Волшебные сказки

Понимая, что в центре моста мы, так или иначе, разъехаться не сможем, я остановил коня, рассчитывая разминуться с ним там, где мост не был загроможден строительным хламом.

-Эй, ты! Холоп! Я тебе говорю! Немедленно уступи дорогу!! — вновь заорал незнакомец, которому осталось едва ли больше двух десятков ярдов до моста. Я никуда не тороплюсь, впрочем, я всегда уступаю дорогу дуракам, особенно дуракам, торопящимся на свидание с собственной смертью. Я заставил своего коня пятиться, сходя с моста на берег. Но прощать хамство? Никогда!! Хотя в отсутствии доспеха и копья это не так уж и легко. Хотя и не очень сложно, поэтому я выхватил лук, намереваясь проучить этого наглого незнакомца. Я, конечно, не такой великолепный стрелок, какие были в войске короля Ричарда — они шутя попадали в фартинг, подброшенный его величеством в сотне ярдов от стрелка. Мне удавалось попадать только в подброшенное на таком же расстоянии яблоко. Впрочем, я не собирался убивать незнакомца, а только поучить его вежливости — пара стрел, ударившихся в шлем, способны научить этому любого. Конечно, если под шлемом у него не пусто. А в том, что я попаду в его шлем, я ничуть не сомневался. Увидев, что я прицеливаюсь, незнакомец поднял коня на дыбы. Что ж, прием не нов, и достаточно эффективен. Но, в данный момент незнакомцу не повезло. Я не успел спустить тетиву, как он рухнул с коня, звеня доспехами о камни моста. Я подождал немного — вдруг это некая уловка? Но видя, что незнакомец не подает признаков жизни, я подъехал к нему. Впрочем, я продолжал держать лук наполовину натянутым. В упор и этого будет достаточно, чтобы пригвоздить наглеца к мосту. Я подождал еще немного, видя что он не шевелится, убрал лук и спешился. Он, конечно же, невежда, но сегодня воскресенье и я был настроен его простить. Если, конечно его падение с коня не есть результат божественного правосудия, опередившим правосудие земное. Говорят, что хоть и редко, но все же такое случается и в этом случае я уже, увы, бессилен что-либо изменить. Но тогда его надо будет похоронить, как подобает...

Незнакомец лежал неподвижно, а его лицо показалось мне каким-то странным, слишком юным, что — ли. Я наклонился к нему, и пытаясь выяснить жив он еще или нет, расстегнул ремешок его шлема и снял его. И опешил, увидев, как из-под снятого мною шлема выпали две длинные каштановые косы.

— Святая Мадонна! — я так и замер склонившись над незнакомкой, не зная, что теперь делать. Так вот почему это лицо показалось мне излишне юным и странным!

К счастью мое оцепенение прошло довольно быстро. Я приложил пальцы к ее яремной вене и несказанно обрадовался, обнаружив, что ее сердце хоть и медленно, но все же бьется! Солнце уже было в зените, оставаться на солнцепеке на мосту, чьи камни уже начали накаляться было глупо. Подхватив незнакомку на руки, я перенес ее под сень ракит, густо разросшихся в дюжине ярдов от моста. Наши кони, оставшиеся без седоков, лениво пощипывая придорожную траву, последовали за мной. Расстелив свой плащ в тени и устроив на нем незнакомку, я вернулся на мост, подобрал ее щит, копье и брошенный мною чуть ранее шлем. Вернувшись, я попытался привести ее в чувство, бесцеремонно плеснув ей в лицо немного воды из ручья. Бесполезно, она не очнулась. Подождав немного, я сначала решил было облить ее вновь, набрав для этого полный шлем воды, но передумал и рискнул проверить правдивость легенд о том, что лучший способ разбудить спящую красавицу — это поцелуй. Опустившись перед незнакомкой на колени, я поцеловал ее в лоб. И это тоже не помогло. Может быть дело в том, что в легендах говорится о принце, а я не столь титулован? Не знаю. Я поцеловал ее еще раз. Бесполезно. Более того, повернувшись на левый бок, она поджала ноги, облизнув капли воды на губах и сложив ладошки под щекой, продолжала спать, устроившись на моем плаще как младенец в колыбели.

