Деньги не пахнут 2

  Но для кого-то это было только начало.

  — Не любопытно, зачем нужны её деньги? — голос мягкий, но с внутренним лезвием.

  — Не особенно.

  — Всё равно объясню. Прозрачность — в моих интересах. Эти деньги будут приумножены. В сто раз. В тысячу.

  Джерард обернулся. Взгляд — как сталь, чуть прищуренный, с тенью вопроса: что за чушь?

  — Через два года запустится собственный хедж-фонд. Цель — сделать его легендой. Максимальная прибыль за минимальное время. Честно? Рад бы, если бы Рейчел вложилась.

  Разговор давно перестал быть допросом. Это стало предложением. Чистым, как зеркало.

  — Значит, хочешь использовать её деньги?

  — Никто не станет заставлять. Рейчел — взрослый человек, решает сама. И речь не об использовании — о вложении. Приумножении.

  В доверии главное — последовательность. Нельзя начинать как друг, а потом открыться как финансист. Лучше сразу: финансист, который ценит её деньги. Так честнее.

  — А, вот оно что. Деньги.... Всё сразу упрощается, — Джерард усмехнулся, и в этом смешке звенела сталь. — Сколько?

  — Сколько стоит оборвать дружбу с Рейчел? — вопрос прозвучал почти лениво.

  — Не думаю, что услышу сентиментальное: "Дружба бесценна".

  А он прав. Управляющий фондом обязан знать цену всему.

  — Пятьдесят миллиардов долларов.

  В тишине воздух стал гуще. Джерард моргнул.

  — Если подпишешь чек на пятьдесят миллиардов прямо сейчас — дружба будет считаться завершённой.

  И снова тишина. На этот раз — другая. Тяжёлая, как гроза перед разрядом.

Глава 6

  — Думаешь, дружба поколеблется от звонкой монеты?

  — Иными словами, всё, что меньше пятидесяти миллиардов, нас не расшатает.

  Пятьдесят миллиардов долларов....

  Сколько дружеских отношений в этом мире не дрогнули бы под такой тяжестью?

* * *

  Джерард чуть растерялся, но быстро собрался, глаза его стали пронзительными, словно рентген. Голос же прозвучал твёрдо, как удар молота:

  — Неужели ты решил, что буду сидеть сложа руки, зная, что у тебя на уме? Поверь, сделаю так, что ты не получишь ни копейки инвестиций.

  Враждебность не пряталась — хлестала в лицо, как холодный ветер.

  Смех рвался наружу, но удалось удержать его глубоко внутри.

  Теперь в глазах Джерарда уже не маячил образ "охотника за сестрой". Нет, теперь перед ним стоял "управляющий фондом, охотящийся за её кошельком". Вся его злость отныне будет направлена не на личное, а на деньги. Это то, что нужно: разговор не уйдёт в сторону.

  — Кажется, у тебя искажённое представление о фондах. Речь не о воровстве чужих денег. Управляющий берёт лишь часть прибыли. Средняя ставка в индустрии — двадцать процентов. Клиент забирает восемьдесят, я — двадцать. Объективно львиная доля остаётся у клиента.

  — То есть, взаимовыгодная пиявка?

  — Мир зовёт это симбиозом.

  — Гладко стелешь...

  — Благодарю.

  На лбу Джерарда проступила хмурая складка. Слова раздражали его, будто комары, жужжащие над ухом.

  — Я не доверяю тому, кто только красиво болтает.

  — Абсолютно верно. Доверие к одним словам и вложения на этой основе чаще всего заканчиваются катастрофой. Поэтому существует лишь один критерий для оценки управляющего фондом — прибыльность.

  Цифры не лгут. Правда живёт только в результатах.

  Джерард пытался увести разговор в сторону, ткнуть в недостатки, но попытка сдохла, даже не родившись. Всё шло по плану — никаких отвлечений, только разговор о фонде. Джерард замолчал, будто подавился словами. Хотелось укусить — да нечем. Что ж, тем лучше. Разговор больше не свернёт с нужного пути.

  Но едва намечался переход к главному, как воздух пронзил визгливый звонок.

  Бзззззз!

  Телефон Джерарда завибрировал и запел громко, как пьяный певец в караоке. Не нужно было гадать, кто звонит.

  — Да, иду. Ничего я не сделал.

  Рейчел.

  Бросив взгляд, Джерард скривил губы в странной усмешке:

  — Договорим в другой раз.

  Он сунул в руки бутылку вина, сам прихватил ещё две и двинулся прочь, в сторону столовой.

  Топ, топ, топ.

  Тишина осталась прежней, но воздух между шагами изменился. Стало гуще, словно кто-то наполнил коридор тяжёлыми мыслями. Шестерёнки в голове Джерарда явно крутились, скрипели, искрили. План, что он так тщательно выстраивал, рухнул с грохотом.

  Первоначальная задумка была проста: проверить на надёжность. Но этот замысел был вывернут наизнанку. Всё благодаря словам Рейчел, сказанным невзначай:

  — Брат не очень жалует моих друзей... иногда он придумывает для них странные испытания...

