Тринадцатое небо

Та радостно встрепенулась: — Ты снова вернулся рано!

— Я подремлю вместе с тобой ..., — Мукеш сел рядом, погладил любимую по руке, положил голову ей на колени и моментально уснул.

Алина тихонечко поглаживала его шевелюру и мысленно благодарила богов за то, что любимый вернулся домой, а не остался в гарнизоне...

— Господин, стол накрыт, — разбудил его появившийся на балконе шудр.

Мукеш потянулся, провел рукой по Алининым волосам, и они и направились в нижний зал.

На покрытом скатертью столе стояло множество серебряных тарелок, украшенных яркой эмалевой росписью и наполненных едой. Алина подошла к столу и подождала, когда первым сядет муж, затем села сама. Мукеш с аппетитом откусил кусок лепешки, запустил руку в первую попавшуюся тарелку и попробовал острые овощные тефтели, следом взял горсть риса из другой тарелки и тоже отправил её в рот...

— Абха, попробуй, сегодня тефтели удались.

— Спасибо. В твои любимые тефтели наверняка насыпали целую горсть карри.

— Тогда возьми кусок рыбы в маринаде.

— Благодарю. Маринад слишком кислый. Пожалуй, я съем лепешку, горстку риса и анисовые листья. Это единственное, что безболезненно переваривает мой желудок.

— У пищи, которую ты принимаешь, всегда должно быть три вкуса: горький, кислый и сладкий. Ты нарушаешь порядок, созданный богами.

— Знаешь ли, я не давала обещаний твоим богам полностью следовать их правилам.

— Я не понимаю тебя, — грустно ответил Мукеш.

— Понять просто — на столе нет воды, — а мне нужно запивать еду.

— Абха, ты должна давно привыкнуть к такой еде. Пища в желудке должна перевариваться при помощи огня, который нельзя заливать водой.

— Муж, — Алина не выдержала и повысила голос, — прикажи шудре немедленно принести хотя бы кувшин с молоком. Иначе я сойду с ума.

Мукеш дал знак слуге выполнить её требование и тихо добавил: — Никогда не повышай на меня голос при слугах. Я военачальник!

— Военачальник, ещё минута, и я уйду, а ты останешься за столом один.

— Вижу, что ты не в настроении, — специально громко ответил Мукеш, чтобы слуги его услышали. — Разрешаю тебе подняться наверх, — затем он отдал распоряжение: — Принесите жене молоко, куда она скажет.

Алина с облегчением выпорхнула из-за стола и прошла в верхние покои. Там более прохладно. Мукеш присоединился к ней через десять минут. Сел рядом на диван, обнял и сказал: — Учись сдерживать эмоции. Иначе когда-нибудь ты невольно подставишь меня.

— Прости, — Алина прижалась к нему и заплакала. — Сколько еще времени продлится наша с тобой жизнь здесь?

— Пока не знаю. Ты должна помнить, что нам предстоит здесь основательно поработать — помочь раджпутам победить врагов и объединить кланы в единое мощное государство.

— Я помню. Только как мы сможем помочь?

— В древние варджи я не верю и надеюсь только на собственные силы и сообразительность. Так что, я помогу раджпутам на поле боя. А ты... завтра я отправлю тебя к Вагаспати Мишре. Поедешь с ним в древнюю пещеру, где будешь вести аскетический образ жизни и займешься медитацией. Будешь находиться в ней, пока не почувствуешь, что владеешь ясновиденьем.

— Неожиданное заявление! Почему так скоро?

— Потому, что мне необходим надежный квалифицированный помощник в твоём лице. Времени и так на всё не хватает, а скоро ожидается большая война с жесточайшим врагом — тем самым афганским султаном Муххамедом Гури из рода Гуридов, о котором напоминал дедушка. Он претендует на плодородные земли вдоль Ганга. Армия его многочисленна и сильна. Один раз он уже попытался свергнуть Притхвираджа, но получил достойный отпор и даже был ранен Чауханом во время битвы. Но султан упорен, силен и не отступится от намеченной цели. Он уже подчинил себе Пенджаб, но собственности ему явно маловато. У него постоянно свербит в одном и том же месте — хочется существенно расширить владения.

— Каков наглец!

— Вот с таким упертым бараном мне придется сражаться. Он просто так не отступится от задуманного. Остановить его можно только более мощной силой. Надеюсь, что ты, к тому времени, успеешь впитать в себя достаточно древних практик.

— Я тоже надеюсь... Но как ты будешь жить один, без меня?

— Нормально. У меня забот полный рот. Да и тебе скучать будет некогда, если ты, конечно, ты будешь заниматься с брахманом самым серьезным образом.

