Департамент Правосудия

"Да, Даш, хорошо тебя приложили" — мрачно сообщил мне внутренний голос.

— Она пришла в себя, — услышала я почти рядом.

Меня резко дёрнули, заставляя посмотреть наверх.

Передо мной сидел на корточках странный мужчина в рясе, похожей на католическую. Глаза у него были змеиные, неприятные. Меня передёрнуло от отвращения.

— Поверь, человечка, — прошипел он, ну, точно змей, — ничего личного, просто нам нужен твой хозяин.

От слова "хозяин" веяло чем-то отвратительным, Стало не по себе, вот только одним этим словом меня окунули в грязь. Я поежилась. Вспомнила слова шефа в Аду: "Я не люблю, когда трогают мою собственность".

Но собравшись с силами, я равнодушно сказала, взглянув на змееподобное существо.

Господи, как это тяжело далось, но дать слабину сейчас я не могу. Нельзя, потом сколько угодно, но не сейчас.

— Вы уверены, что он прибежит за мной, — я нашла в себе силы усмехнуться, — вы настолько наивны? Да, может между нами что-то и есть, но не настолько, чтобы сам второй Всадник Апокалипсиса вот так прямо всё бросил и побежал спасать секретаршу, которую всегда можно заменить.

Как же тяжело мне это говорить. Жгучий комок подкатил к горлу, но я реалистка. Действительно, он спас меня раз, но каждый раз бегать за мной, я не настолько уж и важна.

Глаза защипало, не хотелось умирать, ужасно, но в данной ситуации выбор у меня не велик. Нету меня способностей к магии и буду честна с собой, сама я из этого не выберусь. Я дёрнулась. Горло обожгло болью. Я немного скосила глаза. Всё правильно, меня посадили на цепь, так и есть. Я до того чувствовала себя грязной, но вот теперь...

— Если все так, как ты говоришь, — вывел из раздумья меня шипящий голос змея, — зачем он тебе дал это, — он ткнул пальцам в медальон.

Я снова подняла на него глаза. И серьёзно ответила:

— Вы же сами меня определили, как комнатную собаку, а на них всегда одевают ошейник.

Прости меня, мысленно извинилась я перед медальоном, да и Судьёй. Я так не думала о своём шефе, он, конечно, ко мне неплохо относиться, но бежать ко мне и спасать особенно сейчас, когда кольцо его брата пропало, он не станет. Как он и говорил, одна взятая жизнь для них ничто, когда на кону гибель мироздание.

Змей внимательно наблюдал за мной, прищурив глаза.

— Ты не настолько цинична, — прошипел он, — ты не веришь в то, что говоришь, в любом случае проверим, — он хищно улыбнулся, — убить тебя всегда успеем.

Меня толкнули и я упала.

— Лежи, человечка, вякнешь хоть слово, изобью.

— Шер, ты долго, чего ты там с ней любезничаешь, — раздался женский голос и я, увидела знакомую фигуру.

Ирма? Так Милана была совсем не причем. Ирма. Возможно, она участвовала в похищении Миланы. Бывшая проститутка, а нынче секретарь третьего Всадника, подошла к нам. Шер поднялся.

— Она уверена, что он не придёт.

— Придёт, придёт, — она усмехнулась, — уверена, она и позвать его может, любовника своего.

Я вздрогнула, но не от холода, что пронизывал меня, а от вернувшегося липкого, грязного чувства.

— Позвать? — он снова развернулся ко мне.— А если мы её будем пытать, он придёт?

— Он нет, а вот его ученики да. — Те два, знакомых мне чувства, Страх и Ужас, но браслет, я взглянула на руку, его не было.

Похоже, ждать помощи бесполезно, самой выбираться. Как, я не знала. Надеяться только, что свидание со смертью, теперь не так страшно, его я знала лично.

Цепь, на которую меня посадили, кто-то дернул, и я пролетела по полу и уткнулась в ботинки змея. Меня грубо дёрнули за волосы.

— Говорят, ты можешь его позвать, я думаю, добро вольно ты это не сделаешь, но если тебя пытать, ты сдашься и позовешь своего хозяина, ты ведь преданная собачка.