  По её интонации было ясно: испытание не из лёгких. Но зачем принимать бой там, где победа невозможна? Даже если попытаться, всё решает личная прихоть Джерарда. Не понравился — считай, проиграл.

  Поэтому и был выбран иной путь: изменить саму природу игры.

  Ничего сложного.... Достаточно слегка изменить исходную задумку, и всё выстраивается, само собой.

  Изначально проверка должна была касаться одного мерзавца, охотившегося за собственной сестрой. Но теперь мишень сменилась: перед ним оказался фондовый менеджер, прикидывающийся доброжелателем и строящий планы на кошелёк Рейчел.

  Хищник, выманивающий чужие деньги сладкими обещаниями баснословной прибыли.

  Задача изменилась: теперь это не тест на доверие, а проверка на обманщика.

  С этой минуты единственная цель Джерарда — доказать, что Сергей Платонов жулик. Для этого придётся вскрыть его фальшивые заявления о невероятной доходности. Значит, он начнёт изучать каждую инвестицию и следить за их результатами.

  По сути, это экзамен на профессионализм. Именно такой расклад и был нужен.

  На первый взгляд — рискованно, но ситуация явно складывается в пользу Платонова. Простая часть впереди. Когда за плечами знания будущего и цепочка счастливых случайностей, победа почти гарантирована.

  Цифры будут говорить сами за себя, лишая Джерарда возможности возразить. И главное — результаты появятся быстро. Идеальная стратегия.

  Фундамент готов, но игра ещё не началась. Кнопка "Старт" пока не нажата. Что ж, тем лучше — показать всё на публике куда эффектнее.

* * *

  А в голове Джерарда клубился густой туман. Ясно одно — во всём замешан этот тип. Но зачем? Почему? Рейчел изменилась. Словно вытащила из глубины памяти давнюю мечту, от которой когда-то отказалась, махнув рукой на художественное училище.

  — Может, открыть галерею? Или создать фонд для поддержки начинающих художников.... Сейчас ведь есть возможности....

  Для Джерарда это выглядело как долгожданное обретение пути после многолетних блужданий. Казалось бы, только радоваться. Но совсем недавно она собиралась увольняться, выжидая момент, чтобы положить заявление на стол. И вдруг — такой поворот за пару дней.

  Слишком резкая перемена. Значит, был толчок. Не углублялся в это — странно, но не настолько, чтобы копать. Пока не услышал от неё о новом знакомом.

  — Есть друг, работаем вместе в Goldman.... Раньше был студентом-медиком, теперь в финансах, хочет развивать лечение....

  Холодок пробежал по спине. Слишком уж подозрительно совпало это знакомство с переменами Рейчел. Она заговорила о том, чтобы пригласить его домой. А это — шаг серьёзный, семейный. Зачем? Для неё пользы нет, одни осложнения.

  А вот для него?.. Предчувствие недоброе. И тут сообщение, поставившее всё на место:

  — Ты когда-нибудь снимала деньги с трастового фонда?

  Рейчел отмахнулась, мол, на всякий случай. Но сомнений не осталось — к ней присосался паразит. Убрать немедленно. Только время неподходящее. Сейчас нельзя допустить даже тени скандала. Джерард стоял перед самым главным испытанием жизни — тестом на наследника. Это не обычная проверка, а экзамен, который решит судьбу.

  Два дяди подумывали о выходе из бизнеса и выбирали будущего главу семейной империи. На кону оставалось двое кандидатов — мать Джерарда и он сам. Ни у одного не было большого опыта управления, но операционной деятельностью занимались профессионалы. Главная роль нового председателя — задать вектор развития.

  Мать — четвёртое поколение, Джерард — пятое. Вопрос упирался в одно: стабильность или рост? Мать, много лет заседавшая в совете, олицетворяла надёжность. Но в мире, где всё меняется слишком быстро, устойчивость легко превращается в обузу. А Джерард, выросший в эпоху цифровых технологий, чувствовал современность кончиками пальцев....

  Джерард был человеком с доказанной хваткой — шесть лет кропотливой работы, внушительный список достижений, и вот он уже финансовый директор. Но перед ним стояла преграда, куда труднее любой кризисной сделки — собственная молодость. Тридцать лет. Всего тридцать. Для консервативных старейшин это звучало как приговор. В их глазах возраст — гарантия мудрости, а юность всегда пахнет безрассудством.

  Поэтому власть ему дали зыбкую, словно лёд весной. Разрешили строить стратегии, но последний штрих, право воплощения — только с одобрения матери. Переходная мера, как сказали. Дескать, докажет — получит всё. Но что будет, если в этот момент Рейчел сунет руку в доверительный фонд? Да, забота о её возможных финансовых и эмоциональных потерях давила, но над всем висела туча пострашнее — сам вопрос наследования. Стоит сестре оступиться — и старики зашепчут: "Пятое поколение по-прежнему не знает, как устроен жестокий мир". Их предвзятость станет аксиомой.

  "Разрулить тихо. Ни мать, ни дяди не должны ничего узнать". Таков был план.

