— Не только. Сейчас это просто брусок, заготовка с легкими набросками истребителя, а вот когда его доведут до совершенства... Кстати, как там с аэродинамической трубой? Лавочкину она сейчас очень нужна.

— Вопрос уже решен. Его известят. Хотел спросить у тебя, да все времени не было, что скажешь о Яках?

Несколько секунд я пристально рассматривал майор, сидящего в пол-оборота ко мне на переднем сиденье. Сделав спокойное лицо и полузакрыв глаза, я стал говорить потусторонним голосом:

— Я вижу! Вижу!!! Як ждет большое будущее, они станут великолепными истребителями. Немецкие летчики будут выпрыгивать из кабин, как только увидят советские Яки. Да!!! Именно Як приведет нас к победе!

— Издеваешься?— спросил Архипов, с интересом наблюдая, как я для антуража вожу перед собой руками, как будто хочу ухватить свое видение.

— Конечно. Задрали уже со своим Яком. Сколько можно говорить, я его мельком видел?! Ничего особенного сказать не могу, мне нужно посидеть в нем, полетать, в конце концов!

— Угу. Сделаем. Кстати мы подъезжаем к учебному Центру.

Об этом он мог и не говорить, на видневшемся неподалеку поле стояло несколько истребителей. В воздухе кружила восьмерка 'ишачков' разбившись на пары. Приглядевшись, я с удивлением увидел, что они делают 'карусель' используя в качестве мишени старый разведчик.

— Грубовато работают,— сказал я плюща лицо о стекло, чтобы видеть, как работают местные парни. Архипов поступил умнее он открыл окно и вместе со мной наблюдал за небом, не обращая внимание на недовольство водителя из-за того что мы на ходу выстуживаем машину.

— Заходят широко?

— Ага. В бою это важно, могут подловить... А вон та пара почти идеально сработала.

— Это которая? Та, что из пике выходит?

— Ага. О, смотрите, как они снизу атаковали в брюхо цель! Неплохо работают. М-да... Странно...

— Что?

— Знакомая техника пилотирования. Да не может быть?!

— Знакомые?— поинтересовался майор, возвращаясь в кабину.

— Да, из моего полка парни. Я их знаю, хорошо слетанная пара, сам учил.

— Кто такие?

— Капитан Горелик и сержант Турцев, его ведомый.

— Это не он командовал группой по перехвату бомбардировщиков противника?

— Он самый.

— Найдем время, пообщаешься с однополчанами.

— Вчера я их не видел. Сегодня прибыли?

— Не думаю. Может просто не видел?

— Сами бы подошли, как и все курсанты. У меня от их пожимания рука до сих пор не отошла.

— Сейчас и узнаем. Вон генерал Иволгин со своим штабом нас встречает.

Нас действительно встречали, но не у служебного вход как вчера, а у парадного. Многие командиры, да и сам Иволгин наблюдали за крутящимися в небе самолетами.

Тихо пискнув тормозами 'эмка' остановилась. Подав руку подскочившим к двери машины дежурным, я проворно вылез наружу и подхватив костыли зацокал к встречающим. Майор уровнял шаг и подошли мы вместе.

Поприветствовав друг друга, мы направились в главное здание Центра, где находилось администрация. Через некоторое время мне стало понятно, почему мы вчера подъехали к служебному входу. Кабинет Иволгина был в двух шагах, сразу после небольшой гардеробной, через две двери, а в этот раз пришлось пройти через все здание, заодно осмотрев архитектуру. Судя по всему до того как Центр въехал сюда, тут был спортивный клуб. Аэроклуб, если не ошибаюсь. Все помещения и здания были заточены именно под это. Я бы сказал, что это был образцовый аэроклуб, вряд ли такой больше встретишь.

'А не тут ли учился летать Василий Сталин и другие 'золотые мальчики'?'— мелькнула у меня мысль.

К моему удивлению мы прошли мимо кабинета генерала и направились к памятной столовой, где нас, а особенно меня изрядно попотчевали.