Он коротко хохотнул.

Я не знала, как позвать Судью, даже если бы и хотела. На глаза навернулись слёзы. Медальон обжигал кожу. Кто-то блокировал его, и защитить, он меня не мог. Эта мысль пришла в голову из ниоткуда, я так поняла, это медальон общался со мной. Меня снова ударили.

В голове потемнело, и я потеряла сознание, но ненадолго, меня привели в чувства, опрокинув на меня стакан ледяной воды.

— Не смей терять сознание, — прошипел змей.

Меня опять дёрнули и загнали в угол.

— Сиди, там.

И дверь в подвал, теперь я это поняла, закрылась с неприятным лязгом.

Я сжалась, стараясь как можно меньше занимать место, и тихонько заплакала. Что-то во мне надломилось, как тогда после встречи со Смертью, теперь же было куда хуже.

Вскоре плакать не было сил и я, совершенно обессилив, начала засыпать. Синяки и ссадины болели, боль обжигала, но, как это ни странно, я успокаивалась. Было тихо, и никто не избивал меня, я не знала долго ли продлиться покой и, свернувшись в углу, заснула.

Глава 21

Я стояла в осиновой роще, рядом текла какая-то горная река, было сыро. Тёплые лучи солнце скользили по кронам деревьев и падали под ноги. Я стояла на тропинке, ведущей в ущелье.

Лабиринт. Как бы этот мир не был опасен, но сейчас это спасение от жестокой реальности. Я пошла по тропе, чувствуя аромат цветов вокруг и терпкий запах хвои.

— Даш, Даша, — настойчиво звал кто-то. Я остановилась прислушиваясь.

Показалось? Лишь шелест деревьев.

— Маленькая, ты где? — снова еле уловимый шёпот. Кто это меня зовёт? Не может быть. Я снова остановилась. Маленькой меня называет только он. Я огляделась, лабиринт перетек, и я теперь обнаружила, что стою в большой комнате с дорогой антикварной мебелью. В кресле напротив меня сидел шеф. Но мне говорили его адепты, что они не могут попасть в Лабиринт. Как он оказался тут? И Я подошла ближе. Он оторвался от бумаг, огляделся, скользнул по мне взглядом и снова опустил глаза в какие-то бумаги у него в руках. Он не видит меня! Но я, слышала, он звал меня. Вдруг дверь комнаты отварилась, и в неё вошел Чума.

— Мы схватили одного, хочешь с ним поговорить?

— Да, — Судья резко поднялся и вышел вслед за братом, я за ними. Мы спустились в подвал, в сырое помещение такое же в котором сейчас держали меня.

Мы подошли к столу, и Всадники сели за него, а я встала позади Войны. Он чуть повел головой.

"Он чувствует меня?" — удивлённо подумала я, но не видит, как передать ему, что я в беде? Я задумалась. Пропустив тот момент, когда ввели жабообразного человека лет сорока, мне показалась, что он с Земли.

— Итак, что хочешь рассказать? — судья поднялся и сел на краешек стола, его брат остался сидеть за столом, не шевелясь.

Я обошла стол и стала у стены сбоку, чтобы видеть, что происходит. Это может быть важно. До этого все мои видения были важны.

— Я ниче-е-его не знаю, — промямлил человек, падая на колени перед вторым Всадникам.

— А мне так не кажется, — он скрестил руки на груди. Одна прядь длинных волос упала ему на глаза, он не поправил её. Все-таки он был идеален. Сердце жалось, как же нелегко признать, что я люблю его....

Но я потрясла головой, отгоняя не прошеные мысли, возвращаясь к разговору.

— Было похищено пятеро сотрудников Департамента, Пропали важные книги из библиотечного фонда и реликвия одного из моих братьев.

Я застыла, так оказывается, я не всё знаю. Про книги и сотрудников я ничего не знала. И кольцо они не нашли?

— Ты утверждаешь, что не в курсе происходящего?

— Я .... -снова протянул он.

