Деньги не пахнут 3

 Epicura наняла Goldman именно за умение раскладывать такие трюки на винтики и собирать собственные, зеркальные конструкции. Получался своеобразный поединок: "реверс-инжиниринг против реверс-инжиниринга". Добби хотел, чтобы этот проект прошёл через мои руки.

 Вздох застрял в груди: времени не хватало, а куда важнее было разгадать намерения генерального. Все эти бумаги казались мелкой вознёй на фоне главной задачи.

 Через стол, развалившись на спинку кресла, сидел Крис — назначенный в ту же команду.

 — Может, лучше тебе, старший, взять на себя? Опыт-то у тебя больше, — слова прозвучали почти просьбой.

 Крис даже головы не повернул:

 — Сначала ты глянь, потом я посмотрю.

 Упрямство так и сочилось в его тоне. Поражения он так и не признал: Пирс поддержал меня на совещании, встреча с генеральным досталась мне, но Крис цеплялся за остатки престижа. Впрочем, зачем спорить? Иерархия всё равно расставит всех по местам.

 — Мне нужно готовиться к поездке, — заметил я.

 — Этот документ и есть подготовка, — холодно отрезал он.

 — Нужны материалы, которые помогут в разговоре с генеральным.

 — А ты чем, думаешь, сейчас занимаешься? — и с хмурым видом он поднялся, пересёк комнату и заглянул в экран.

 Быстрый взгляд, и уголки губ изогнулись в презрительной ухмылке:

 — Рецензии ресторанов? Вот это подготовка!

 На мониторе действительно пестрели отзывы о "Harbor Lobster". Иногда именно такие мелочи — жалобы на пересоленный суп или восторг от свежих булочек — помогают ухватить ниточку.

 — Лучше бы ты собрал нормальные цифры и отчёты, а не тратил время на чепуху, — буркнул он.

 Внутри было спокойно:

 — Представь, если генеральный спросит вдруг, был ли я там. Что ответить? Отмахнуться? Это выглядело бы оскорбительно.

 — Скажи хоть что-то. Хоть малость, — отрезал он.

 — Ничего сказать не смогу. Никогда там не был.

 — Серьёзно?

 — У меня аллергия на моллюсков.

 "Harbor Lobster" — сеть, построенная на морепродуктах. Причины заглядывать туда отсутствовали напрочь.

 — Но хотя бы надо знать, что там за формат: буфет это или ресторан с заказом, чем кормят, какая атмосфера. Нужно иметь возможность убедительно соврать, если прижмут, — голос прозвучал спокойно, без тени сомнения.

 Крис, нахмурившись, коротко кивнул Добби — мол, сам возьмёт материалы на себя.

 Да, раздражал этот человек до невозможности, но и польза от него была. Иногда он превращался в дополнительную пару рук. Два Добби в одном проекте — звучало уже не так плохо.

 — Кстати, а ты сам бывал в "Harbor Lobster"? — прозвучал невинный вопрос.

 — Нет, — последовал короткий ответ.

 Крис, услышав вопрос, перекосил лицо так, будто прозвучало оскорбление, и с раздражением пролистал бумаги — резкие хлопки страниц отдавались в тишине комнаты. Разговаривать он явно не собирался.

 Пришлось повернуться к Добби.

 — Ты? — короткий вопрос прозвучал почти шёпотом.

 Добби почесал затылок, усмехнулся неловко:

 — Раньше бывало, заходил. Но теперь... это место для студентов. Сейчас туда дорога вроде как закрыта.

 Фраза повисла в воздухе, и он осёкся. Казалось, стоит нажать — и вырвется что-то ещё, но слова так и не прозвучали.

 — Что значит "такое место"? — последовал уточняющий вопрос.

 — Не знаешь? — удивление мелькнуло в его глазах.

 — Уже говорил: никогда там не был.

 Добби отвёл взгляд, пожал плечами.