'Уф, я уж боялся!'— подумал я оглядываясь на входе в столовую. Накрыт был только один стол, на котором исходил паром самовар и стояли вазочки с разными печенюшками. Теперь было понятно, почему не кабинет генерала, почему-то несоразмерно со своей должностью Иволгин взял себе не самый большой кабинет. Он хоть и уютный, но небольшой. В таком составе как сегодня мы бы точно не уместились. Командиров было около двадцати, девятнадцать, если быть точным. Забавно, вчера меня встречал один Иволгин... Показывали как они ко мне относятся? Судя по вчерашним лекциям и по тому что меня сегодня пришли встречать ВСЕ инструкторы, кроме дежурного, то думаю я изрядно поднялся в их глазах. Приятно черт возьми.

Чай мне понятное дело нормально попить не дали. Пользуясь случаем инструктора по младше званием — капитаны — засыпали меня вопросами. Спокойно отвечая на их вопросы я приводил примеры из своей или чужой практики, подробно объясняя как ошибки, так и мастерство. Нравились они мне. Настоящие фанатики своего дела. Трудно не заметить в этих парнях с ранней сединой и ожогами на лицах и руках таких людей.

— Товарищ капитан говорят вы поете? Может?..,— замявшись спросил невысокий майор с ожогом на левой кисти.

— Я бы с радостью, да вот буквально позавчера врезал пару раз одной твари левой рукой, так теперь и рука и бок не в порядке. Мой врач категорически запретила две недели заниматься вокалом.

— Жаль. Один летчик привез неплохую гитару. Говорит трофей,— грустно сказал майор.

— Знаете... Один раз можно. Давайте сюда вашу гитару.

В мгновение ока у меня в руках оказалась черная 'бардовская' гитара. Сделав несколько аккордов, я негромко спросил притихших командиров:

— Кто-нибудь из вас воевал в Испании?

Оказалось, были и такие. Шестеро из присутствующих посетили небо Испании, привезя не только награды, но и память.

— Тогда это песня для вас. Скажу сразу накидал я ее за пару часов, так что на нестыковки не обращайте внимание, потом подравняю. Хорошо? Тогда начинаем. Название пока: 'Лаптежник'

Я бегу по выжженной земле

Шлемофон поправив на ходу

'Юнкерс' мой стрелою быстрой на распластанном крыле

С ревом набирает высоту

Вижу голубеющую даль

Нарушать такую просто жаль

Жаль, что ты ее не видишь, путь мой труден и далек

'Юнкерс' мой несется на восток...

Делаю я левый поворот

Я теперь палач, а не пилот

Нагибаюсь над прицелом, и снаряды мчатся к цели

Делаю еще один заход

Вижу в небе трассеров черту

'Юнкерс' мой теряет высоту

Парашют — мое спасенье, и на стропах натяженья

Сердце в пятки — в штопор я иду

Только приземлился — в тот же миг

Из кустов раздался дикий крик

Смуглолицые испанцы верещат в кустах, как зайцы

Я упал на землю и затих...

'Кто же тот пилот, что меня сбил?' —

Одного испанца я спросил

Отвечал тот длинноносый, что командовал допросом:

'Сбил тебя наш летчик Ла Кеев*'

Это вы, камрады, врете зря

В шлемофоне четко слышал я:

"Коля, жми, а я накрою!"

"Ваня, бей, а я прикрою!"

Русский ас Иван подбил меня...

Где-то там вдали родной Берлин

Дома ждут меня отец и мать

'Юнкерс' мой взорвался быстро в небе голубом и чистом

Мне теперь вас больше не видать...

Несмотря на мелкие нестыковки, летчикам песня понравилась. Получив несколько легких дружественных хлопков — о ранах помнили — все дружно решили выпить за новую песню. Чаем конечно. В период жестких тренировок в Центре был сухой закон. Через полчаса мы направились в зал. Судя по знаку, что подал вошедший дежурный генералу, курсанты уже собрались и ждали нас.