Шеф встал со столешницы и подошёл к человеку, тот в ужасе воззрился на него. Одно мимолётное движение рукой и арестант, закричал, видимо, от боли, его вдавило в стену, с лязгом захлопнулись оковы на руках и ногах. В глазах арестанта промелькнули страх и ужас, кстати, где они? Я с трудом оторвалась от Всадника, и поискала глазами ребят, их не было.

— Такты будишь разговаривать охотнее, — голос Судьи парализовал. Мне даже стало не по себе.

— Я всё передавал через секретаршу вашего брата, — прошептал человек.

— Так, — протянул Война, — дальше...

— Доносил ей, об обстановки у вас в башне, — он запнулся.

— Чья секретарша? — неожиданно подал голос Чума, до этого хранивший молчание.

— Третьего Всадника, — прошептал человек, с ужасом смотря на Чуму.

— Так, — протянул мой шеф, — а девушку четвертого, кто похитил?

— Она, она, — энергично закивал человек.

— Кто ещё был в сговоре? — спросил Судья и придвинулся ближе.

Человек сглотнул. Да и мне тоже было страшно.

— Шер из змееносцев и ...и... — снова потерял дар речи арестант.

— И?.. — подался вперёд Чума, на лице человека вскочили язвы, гнойные, отвратительные язвы, — отвечай! — рявкнул он.

Я тоже, как и человек у стены, вжалась в сейчас спасительную поверхность.

— Раймонд, — прошептал он, закрывая глаза.

Мне это имя ничего не сказала, но, судя по окаменевшим лицам Всадников, им много чего.

Война развернулся к брату.

— А я думал, почему он так хлопотал за присоединение Лабиринта к имеющимся мирам, вот оно как, — он подошёл к брату и опёрся на стол, руками подаваясь вперёд.

Чума откинулся на стуле и посмотрел на него.

— Где он сейчас?

— Отбыл, — Война резко выпрямился.

— Нет, милорд, — прошептал арестант, все развернулись к нему, — он здесь, и сейчас у него кольцо и ваша девчонка, — решил всех сдать с потрохами человек, проговорив это, он снова зажмурился.

— Что? — тон, которым был задан этот вопрос, не предвещал ничего хорошего. У меня волосы встали дыбом.

Судья моментально очутился рядом с человеком, все ещё прикованным к стене. Глаза его полыхнули красным пламенем.

— Где он её держит? — рыкнул он.

— Я не знаю, милорд, не открывая глаз, прошептал человек, а вот я знаю, где кольцо вашего брата, оно в Лабиринте, вам нужна девчонка, чтобы его вернуть, так как она Избранная и может его взять руками, а вы нет. Да и смерть старается его не касаться.

— Где она? — снова прорычал он.

— Я не знаю, не знаю, милорд. Но не в Лабиринте это точно. Им надо вас заманить к ней, поэтому она где угодно, но не там.

Эх, если бы я знала, где я, я бы передала им. Но, увы, я не знала, на глаза навернулись слёзы.

— Вероника, — позвал Чума.

Девушка белая, как мел, вошла в комнату. Она, кажется, слышала разговор.

— Дай акт о смертной казни, он нам больше не нужен.

— Да, сэр, — прошептала она и из папки вытащила два листа. Всадник достал ручку с красными чернилами и подписал оба листа. Затем повернулся к брату.

— Можешь его убить, я вижу, у тебя руки чешутся, мы найдём её, не бесись ты так, Голоду надо передать о его девке. — Ровный и спокойный голос Чумы отрезвил нас всех. Война отошел от арестанта и щёлкнул пальцами, тот, закричав, рассыпался в прах. Меня накрыла волна, и резкая боль вернула в реальность. Холодный пол, тёмный подвал и Змееносец, теперь я знаю, кто он, навис надо мной.

22 глава

— Ну, что продолжим? — спросил Шер.

Я старалась на него не смотреть. Из темноты раздался голос, почему-то тоже знакомый.

— Погоди, её бить, нам надо поговорить. — К нам вышел мужчина, я с трудом, но узнала, сухопарого человека, его злой и колючий взгляд.