Я прождал битый час, надеясь, что незнакомка проснется, и я смогу продолжить путь домой. Но она и не думала просыпаться, и спала, изредка улыбаясь своим снам. Я сидел, невольно любуясь незнакомкой, и сам чуть было не уснул. "Клюнув" что называется носом, я понял, что ждать тут бесполезно, а до захода солнца лучше добраться домой. Но оставлять же ее здесь спящей... Я решительно поднялся, подвел ее коня, и попытался его вновь оседлать. Но не тут-то было. Оказалось, что она грохнулась наземь, когда попробовала поднять коня на дыбы не по вине собственной неловкости и неумения ездить верхом. А от того, что подпруга ее седла не выдержала сей маневр, лопнув, будучи очень аккуратно перерезанной на четыре пятых.

Я порылся в своих вещах, нашел более-менее подходящий ремень, которым заменил подпругу, и вновь оседлал ее коня. Затем подхватил незнакомку и взгромоздил ее в седло, а дабы она сонная не свалилась по дороге, связал ей ноги под брюхом ее коня обрезками старой подпруги.

Не смотря на то, что теперь мне надо было вести в поводу двух вьючных лошадей, закату мы все же успели добраться домой. Въехав во двор собственного замка, и освободив незнакомку от пут, я снял ее с седла и, под аханье и причитания выбежавших на встречу моей младшей сестры Агнессы, ее служанок и моей кормилицы Бригитты, командующей всем этим, отнес ее в одну из комнат для гостей. Когда я уложил ее на кровать, женщины, вытолкав меня из комнаты буквально взашей, принялись хлопотать над нашей невольной гостьей. Я не стал ни помогать им, ни спорить, стараясь остаться, только кратко рассказал, что случилось, и спустился вниз, в трапезную, собираясь хорошенько поужинать — ведь с рассвета у меня во рту и маковой росинки не было.

Я уже заканчивал свою трапезу, когда Агнесса, сопровождаемая Бригиттой, спустились в трапезную.

— И что с ней? — нетерпеливо спросил я.

— Даст Бог, жить будет, — быстро, не давая Агнессе сказать ни слова, ответила Бригитта. — Ран нет, так, пара синяков, которые сойдут не то что до свадьбы, а гораздо раньше. Когда очнется вот только неведомо. Странно, но она просто спит. Похоже, что она не только головой ударилась, когда падала, но и сонного зелья обпилась. Ладно, утром поглядим. А пока я ее заперла от греха подальше. А все снаряжение ее ко мне в комнату перенесли. Оно так целее будет. Так как, говоришь, все было?

И я вновь, но уже подробнее рассказал всю эту короткую и незамысловатую историю.

— Странно все это.. И кто желал ей смерти, перерезав подпругу ? — задумчиво сказала Агнесса. И хотя я тоже задавал себе этот вопрос, было очень уж удивительно услышать его от моей не по годам рассудительной сестры, которой всего-то десять лет.

— Ладно. Пора тушить факелы и идти спать. Что-то мы засиделись...

Вернувшись домой я увидел, что соседи, воспользовавшись смертью моих родителей и моим отсутствием, решили урвать все что возможно от наших владений. Поэтому я озаботился собрать себе новую дружину. Для начала я набрал полсотни аршеров. И хотя не все они в день начала своей службы умели владеть мечом и стрелять из лука, но я решил, что это эти недостатки пройдут со временем. Причем чем больше их будут занимать воинскими забавами, тем быстрее исчезнут все эти недостатки. Теперь я всегда просыпаюсь очень рано, летом, что называется с рассветом и начинаю утро с того, что гоняю своих новых оруженосцев и паладинов своего личного войска. Но сегодня, еще до рассвета меня разбудили громкие удары чем-то тяжелым в двери и женские крики. Я не сразу сообразил, что грохот этот не от стука в мои двери, а женские крики — не от осады замка. Похоже, что этот шум создает моя проснувшаяся невольная гостья. Приходится вставать раньше, чем хотелось бы и идти принимать гостей. Я усмехнулся от такой мысли и принялся одеваться...