Как и в прошлый раз, встреча с лекциями прошла с полным аншлагом. Мы повторили все, про что говорили и обсуждали вчера, обсудили виденный тренировочный бой. Я легко указал на ошибки и подсказал к кому обратиться из присутствующих курсантов за советом. Кивнув на сидящих в третьем ряду капитана Горелика и его ведомого.

На сегодня я закончил лекцией о боевом применении штурмовиков. Добавив в конце:

— По моему мнению, ваш Центр должен изучать методику применения не только истребительной авиации, но и штурмовой, бомбардировочной. Те же экипажи штурмовиков Ил-2 и бомбардировщиков Пе-2 могут набраться опыта во взаимодействии с истребителями, и научиться ходить в сопровождении. Например, вывести с фронта полк на пополнение людьми и техникой. Направить их сюда, в Центр, и не только получить возможность для тренировки экипажей, но и подготовить этот полк к будущим боям по новой методике. Это относится ко всем видам авиации. Думаю, через год опыт подготовки частей к боям Центру будет не занимать. Но это мое личное мнение, как решит начальство, увидим.

После привычного банкета я все-таки встретился со своими однополчанами. Крепко обнявшись — я не подал вида, что мне больно — и прошли в кабинет одного из замов Иволгина, который легко уступил нам его на время.

— Ну, рассказывайте. Как ребята? Что в полку?— немедленно засыпал я вопросами парней.

Немного смущенно поглядев друг на друга, они отодвинули стулья от т-э образного стола, и стали обстоятельно рассказывать. Их смущение я выяснил довольно быстро. Марина. Легко хлопнув по столешнице стола, от чего парни вздрогнули, и сказал:

— Парни, я все знаю. Мне еще две недели назад Никифоров сообщил, что она встречается с новым командиром полка. Потом уж и она сама письмо прислала. Так что я в курсе, расслабьтесь.

Горелик посмотрел на сержанта и слегка хмуро ответил:

— Все равно как-то не хорошо. Ты в госпитале, а она почти сразу к майору в постель...

— Олег, перестань. Я не удивлюсь если вы объявили ей вендетту... Что правду объявили?.. Игорь, вендетта — значит месть на итальянском.

— Но все равно это не хорошо...,— начал было Олег Горелик, но я перебил его.

— Олег. У меня у самого есть невеста... Дочь комдива Миронова.

— Даша?!— изумились парни.

— Ну да. Вы что ее знаете?

— Знаком,— кивнул Горелик. Сейчас он был не таким хмурым как раньше.

— Давайте закроем эту тему. Так что там с полком?

Я с жадным любопытством слушал рассказ парней. Погибло в боях несколько хороший летчиков, которых я знал. Аэродром подскока для охотников оправдал себя на все сто. Вместе со мной и после того как меня отправили в госпиталь группа Горелика уничтожила тридцать семь самолетов противника. Причем два из них были истребителями противника. Учатся быть врага парни, учатся. Проект свернули, после того как группа нарвалась на засаду. Охотники против охотников. 'Чайки' против 'мессеров'. Счет два на два. После этого группу вернули обратно в полк, а капитана и его ведомого отправили в Центр передавать накопленный опыт. Кстати я был прав. Они прибыли вчера вечером и устраивались в общежитии, когда я вел лекции.

— Сейчас полк на переформировании. Под Москвой находится. Недалеко, километрах в шестидесяти отсюда.

— Это хорошо, можно съездить навестить их. А полк Никитина? То есть майора...?

— Рощина. Да с нами, рядом стоят тоже на переформировании. Говорят, их хотят перевооружать 'пешками'.

— Хорошая идея, но чтобы экипажам овладеть этими машинами нужно не меньше двух месяцев. Даже я не знаю всех ее возможностей.

— Наверное это так.

— А вас чем вооружать будут? Или в штурмовой полк переделают?

— Как ты?.. Ты знал?— изумились оба однополчанина.

— Подождите? Я что? Угадал?— теперь изумляться пришлось мне.