 — Да это же ресторанчик для тех, кто считает каждую копейку. Цена и качество — вот и всё. У меня с деньгами порядок, если захочется омара, пойду куда моднее.

 Для Epicura это звучало как приговор. В девяностых "Harbor Lobster" был символом достатка, блистательной эпохи семейных ресторанов. Теперь же от былой славы остался лишь тусклый отблеск. Впрочем, естественно — время безжалостно к старым трендам.

 И всё же что-то в словах Добби царапнуло изнутри. В его тоне слышалось не только презрение к устаревшему заведению, но и какое-то внутреннее отчуждение, словно это место стало чужим, недостойным его присутствия.

 Мысли закрутились: а не спросить ли других?

 В соседних отделах на вопрос откликнулись с тем же оттенком снисходительности:

 — "Harbor Lobster"? Когда-то омары считались чем-то особенным, но...

 — Зачем туда ходить? Еда посредственная, атмосфера тоже.

 — Ха-ха, давно вырос из таких заведений. Кстати, Шон, ты ведь собираешься расширять круг инвесторов фонда?

 Каждый раз сквозило одно и то же: лёгкое пренебрежение, тонкая черта, отделяющая "их" мир от дешёвых сетевых ресторанов.

 Становилось ясно: сотрудники Goldman — люди с высоким доходом. Для них подобные заведения выглядели не иначе как забавный пережиток. Значит, стоило поискать информацию в другом месте.

 Спустившись вниз, удалось застать охранника — крепкого мужчину лет сорока с широкой грудью и густым басом. Скука на лице сменилась оживлением, когда прозвучал вопрос:

 — "Harbor Lobster"? Давненько не был. Последний раз, кажется, на день рождения заглянул. А что?

 — Говорят, там всё изменилось. Атмосфера, подача..., — слова были осторожны, словно пробный камень.

 Охранник потер подбородок, нахмурился, потом махнул рукой.

 — Не знаю. Может, так и есть. А ты туда ходишь? Думал, такие, как вы, рыбу сырую едят.

 "Такие, как вы?" — знакомый укол. Причём здесь русские и Япония. Хотя.... Не факт, что охранник найдёт её на карте. Впрочем, удивляться было уже бессмысленно.

 — Едим по-всякому: и сырой, и на пару, и на гриле, — прозвучал ответ.

 — Понятно....

 Слово "американский" прозвучало как бы додумывая. Паспорт давно подтверждает гражданство, два десятка лет жизни здесь, но чужаком всё равно остаёшься. Для многих граница проходит не по документам, а по глазам, коже, волосам.

 Охранник расплылся в смущённой улыбке:

 — Ха-ха, извини, без обид. Всё равно вам лучше живётся, чем нам.

 И в этих словах, сказанных будто между делом, чувствовалась горькая правда.

 Охранник лишь рассмеялся в ответ на неловкое извинение:

 — Всё нормально. Да и "Harbor Lobster" — это место, где кормят едой, которая нам по душе.

 — Едой, что вам по душе?

 — Жареным. — Его улыбка сказала больше, чем слова.

 В тот момент многое стало проясняться.

 Вернувшись в отдел, удалось наскоро набросить пальто на спинку кресла и обронить в сторону Криса:

 — Уйду поужинать.

 Тот сразу прищурился, с недовольством буркнув:

 — Перед командировкой у тебя время есть на рестораны?

 — Это не просто ужин. "Harbor Lobster". Было бы странно сказать директору, что ни разу там не был.

 Упоминание встречи с генеральным директором подействовало сильнее любого аргумента — собеседник замолк. Вечером дорога привела к единственному в Манхэттене филиалу "Harbor Lobster". В одиночку идти туда было бы чересчур неловко, поэтому компанию составила Рейчел.

 — Сколько вас будет? — спросил официант у входа.

 — Двое.