-Доброе утро, сударыня! — я поздоровался вполне вежливо, но очень громко, так чтобы перекричать шум за дверью. — Надеюсь, вы хорошо почивали?

— Выпустите меня немедленно! Не то я разнесу тут все вдребезги!

— Не стоит так волноваться! И не надо ничего разносить. Сударыня, никто не желает причинять вам зла! Вы в гостях у друзей, которые о вас заботятся. Сейчас слуги принесут свечи, я найду ключ и открою дверь... Подождите немного.

— Да кто вы такой, черт подери?! — пленница продолжала кричать, но колотить в дверь все же перестала. Не то чтобы я беспокоился за сохранность дверей в моем замке — двери, сделанные из двухдюймовых дубовых досок и окованные железом, сложно за такое короткое время повредить даже норманнской секирой. Но все же зачем шуметь в такую рань?

— Не стоит поминать всякую нечисть в добром христианском доме! — ответил я, осеняя одновременно дверь крестным знаменьем.

Шум в замке разбудил не только меня, Бригитта принесла ключи, кто-то из слуг — зажженные свечи и факелы, даже юные оруженосцы и паладины прибежали полностью вооруженные. Молодцы, надо сказать, мои уроки не пропадают зря. Я открыл замок, слуги убрали засовы, и я распахнул дверь.

— Еще раз доброе утро, сударыня! — я вновь поздоровался, входя в комнату своей гостьи.

Картина, представшая моему взору была достойна кисти великого художника, во много раз лучшего чем тот, кто писал портреты моей нареченной невесты. Высокая девушка, ростом почти с меня, с красивым, слегка раскрасневшимся от волнений и бурной активности лицом, сияющими глазами, в короткой, едва до средины бедер рубашке, вооруженная длинным шестом, в котором я с недоумением признал столп, накануне вечером поддерживавший балдахин над ее ложем, она была прекрасна как античная богиня. "Афина! Афина Воительница!"— подумал я, невольно любуясь красотой своей гостьи. И да простит меня Господь за такие, не вполне приличествующие доброму христианину мысли.

— Сударыня, право же не стоит ломать мебель в доме, ставшим для вас гостеприимным. А если вам угодно заняться воинскими делами, то соблаговолите одеться как подобает, и присоединяйтесь ко мне и моим паладинам во дворе моего замка.

— Да кто вы такой, чтобы мне приказывать? — возмутилась гостья, но, все же отступив на пару шагов, она ловко опустила шест.

— Я пока прошу, а не приказываю, хотя могу и приказать. Я — Анри де Батц, граф де Кастельмор, — сказал я поклонившись. — Я очень хотел бы добавить к этим словам полагающиеся о обычаю "к вашим услугам сударыня". Но, к моему величайшему сожалению, не могу этого сделать.

— Но почему же??? — вновь вскричала незнакомка.

— Надеюсь, вы меня узнали?

— Да, но...

— Увы, но после того, как вчера в полдень, у моста Вы, хммм... столь брутально бросили мне вызов, я не смог отказаться от поединка. Фортуна была к вам не благосклонна, и в итоге вы стали моей пленницей, хотя тогда я не знал еще, кого пленил. Да, кстати, как вас зовут, сударыня?

— Мое имя слишком известно, чтобы я называла его вам!!! — и она с такой силой ударила об пол шестом, что половицы жалобно заскрипели от этого грохота.

— Даа? — я удивился такому ответу. — Ну что ж, придется вам кое-что пояснить.

