Солнца неподвижно зависли в зените, заливая мир жгучими лучами. Рин щурилась, поглаживая махонького дракончика по золотистой спинке. "Оказывается, бабье лето есть и здесь." — промелькнула ленивая мысль. Жара стояла несусветная! А ведь Зуан говорил, что уже скоро осень. Осень... Рин вздрогнула. Осень принесет дожди...

— "Зуан, ну что там?"

— "А ничего. Никакой активности. Неужели подавили перед отлетом?"

— "А что там было?"

— "Точка ПВО. И серьезная."

— "Нету?"

— "Ну, я не вижу."

— "А что видишь?"

— "Руины." — пришел лаконичный ответ.

— "Летим?"

— "Надо бы еще проверить..."

— "Зу..."

Что-то в оттенке мысленного голоса Рин вызвало у росса неприятный холодок по всей длине позвоночника.

— "Рин?"

— "Мне тут не нравится!"

— "Возвращаюсь!"

Рин сумрачно кивнула, рассматривая катер. Они умудрились найти единственное ровное место на гряде: небольшой выступ скальной породы, нависающий над рекой как язык. На глаз вроде бы все крепкое и монолитное. Катер поместился идеально. Вон как гордо стоит, даром что такой затасканный. Рин отчего-то полезла в машину, подцепила оба их рюкзака, пинком ноги отбрасывая их к карнизу, сгребла куану в охапку и выбралась из катера.

Ничего.

Может, показалось?

И тут камень затрещал. Надсадный сухой хруст пронзил мозг волной паники, дракончики зашебуршились, Рин поджала ноги, вжавшись в камень. А узкий выступ пород медленно и величественно съезжал вниз, ломался и крошился. Катер завалился на бок и рухнул в бездну, унося с собой их надежды на хоть какое-то укрытие.

Зуан выскочил на карниз и резко затормозил, балансируя на самом краю пропасти. В воздухе все еще кружилась пыль и мельчайшее каменное крошево, еще не затих грохот обвала. Смуглое лицо воина побледнело, всего на мгновение он подумал... но нет, вот она, тоненькая нить контакта. Дрожит, вибрирует...

— Рин!

Его голос эхом заметался в скалах, дробясь и отзываясь ехидным эхом. В ответ — тишина.

— Рин!!! Рин!

В глубоком, густом голосе прорезалась паника. Воин заметался по краю обрыва, всматриваясь вниз, пытаясь найти взглядом, боясь найти...

— Зу!!!

Он едва расслышал тихий дрожащий голосок, он резко развернулся, метнувшись на этот едва-едва слышный шепот. Вот она! Рин сидела на самом краю, судорожно вцепившись в камень побелевшими пальцами. Махонькие дракончики попискивали от страха, прячась в ее волосах, и лишь крохотные бусинки черных глаз блестели в рыжей гриве. Воин подскочил к девушке, обнял ее, осторожно разжимая сведенные судорогой пальцы.

— Зуан! Оно... оно... внезапно... — Рин всхлипнула, прильнув к теплому крепкому плечу.

— Все нормально, Рин, все нормально.

— Зу... мы потеряли катер!

— Да пропади он пропадом этот катер!

— Я... Я почувствовала напряжение породы... Я не была уверена... Оно... без предупреждения.

— Проклятье! — Зуан заглянул в пропасть. — Так не вовремя!

— Катер того... Что делать будем?

— Надо спуститься в "Град", и найти заброшенный пост. Или захватить. Не уверен, что смогу взять пост... и выжить при этом!

— Значит, отпадает. А как спускаться будем? — спросила Рин, задумчиво рассматривая отвесные скалы.

— Проход есть. На гребень, с которого я рассматривал руины точки ПВО. Но спуститься там будет сложно.

— Но реально?

— Вполне.

— Ну что, пошли тогда. — Рин вздохнула, поглаживая дракончика. — Проклятье! У меня чуть сердце не стало, когда эта хрень рухнула!

Зуан улыбнулся, помогая ей подняться. Рин еще несколько вздрагивала, дергаясь при каждом шорохе, но вскоре ее попустило.