 Места выделили сразу — у окна, в зоне сквозняка, где воздух с улицы обдавал прохладой. Стеклянная витрина открывала панораму шумной улицы, но вместо уюта появилось раздражение.

 — Простите, а можно подальше, внутрь?

 — Внутрь? Но ведь это лучший столик в зале... — официант замялся, явно не желая утруждать себя поисками.

 — Поток воздуха прямо в лицо. Я слишком чувствителен к холоду.

 — Эм... что?

 — И, к тому же, по фэн-шуй здесь неудачное место.

 В глазах официанта промелькнуло недоумение, но спустя миг он кивнул с видом понимающего и предложил другой вариант. И снова отказ.

 — Здесь тоже нехорошо. Перегородки с обеих сторон перекрывают движение энергии.

 Чем абсурднее звучало оправдание, тем внимательнее официант относился к словам, будто сталкивался с проявлением загадочной иностранной традиции. Вежливое уважение пересилило недовольство. Несколько пересадок — и наконец удалось устроиться.

 Но едва усевшись, пришлось задавать новый щекотливый вопрос:

 — Есть ли блюда, которые можно подать человеку с аллергией на морепродукты?

 Официант бросил взгляд, полный недоверия, как будто в голову не укладывалось, зачем человек с такой проблемой пришёл в ресторан омаров. Впрочем, профессионализм взял верх:

 — В меню есть позиции без морепродуктов, но кухня использует общие приборы. Я уточню у повара, возможно ли отдельное приготовление.

 Через пару минут вернулся с улыбкой и предложением — паста без малейшего риска.

 — Ты уверен? А если случится реакция..., — Рейчел говорила тревожно, но ответ прозвучал спокойно:

 — Всё в порядке. При себе автоинъектор.

 Официант удалился, а за столом повисла короткая пауза.

 — Шон, а ты правда веришь во весь этот фэн-шуй? — Рейчел покосилась с искренним удивлением.

 — Не особенно. Просто дело связано с "Harbor Lobster", захотелось испытать всё самому.

 Она рассмеялась, кивнув в сторону ушедшего официанта:

 — Значит, проверял их сервис? Тогда признаю — сработало. Он был на редкость обходителен.

 Все причудливые уловки с пересаживаниями и разговорами про фэн-шуй имели лишь одну цель — прочувствовать атмосферу заведения изнутри, уловить её оттенки.

 Рейчел, словно дожидаясь удобного момента, вытащила из огромной сумки пухлую пачку бумаг. Шуршание страниц перебило гул зала.

 — Шон, взгляни, пожалуйста! Тут снова про рапамицин. Первое средство, что мы будем рекомендовать пациентам. Вроде бы всё ясно, но кое-где формулировки мутные, а объяснять придётся своими словами.... Удобно, когда рядом коллега с медицинским дипломом!

 В последнее время такие ситуации стали обычным делом — при каждом удобном случае Рейчел приносила кипу документов и осыпала вопросами.

 Официант, словно спаситель, наконец принёс блюда. Пар от тарелок поднимался лёгкими завитками, наполняя воздух ароматом чеснока и сливочного масла. Рейчел убрала бумаги, сосредоточившись на еде.

 Пауза позволила задать давно назревший вопрос:

 — С Киссинджером доводилось общаться лично?

 — Несколько раз, — ответила она, и облегчение мгновенно коснулось души.

 Истории, что последовали, были неожиданно интересны. Когда Рейчел выбирала карьерный путь, старый стратег предложил место в своей консалтинговой фирме, но парадоксально — посоветовал отказаться. "Стремись к большим идеалам, пока молода", — сказал он.

 — Обычные люди живут расчётами, но всегда нужны те, кто смотрит в небо, — пересказывала она его слова, улыбаясь своим воспоминаниям.

 Удивительно: человек, прославившийся как мастер холодной логики и геополитических комбинаций времён Холодной войны, вдруг поддержал романтическую веру в высокие идеалы. Даже её наивность он посчитал ценностью.