Я поднял одно из кресел, опрокинутых воительницей, и утроился в нем как на троне. В конце концов я властелин этого края — могу и сидеть в присутствии дам. Немного подумав, я продолжил:

— Так вот сударыня... Если вы, дочь свободных или еще лучше благородных родителей и вам вздумалось подобно некоторым другим девицам, не пожелавшим расстаться со своими возлюбленными и последовавшими за ними в Святую Землю под видом оруженосцев... Одного такого "оруженосца", дочь шотландского тана, король Ричард даже посвятил в рыцари за подвиги совершенные ею на поле брани. Я сам был свидетелем тому. Я хоть и не одобряю такие поступки, и очень не хотел бы, что бы так делала моя младшая сестра или дочь, но я не буду мешать вам поступать так, как вам угодно. Даже если вам будет угодно свернуть себе шею. Но при условии выполнения вами рыцарский традиций, коль уж вы в это ввязались. Так вот — со вчерашнего дня вы моя пленница, как вам, надеюсь уже понятно? А традиции, о которых я уже говорил, велят отпускать пленных рыцарей за соответствующий выкуп. Я не разбойник и потому отпущу вас за вполне символический выкуп, внесенный вашей семьей. Скажем из расчета по одному динарию за каждый год вашей юной жизни...

— Вы гнусный скряга!!! Жадный ростовщик!!

— Ну что вы, сударыня! Наоборот, я безумно щедр. Вряд ли вам придется заплатить более двадцати динариев, а это во много раз меньше чем стоит ваша кольчуга или меч. Не говоря уже о прекрасном испанском коне. И это все тоже теперь принадлежат мне, кстати...

— Вы говорите как ростовщик! — невольная пленница продолжала возмущаться.

— Вовсе нет. Дело не в деньгах. Я мог бы отпустить вас и без всякого выкупа, но я хочу, чтобы вы навсегда запомнили один маленький урок. Не стоит оскорблять без причин случайных встречных, поскольку даже отсутствие у них титулов, не исключает прекрасное владение оружием... Так вот, я понимаю ваше стремление сохранить инкогнито, и нежелание обращаться за помощью к вашей семье. Но тогда вам придется самой внести выкуп и принести клятву на кресте в том, что вы из благородной семьи...

— А если я не хочу этого делать?

— Хм... Видит Бог, я не хотел этого говорить и тем более не хочу этого делать.... Не хотите внести выкуп — будете оставаться пленницей.... А возможно вы не та, за кого себя выдаете. Возможно, вы просто беглая крепостная девчонка, укравшая снаряжение своего синьора. И именно поэтому вы так спешили убраться куда-нибудь подальше?... Что ж... в этом случае я прикажу поместить вас в один из подвалов моего замка, а сам отправляю гонцов ко всем соседям, дабы выяснить, не сбежала ли от них некая непокорная крепостная девица...

— Так жестоко??

— Жестоко?? — я удивился. — Вполне справедливо и в соответствии с законом. К тому же на дворе лето, и в подвале сейчас не так уж и плохо. Во всяком случае, там даже лучше чем быть закованной в колодки посреди замкового двора... Не говоря уже о том, что наша святая матерь церковь очень не любит женщин, рядящихся в мужское платье...

— Вы подлец! — как-то очень неприятно взвизгнула гостья, и, вознамерившись снести шестом мою голову, бросилась в атаку.

Хммм, она очень ловка и сильна, похоже, у нее был хороший учитель. Я едва успел вскочить с кресла, как на несчастную мебель обрушился град ударов, любой из которых мог бы снести мне голову. Ловка, очень ловка, но у нее нет моего опыта, и никогда не было и уже не будет моих учителей.

— Стоять! Я сам!! — рявкнул я своим паладинам, заметив краем глаза, что они намерились защищать своего синьора.

Через несколько весьма неприятных для меня мгновений "враг был повержен", и я прижимал шею незнакомки к полу ее же шестом, оставляя ей возможность свободно дышать, но лишая ее возможности буянить.

— Я...я... ваша пленница... сир... — немного отдышавшись, наконец-то прошептала незнакомка. Я отбросил шест, помог ей подняться и усадил в кресло. Посидев немного молча, она тяжко вздохнула. Затем извлекла из-за ворота своей рубахи нательный крестик, и поцеловав его сказала: — Клянусь, в том, что я не беглая холопка и семья моих родителей не менее благородна, чем ваша, сир...