  Выяснить, кто этот "просто друг", оказалось несложно. Лишь два человека вели себя так, будто фамильные миллионы для них — пыль на ботинках: Сергей Платонов и Гонсалес. И тот факт, что Рейчел упорно делала вид, будто их не замечает, только добавил уверенности.

  Почему первым вызвали Сергея? Ответ лежал на поверхности. В отличие от Гонсалеса, увешанного брендами с головы до ног, Платонов выглядел сдержанно. Даже скромно. Правда, за этой простотой скрывались чересчур выразительная внешность и фигура, к которой девичьи взгляды прилипают намертво. "Значит, это ты, "просто друг"". Интуиция не подвела: именно этот мужчина впился в Рейчел, как пиявка. Казалось, одного предупреждения хватит. Ошибочка. Даже с метафорическим пистолетом у виска Сергей не дрогнул.

  — Да, мне это нужно, — произнёс он спокойно. Ни намёка на попытку оправдаться.

  — Пятьдесят миллиардов долларов. — И цифра легла на чистый лист так непринуждённо, словно речь шла о цене за букет роз.

  Джерард — нет, он не имел таких денег. И даже если бы имел — не отдал бы. "Да и не придётся". Манжеты на его рукавах — не просто аксессуар, а умный инструмент. Каждое слово Сергея уже осело в памяти устройства. Стоит включить запись — и Рейчел услышит истинное лицо своего кавалера. Тогда связь оборвётся сама.

  Проблема решена? Вроде бы. Но внутри росло беспокойство. "Он же понимает... не может не понимать". Платонов выглядел чертовски умным. Конечно, он догадывается: разговор попадёт к Рейчел. И всё же говорит вещи, которые могут похоронить его? "Значит, ему плевать на разоблачение?" Он заявил, что ему нужны инвестиции. И сказал это с такой уверенностью, что воздух будто уплотнился.

  — Умножу. В сто, в тысячу раз.

  Эта улыбка... дерзкая, светлая, как у человека, у которого в рукаве козырь. Видимо, план у него действительно есть. Возможно, это приманка для инвесторов. Но если он решит сыграть эту карту при матери — вот тут начнутся настоящие проблемы. Не потому, что она поверит в красивые обещания. Нет, под её мягкой оболочкой прячется сталь материнского рода. Её так просто не провести.

  Опасность в другом: если Сергей начнёт дерзить, мать устроит дотошное расследование. А там всплывёт всё — и роман Рейчел, и... возможно, даже история с фондом. "Тихо не выйдет". Пора менять тактику.

  С тех пор для Джерарда существовала лишь одна цель: доказать всем, что всё под контролем, что внимание его остро, а разум холоден. Мать должна увидеть — подозрительную фигуру, приближающуюся к Рейчел, заметил он раньше всех. И, конечно, настало время показать, что наследник готов к любым поворотам, умеет действовать хладнокровно и точно.

  Столовая встретила мягким светом люстр и тихим звоном приборов. Джерард шагнул к матери, держа в руках бутылку вина, холодную, как зимнее утро. На тёмной этикетке золотом переливались буквы редкого урожая.

  — Подойдёт ли это? — спросил он спокойно.

  Вино из закрытого сейфа. Каждая бутылка там — как драгоценность. Этот жест должен был сказать больше слов: Сергей Платонов был отведён в комнату с сейфом. Прозрачный намёк, понятный без объяснений.

  — Отличный выбор, — губы матери тронула улыбка, тёплая на вид, но в её блеске таилась холодная настороженность. И этот блеск был направлен на Сергея. — Прошу, присаживайтесь. Наверное, вы устали. Как всегда: мягкость в голосе, но за ней скрытый расчет. Джерард понял — сигнал получен. Осталось только одно: когда Сергей попробует перетянуть симпатии матери, нанести удар точно и бесшумно, как это делает настоящий наследник.

  — Раньше вы говорили, что в сделках слияний и поглощений главное — опыт? — голос матери прозвучал негромко, но чётко, словно лезвие.

  Разговор пошёл о том, что было больной темой: M&A. Джерард уже несколько месяцев толкал идею агрессивных поглощений, чтобы расширить влияние семьи, но мать сомневалась. Может, именно поэтому она пригласила коллег Рейчел: послушать чужое мнение, сверить, как врач проверяет диагноз.

  Но вот досада — Сергей работает в отделе слияний и поглощений. Если он скажет что-то убедительное, атака на него станет куда сложнее. Однако тот сидел молча, будто разговор его вовсе не касался.

  Ответил громогласный Лентон — мужчина с тяжёлым голосом и заразительным смехом. Его слова резали тишину, как нож:

  — Всё решает рост ценности компании после сделки. Но чаще бывает наоборот: семьдесят процентов сделок оборачиваются убытками! Всё из-за переоценённых синергий или ошибок в расчётах времени. Возьмите AOL и Time Warner — крупнейшее слияние в истории, а через пару месяцев лопнул доткомовский пузырь, и они потеряли миллиарды. Культуры компаний не совпали, началась внутренняя анархия, и на кризис они оказались глухи....

  Сергей оставался недвижимым, резал мясо тонким ножом, будто этот спор не стоил и медного гроша. Но Джерард чутко следил за каждым его движением.