Тот посол, которого принимали Всадники впервые дни моей работы в Департаменте.

Так это Раймонд? Вот оно как, сначала он с ними любезничал, а потом вот так подставил, но зачем ему рушить устоявшуюся систему мира?

Змей отошёл, уступая место Раймонду. Он извлёк стул из пустоты сел напротив меня.

— Мы виделись с тобой, Дашенька.

— Я помню, — прошептала я.

— Это хорошо, перейдём к делу, убить тебя мы не можем, Избранная, он покосился на медальон, я могу лишь блокировать силу этой семейной реликвии твоего шефа, но убить тебя он не даст. Вообще очаровательная безделушка, обладает разумом и довольно сильна, но это всего лишь украшение, правда?

Я молчала.

— Ты уже догадалась, что ты приманка для него?

Я медленно покачала головой.

— Ты не уверена, что он придёт? Милая, я в этом уверен и довольно скоро, ты же Избранная, — он противно улыбнулся.

— Я ничего об этом не знаю, — прошептала я.

— Да? — Удивился он.— Потом как-нибудь расскажу, скажу сейчас только одно, ты очень и очень ему нужна, а нам нужен он, как гарантия, что другие Всадники выполнят наши условия. Спросишь, почему именно он. Милая, что ты знаешь о войне, как о социальном явлении?

Я молчала, конечно, я могла ему ответить что-то типа "Это одно из отвратительнейших проявлений социума, что война имеет цель насильственными средствами навязать точку зрения одной из конфликтующих сторон" или же продекламировать ему определение войны Клауверцам " Война — продолжение политики с применением насильственных средств".

Но я молчала. Пускаться в долгие дебаты с этим типом я не собиралась.

— Молчишь? — Ведь знаешь ответ на мой вопрос, ну дело твоё, — он пожал плечами и продолжил. — Итак, а теперь представь, что исчезнет понятие война, люди и другие существа перестанут убивать друг друга по политическим, религиозным и другим причинам, так сказать придут к одному единому мнению. Молодые парни перестанут умирать, все заживут, счастливо у них будут семьи и дети, разве это не прекрасно?

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Тоже промолчишь, крошка? Сказать нечего, я же прав, правда? Когда ты начнёшь воспринимать своего шефа не как человека, ты, Избранная, наконец, поймешь, о чем я, — он улыбнулся.

Я покачала головой.

Любой из Всадников важен, пусть с точки зрения людей все эти четыре явления и ужасны, и отвратительны, но если подумать. Если бы не было воин и конфликтов, то люди бы не расселились по Земле, а сидели бы каждый на своём пятачке. Так же как и голод — он вынуждал людей переходить в более благодатные места в поисках пищи, опять же он подталкивал людей совершенствоваться, например, научиться добывать огонь, придумывать новые способы приготовление пище и её употребления. Если вспомнить наш разговор с адептами, то Смерть вообще, один из важнейших явлений все умирают, а если умирают, то освобождают места для новых поколений людей и других существ. Болезни, опять же без них медицина не развивалась бы, не придумывали бы новые лекарства от СПИДа или гепатита, Все они регулируют жизнь во всех подвластных им мирах, без них всё встанет, прогресс перейдёт в регресс. Я вспомнила давно просмотренный мной фантастический фильм, в котором показывали планету, на которой одна часть людей, обретя вселенское спокойствия и спокойную жизнь без агрессии и конфликтов, просто вымерла, а

другая часть, у которой преобладала агрессия, просто истребила друг друга.

Всё взаимосвязано.

— Ты так считаешь, милая? — вывел из раздумий меня Раймонд.

Я покачала головой.

— Ты ищешь ему и его братьям оправдания, потому что влюблена в него?

— Нет, — наконец тихо сказала я, — это моё мнение и личная привязанность тут не причем.

— Правда? — он недоверчиво смотрел на меня. — В прочем не важно, твоё мнение это твоё, в любом случае я добьюсь своего. Они выполнят мои условия, лишатся силы и власти, и я построю свой, более светлый, более прекрасный мир, без этих отвратительных, — он сплюнул, — подонков.