 Может быть, именно по этой причине Киссинджер симпатизировал и Холмс. Та же возвышенная риторика: "мир без болезней", образ спасительницы, несущей людям новую эру.

 Задача становилась сложнее, чем предполагалось. Девяносто первый год жизни — время подводить итоги. И если для Киссинджера проект "Theranos" был не просто бизнесом, а символом личного наследия, убедить его сухими расчётами прибыли было бы невозможно. Когда в игру вступают идеалы, разум легко уступает место самооправданию. Именно поэтому он так быстро поверил обману Холмс.

 Ужин завершился. На стол легла счётная книжечка. Щедрые двадцать долларов чаевых заставили официанта расплыться в искренней улыбке:

 — Да вы что, мне даже весело было!

 Хорошо, если и с другими гостями он будет так же добр, даже если услышит ещё не одну нелепую историю про энергетические потоки и "удачные места".

 На улице, среди ярких огней Манхэттена, прохладный ветер тронул лица.

 — Ты выглядишь так, словно произошло что-то хорошее, — заметила Рейчел, всматриваясь в выражение лица спутника.

 — Сегодня удалось найти важную подсказку.

 — Подсказку? Какую же?

 — Ключ к загадке, что долго мучила.

 Правда, и впрямь удалось. Наконец-то стало ясно, что за "бомба замедленного действия" скрывается за брендом. Ответ оказался простым, но весомым: основную часть публики "Harbor Lobster" составляли афроамериканские клиенты.

 Глава 7

 Утро командировки началось ещё в полумраке. Часы показывали шесть, когда у терминала Ла Гуардии встретился Пирс. Воздух пах сдобой из соседнего киоска и смесью кофе с дешёвым одеколоном, просачивавшимся через щели в стеклянных дверях.

 Головной офис "Эпикуры" находился во Флориде — каких-то три часа лета от Нью-Йорка, будто рукой подать. План был прост: вылет на рассвете, возвращение к вечеру.

 — Окно или проход? — небрежно спросил Пирс, поправляя воротник пальто.

 — Проход.

 Дальше всё превратилось в череду тягучих ожиданий. Очередь на регистрацию, очередь у рамки, очередь у посадочных ворот... Каждый шаг сопровождался шарканьем чемоданов по плитке и недовольным покашливанием пассажиров. Казалось, сама система создана для того, чтобы испытывать терпение.

 Воспоминания о прошлой жизни накатывали невольно. Тогда перелёты выглядели иначе: гладкие кожаные кресла частных джетов, тишина, где звуки турбин напоминали лишь далёкий гул. Время стоило дороже денег, и люди готовы были выкладывать десятки тысяч только ради того, чтобы сберечь лишние часы. Теперь всё иначе — роль новичка в компании обязывала довольствоваться самым обыденным.

 Салон встретил духотой и теснотой. Обшивка кресел пахла вытертым синтетическим волокном, подлокотники липли к пальцам от бесконечных прикосновений чужих рук. Колени упирались в спинку впереди, и даже вытянуться было невозможно.

 — Это ведь раньше был первый класс, — заметил Пирс с усмешкой, наклоняясь ближе. — Перевели в бизнес, чтобы сэкономить.

 В его голосе звучала едкая насмешка, а глаза сверкали тем особым блеском человека, умеющего читать чужие лица.

 — Недовольство прямо на лбу написано.

 — Просто устал.

 — Или привык к такому уровню жизни, что бизнес-класс уже в тягость?

 Дар Пирса раздражал — каждый жест, каждую тень эмоций он улавливал безошибочно, словно человеческий детектор лжи.

 — Материалы покажи, — сказал он наконец.

 Тонкие листы зашуршали, когда он начал перелистывать страницы. Щёлканье ногтей по обложке звучало размеренно, будто метроном. Каждая строчка подвергалась придирчивому взгляду.