На гребень хребта поднялись без особых хлопот — скальный карниз довольно широкий, да и подниматься было легко. Отсюда открывалась великолепная панорама лежащего впереди горного массива. Почти у самого горизонта матово поблескивало далекое озеро Тирис, откуда брали начало все реки в этой части гор. С севера вставала могучая каменная гряда, протянувшая через всю западную часть и разрезающая горы, словно ледокол тонкий лед, и сходящая тремя хребтами в серию глубочайших ущелий и широких плато, которые и начинали "Град" с западной стороны. На востоке, почти в самом центре горного массива, маячили далекие пики уходящих за облака гор. "Град" устремлялся к ним пятью хребтами, которые, начинаясь с глубоких расселин и ущелий, поднимались и почти по прямой уходили на восток. Между ними зеленели пятна горных плато, соединенных серыми ниточками перевалов и накатанных варсами естественных дорог, созданные оползнями и многочисленными искусственными лавинами от взрывов. На юге горы уходили в океан и впадающую в него реку. И везде, по всей площади "Града" как рассыпанное конфетти зеленели пятнышки горных плато.

— Зу, а куда мы пойдем?

— Не знаю, Рин. — Зуан устало опустился на камень. — Мы работали по другую сторону перевала. В "Граде" я был всего пару раз. Надо спуститься вниз и выйти в систему плато. Перевалы между ними выглядят, как природные дороги. Ишон ими постоянно пользуются. И в этой системе их посты. Может, найдем какой-нибудь заброшенный пост. Если повезет.

— Если.

— Если. — росс вздохнул. — Одна-единственная ошибка, а сколько за нее приходится платить.

— Так всегда.

— Да. Всегда. Идем?

— А что еще делать? Пошли.

Зуан встал. Последний раз осмотрел "Град" сверху. Вздохнул. На плече вопросительно пискнул куану. Зверек поднял голову, заглядывая махонькими черными глазками в зеленые глаза воина и так доверчиво, так жалобно... Зуан погладил пернатую спинку, почесал тоненькую перепонку, вздохнул еще раз, и ступил на крошащийся каменный спуск.

Три дня спустя

Глухо бухнул еще далекий гром. Небо, черное от тяжелых грозовых туч, нависало над головой, словно пресс. В узком каньоне пронзительно завыл ветер. Тонкий злобный вой вибрировал, отражаясь от скал, дробясь и гудя в густом воздухе. Тяжелая предгрозовая атмосфера давила, насыщенная энергией. Казалось, воздух загустел настолько, что его можно отрезать ножом. Незримая рука вытянула из мира краски, набросила тяжелое покрывало сумрака. Ветер вздымал бурунчики песка и дорожной пыли.

Начало осени. Конец надеждам.

В пещеру проскользнул Зуан, неся на плече выпотрошенную тушу. Гулко грюкнул гром. Росс вскинул голову, хмуро рассматривая небо.

— Уже скоро. Фронт приближается.

Он скинул тушу на пол пещеры, тряхнул головой. Легкое облачко песка и пыли насмешливо осело на его плечи.

— Все пропылено. Пока не начнется ливень, мы будем в пыли.

— А потом в болоте. — тихо сказала Рин.

— И надолго. — Зуан устало опустился на камень. — Нужно подниматься выше на хребет. По этим ущельям проходят такие сели, что вспомнить страшно! После первого же ливня появится риск.

— А что там, выше?

— Еще не знаю. Уже поздно куда-то идти. Завтра с утра надо уходить отсюда.

— Надеюсь, успеем.

— Посмотрим. Кто же знал, что шторм придет так скоро? — Зуан тряхнул головой. — Никогда не угадаешь.

— Зу... ты посмотри, что делается!

В голосе Рин появились странные интонации. Зуан подскочил к выходу из пещеры и выглянул наружу. Его пальцы с силой сжали край скалы. Лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Началось!