— Да, мы теперь на 'Таирах' летать будем. То есть не мы, а наш полк.

— А вы?

— А мы будем четвертой эскадрилье в полку. Истребительной. Твоя идея иметь в каждом полку одну отдельную эскадрилью для прикрытия, пошла в дело. Теперь все части так формируются.

— Чем вас вооружать будут?

— Пока сами не знаем. Говорят 'Яками'. Их тут в Центре четыре штуки, будем учится летать на них.

— Понятно. Ты тут сказал про 'Таиры', их что, выпускать стали?

— Ну да. Они получили высокую оценку в морской авиации. Вот и начали выпуск по их заказу.

— Интересная новость, а я то и не знал...

Общались мы с парнями до тех пор пока не стемнело. Я бы еще поговорил, но меня чуть ли не за шкирку вытащил из кабинета Архипов. Распрощавшись с руководством Центра и парнями мы поехали обратно в госпиталь.

— Товарищ майор, я тут при разговоре с однополчанами выяснил интересную новость. Это правда, что начат выпуск Та-3?— машина неслась по ночному шоссе, освещая дорогу тусклым светом фар. Сидевший впереди Архипов обернулся, и ответил мне:

— Уже две недели один из заводов перепрофилировали на выпуск 'Таиров', так что на сегодняшний день, уже есть шестьдесят машин. Сформировано два полка морской авиации.

— Понятно. Показали высокие результаты в бою?

— Да, летчики от них в восторге. Читал в газете, как звено лейтенанта Кашпирова уничтожило эсминец?

— Читал... Но я думал это были машины Сомина, те что уцелели?!

— Нет, оба полка уже на фронте работают по морским конвоям. Дальность у них отличная, потолок. Истребители противника не особо мешают, есть чем отбиться. Так что ты был прав отличные машины. Заказ на еще триста машин этого типа недавно поступило от командований авиации ВМФ.

— А полк подполковника Запашного? Его ведь тоже собираются переоснастить 'Таирами'?

— Однополчане рассказали?

— Да.

— Нет, их вооружат 'Илами'. У них не малый, и бесценный опыт штурмовки на 'Чайках'. К тому же начат выпуск двухместных машин. Скоро они их получат, а все 'Таиры' идут в морскую авиацию, они там действительно нужны.

— Понятно. Что я еще не знаю?

— Это ты про что?

— Какие новые машины есть? Что переделано?

— Какие переделки? Все, что было сделано ты слышал, остальное без изменений. Война, немец к самому сердцу страны рвется. Слышал, вчера по радио передавали, что оставлены очередные города?

— Слышал. Прорыв?

— Да, его закрыли, с тяжелыми потерями но все же.

— Понятно. Давайте в подробностях, что там с 'Таирами' и 'Илами'?

С интересом слушая рассказ Архипова, как тяжело было начать выпуск 'Таиров' переделывая производство фактически с нуля. Раньше этот завод выпускал АНТ-40 он же СБ. Как пробивали переделку на Ил-2 место для стрелка. Майор был прав, кроме выпуска в серию 'Таиров' и работ над 'Илами' особых новостей в сфере авиационной промышленности не было. Война. Сейчас не сорок третий год. Выпускают то что могут, что успевают.

Поездка по темной ночной Москве, бала так же приятна, как и в прошлый раз, ехали мы молча, наговорились за полчаса поездки от Центра.

Светлое пятно впереди привлекло мое внимание.

— Притормози,— велел Архипов. Открыв дверцу, он поставил одну ногу на дорогу и выпрямился.

Не знаю, что он там увидел, но вернувшись обратно, скомандовал:

— Поехали!

Источником света впереди была горящая машина освещавшая несколько силуэтов рядом. Некоторые неподвижно лежали, некоторые бегали или занимались чем-то.

— Товарищ майор, диверсанты уничтожены. Старший группы и связист взяты на дому. Оба целые,— начал доклад одетый в штатское парень, подойдя к открытому окну нашей машины.

— А куратор группы?— спросил Архипов.