы поближе взглянуть на арену вчерашних боев. Но держался подальше от стаи стервятников. Он долго смотрел на тушу быка, затем обошел ее кругом, ненадолго остановившись, чтобы опуститься на колени в высокой траве за ней. Он вернулся, качая головой.

— Там мертвые волки!

— Ах, да, наши предыдущие посетители прошлой ночью, — сказал папа. — Дез и Атто позаботились о них.

— Атто! Я и не знал, что ты можешь... — Теперь он уставился на Отту. Та вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на него.

— Отта такая же волшебница, как и твоя ученая мать. Она тренируется у меня, дайте-ка подумать, это так долго? — уже больше пяти лет. Изучение богословской части займет немного больше времени. — Улыбка папы исказилась. — Возможно, у тебя есть возможность пойти по стопам своей матери, если ты так хочешь, и бог согласится с этим. Дез хотелось бы этого. Я обязан сохранять нейтралитет.

— Верно. Благословенный Ироки уже в пути, не так ли?

— Если предположить, что миссия Вина увенчалась успехом, он должен прибыть вскоре после того, как мы спустимся с этой неудобной горы и вернемся в рабочий лагерь Айкоса. К сожалению, это потребует определенных усилий. — Папа поморщился.

— Ироки может вытащить это из меня, не так ли? — Киттио с беспокойством обвел рукой свое тело.

— Точнее говоря, белый бог может через своего святого. Опять же, и Отта, и твоя мать прошли именно такой осмотр и, скажем так, катехизис Ироки.

— Не думаю, что Ироки употребил бы это слово, — возразила Отта.

— Ха, наверное, нет. — Папа снова перевел взгляд на Киттио. — Когда я впервые осматривал Эша, я думал, что его предполагаемая добродушная натура, возможно, сделала его потенциальным хозяином для будущего храмового демона, но сначала представлял себе тихую избалованную жизнь для него, чтобы как бы приручить его. Не такой хаотичный беспорядок, какой случился у нас на самом деле. Хотя... — Папины слова сменились веселым фырканьем, о чем Рина не могла догадаться, не будучи уверенной в себе.

— Неужели бог заставит меня сохранить это? — с беспокойством спросил Киттио.

— Нет, — сказал папа. — Точнее говоря, если бог решит, что элементаля не следует хранить в этом мире, что ж, это решение неоспоримо. В качестве альтернативы, Он может решить, что ты можешь оставить его, и тогда решение остается за тобой. Хотя, как я однажды сказал Отте, учитывая, что в настоящее время нет опасности его вознесения, у тебя должно быть время подумать об этом. Отказ от него необратим — элементаль будет уничтожен. Оставить его — это выбор, к которому можно вернуться позже. По крайней мере, я думаю, сначала тебе следует хорошенько поговорить со своей ученой матерью. У нее необычайно, э-э, богатый опыт как раз в этих вопросах зарождения.

Киттио выглядел озадаченным. — Я думал, она была c обычным храмовым демоном? В Сидонии все было как обычно, под присмотром ученых жрецов и тому подобного?

— Ну что ж. Там был ученый жрец. Если твоя мама не сочла нужным рассказать тебе всю эту историю, это не мое дело. Но в твоей нынешней ситуации она могла бы. Ты можешь спросить. — Папа необъяснимо улыбнулся небу. Без сомнения, этим утром он снова стал таким, как обычно, раздражающим. Слава пяти богам, с жаром подумала Рина.

— Кстати, о том, что нужно сделать, — прервала Рина теолого-магическую дискуссию, прежде чем она могла бы продолжиться, как это случилось бы, если бы папа заинтересовался. — Сегодня утром ты должен съездить в лагерь Айкоса и прислать нам помощь.

— Это нормально — так ездить?

Он имел в виду, из-за его элементаля? Или из-за головной боли? Учитывая состояние папы, Рина не была склонна сочувствовать ни тому, ни другому.

— Через два дня после того, как я заразился Дез, меня посадили на лошадь и заставили проехать сотню миль от Гринвелла до Мартенсбриджа, так что, я думаю, ты сможешь спуститься с этой горы без проблем, — заверил его папа. — Боюсь, там придется нанять рабочую бригаду. Рина и Отта могут ехать вдвоем на тягловой лошади, но я сейчас не могу передвигаться ни на чем, кроме детской кроватки. Мне понадобятся, по крайней мере, четверо сильных, уверенных в себе парней, чтобы отнести носилки, на которых я буду лежать, обратно в лагерь.