Снаружи стремительно темнело, тучи набирали силу и тьму с непостижимой скоростью. Каньон погрузился во мрак. Ослепительно вспыхнула молния, могучим разрядом прочертив небо. Гром грянул так, словно раскололся свод небес. Отблески молний метались по тучам, гремел грохот рвущихся небес. Первые тяжелые капли упали на землю, взметая в воздух еще сухую пыль. Ослепительная вспышка, грохот грома, и ливень стеной обрушился на землю.

Тихий голос Зуана едва-едва пробивался сквозь непрерывный грохот грома:

— Рин, я... я не знаю, как мы это переживем. Я сделаю все, что в моих силах.

— А большего от тебя и не требуется. — Рин присела возле него на камень. — Что-нибудь придумаем.

— Да. — воин встряхнулся, отгоняя накатившую было апатию. — Костер сделаешь?

— Сейчас.

Рин прищурилась, представляя себе ярко пылающий костер, в груди заныло, раздался хлопок, в лицо пахнуло жаром, и вот над полом пещеры весело запылал костер, неподвижно зависнув в воздухе в полуметре над камнем. Мгновение, и над костром зависла тушка, медленно вращая вокруг оси.

— Вот видишь, уже контролируешь создание костра.

— Ну, разве что. — фыркнула Рин. — А дерево помнишь?

— Помню.

— Это я еще не контролирую. Как и все остальное. — девушка вздохнула. — Но кое-что новенькое появилось.

— Покажи. — Зуан устало сел на камень.

Рин вытянула руку вперед, едва заметно шевеля пальцами. Над ладонью образовалась темная точка, мгновение, вспышка, и между пальцами завис переливающийся шарик сочного фиолетового цвета.

— Как тебе?

— Красиво. — Зуан склонил голову набок. — А что оно такое?

— Понятия не имею.

Черная бровь выгнулась дугой, придавая лицу росса вопросительно выражение. Рин замялась.

— Ну, я действительно не знаю, что это такое. Я научилась делать их разного цвета и размера.

— А практическая польза?

— Ну... освещение, например. — шарик засиял, словно крохотное светило, заливая пещеру мерцающим светом.

— А еще?

— Ща проверим!

И прежде, чем Зуан попытался ее отговорить, шарик рванул вверх, проплавляя огромную дыру в потолке. На пол закапал раскаленный камень.

— Мило. — спокойно сказал Зуан, отодвигаясь от светящихся капель. — Какая мощность?

— Ну... любая.

Росс замер.

— Как, любая?

— Ну, просто любая. — над ладонью девушки засверкал белый шар, зме?ящийся молниями и искрами разрядов. — Я ничего поч?ти не чувствую при их создании. Их клепать, как раз плюнуть. Усилие где-то такое же.

— А последствия? — росс с опаской рассматривал сияющее творение взбалмошной девчонки.

— Никаких. — Рин пощупала шарик. — Я его ощущаю на ощупь, словно клок ваты. Чуть покалывает пальцы. На, по?трогай.

— Я его взять не рискну.

— Тебе ничего не будет.

Рин бросила переливающийся шар россу. Зуан поймал его рефлекторно, сжав в ладони. На мгновение показалось, что в руке неизмеримо раскаленная звезда, что рука сейчас вспыхнет в огне, но... что-то... сдвинулось, изменилось, и вот под пальцами мягкий, пушистый шарик, слегка покалывающий кожу разрядами.

Зуан подбросил шарик, задумчиво его рассматривая.

— Странное ощущение. Словно зверек в ладони.

— Ластится, правда?

— Да, есть похожее ощущение. — Зуан склонил голову набок. — А что, если...

Шарик послушно вспорхнул над ладонью, завис в воздухе, вспыхнул ярче, описал круг и вернулся в ладонь.

— Он тебя слушается!

— Но сделать такое я не могу. — Зуан взглядом подвесил шарик над потолком пещеры. — Вот и свет. Сколько он продержится?

— До утра.

— Хорошо. Нам придется переждать первый ливень, и надо уходить из пещеры. Пока нас не залило. Видишь, появляется ручей?

Рин вопросительно кивнула на тоненькую струйку воды, текущую по дну каньона.

— Да, это. Скоро он станет глубиной в три моих роста. А то и глубже.

— Нас затопит.

— Сразу же. Первый ливень идет два-три дня, потом переходит в мелкий дождь тоже на три-четыре дня. За это время надо найти новое укрытие. Эти три-четыре дня самые опасные, — пойдут сели. Каньон иногда затапливает доверху.

— Неужели настолько?!

— Да, настолько. Корромин уникальный мир, собственно, поэтому мы за него держимся.

— А что в нем особенного?

— Слишком много загадок. — Зуан подсел ближе к костру.?-Ишон не интересуются ими, они многие тайны и не заметили, даже проходя мимо них. Почему у планеты такое переливающееся небо? Куда девается эта масса воды? Ведь ливни идут без перерыва всю осень, снег сыплется всю зиму, наваливая огромные сугробы! А весной все это добро тает.

И куда уходит вода? На равнине болот нет, уровень океана стабилен, вода просто исчезает. Но куда? А руины за экватором? Там же похоронены огромные города! Никаких следов разрушений, никаких катастроф, войн или еще чего-то такого. Но население город не покинуло. Он завален телами. Просто колоссальный могильник! Что там случилось? Почему в центральном храме высечена в камне фигурка крылатой девушки? На лицо то ли ишон, то ли мы... не разобрать. Город работает как огромный генератор, но куда уходит энергия? Это лишь одна из тысяч загадок. И еще. Как думаешь, сколько лун у Корромина?

— Четыре.

— Две.

— Зу, на небе четыре луны!

— Физически у Корромина два спутника. Я сам видел с орбиты. Так вот. Алой луны нет, и этого пятнистого золотисто-зеленого колосса тоже нет. Их вообще не существует! Так откуда они на небесах? Это не иллюзия. Мы просчитали, они вполне явственно влияют на приливы и жизненный цикл биосферы планеты. Особенно алая. Так что же это? Ответа нет. Мы даже не приблизились к пониманию этого феномена, и он не столь уникален. На моей родине, на Роринари, существует легенда о Черной Луне, которая приходит в мир раз на сто двадцать десятилетий. Один цикл, так сказать. Мы долго считали это лишь легендой, хотя в летописях она указана четко, ей приписываются всевозможные и часто пугающие свойства. Черная Луна — один из центров наших поверий. Притом крайне мрачный центр. Именно ее цикл прихода стал основой нашего счисления. Сто двадцать. Основная цифра, кратно которой у нас высчитываются единицы счисления.

— И что оказалось на проверку?

— Черная Луна вновь пришла в наш мир.

— Когда?

— Двадцать восемь лет назад. Ровно на сто двадцать мат. И исчезла без следа. Она делает лишь один быстрый круг по небу, оставляя за собой черный шлейф. Не важно, когда она приходит — утром, ночью или в середине дня. Едва ее диск поднимается над горизонтом, на мир опускается ночь. И лишь когда луна уходит за горизонт, течение времени восстанавливается. На момент прихода Черной Луны, Роринари постоянно снималась и просвечивалась из космоса массой спутников, да и кораблей на орбите болталось, как мошкары на болоте. На эти сто двадцать миат планета исчезла для них. Стала непроницаемой и невидимой, хотя визуально никаких изменений не было. Это еще одна загадка нашего мира. Черная Луна. Я никогда не видел ее, и никогда не увижу.

— Ты родился, когда она была в зените? — совершенно спокойно сказала Рин. Скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Да. Я родился под Черной Луной. Это скрыли. Официально считается, что я родился до ее появления.

— А на самом деле?

— На самом деле, я появился на свет именно в эти сто двадцать миат. Хуже другое. Мать сказала, что я молчал. Не издал ни звука, пока Черная Луна не закончила круг над планетой.

— Это что-то значит?

— Говорят, да. Но что именно? Это от меня утаили. Я знаю, что отец знает правду. Но молчит. Я хочу узнать, что значить — родиться под Черной Луной.