— Буду, не сомневайся. Я же должна помогать тебе!

— Тогда не грусти. Время в разлуке пролетит быстро.

— Постараюсь...

— А сейчас перейдем к делам, оставшимся на сегодня: случилось то, чего я опасался. Собирайся, мы едем во дворец к Притхвирадже.

— Зачем?

— Вечером будет приём. Я приглашен вместе с тобой.

— Но я не знаю, как мне себя вести!

— Спокойно сиди за столом, ничего лишнего не говори, только отвечай на любезности. Да, и не забудь попросить Канту нарисовать тебе свежий тилак.

— Хорошо... кстати, я давно хотела спросить тебя. Эта девочка — Канта... почему у нее голубые глаза? Необычный цвет глаз для индусов.

— Вероятнее всего, в ее роду есть парсы.

— Парсы? Что это за народность?

— Парсы — бедные, но благородные выходцы из Эранской (Иран) земли. Их предали гонению за религию — Зороастризм — огнепоклонство и учение о чистоте форм.

— Я где-то читала об этом...

— Так вот, эти религии давно переплелись между собой, так же, как и бытие людей. И раджпуты считают себя потомками дэвов, которые тоже поклонялись Солнцу... ступай, приводи себя в порядок, у нас мало времени. Опаздывать на праздник к Чаухану непозволительно.

— Не волнуйся. Уже одеваюсь... дворец-то рядом! Только проехать через площадь...

— Хорошо, — Мукеш вышел на балкон. Он размышлял о том, как упросить Чаухана договориться о перемирии с соседями, а затем и объединить княжества в борьбе против грозного врага...

Принаряженная Алина вышла из комнаты.

— Едем. Я готова.

... Вскоре они прибыли к главному входу и поднялись по широким ступеням, ведущим в просторный зал, откуда начинаются следующие комнаты — переходы, соединяющие между собой многочисленные внешние и внутренние покои для избранных.

Пройдя через несколько комнат мимо безмолвствующих часовых у дверей, Мукеш с Алиной вошли в зал для приёмов, где собралась местная знать. Флейтисты наигрывали нежные мелодии, гости вели неторопливые беседы. Чаухан с женой Саньогитой, их лучший друг и родственник — молодой раджа Малеси Паджван — хозяин небольшого княжества Каччвы со столицей Амбер, чей покойный отец женился на кузине Притхвираджи — и царский пиит Чанда расположились за массивным столом, украшенным синими мозаичными узорами и в изобилии уставленным вазами со сладостями и фруктами. Чего тут только не было! И пирожки с яблоками, и нежнейшая помадка с фисташками, и дыня в сиропе, и морковный пирог с изюмом и миндалем, и сладости из муки.

Шудры сновали меж гостей, попеременно поднося им то хмельной напиток из фиников, то сладкую кандарью. Судья отрешенно дремал на диване, казначей о чём-то тихо рассказывал богатому заморскому купцу, успевшему подарить Притхвираджу перед праздником очередную наложницу, Саньогита беседовала с Джавани Матой — толстой супругой Паджвана, Чанда что-то глубокомысленно записывал на пергаменте.

Дверь в зал для приемов открылась, и коридорный провозгласил: — Военачальник Мукеш Чахаман с супругой!

Множество глаз устремилось в сторону вновь прибывших. Мукеш взял Алину за руку и торжественно подвел к столу.

— Приветствую тебя, спасительница, — громко сказал Чаухан, посмотрев на Саньогиту, и добавил: — отныне ты подруга моей жены.

Саньогита улыбнулась в знак согласия.

— Благодарю за предоставленную честь, — быстро нашлась, что ответить, девушка.

— Садитесь по правую руку от меня, — распорядился раджа.

Мукеш сел первым, потом Алина. Супруга Притхвираджи замолчала, не зная, с чего начать разговор с новой подругой. Паузу прервал Паджван: — Женщина, расскажи нам о чудесном спасении супруга.

— Я обходила поле после битвы — искала сводного брата, но вместо него увидела Мукеша с кровавой раной в боку. Мне удалось дотащить его до телеги и отвезти домой. По дороге он впал в забытьё и очнулся только через несколько дней. Моя мать сумела залечить его рану.

— А из какого рода ты происходишь, красавица?

— Я сирота. Приемная дочь у родителей. Меня подобрали в люльке, плывущей по Гангу.

— А приемные родители?

— Из небогатого рода клана Парамара, — ответил за неё Мукеш, — я проверял.

— Подтверждаю, что в моем войске есть наёмники из этого рода, — подтвердил Паджван.

После такого заявления Саньогита, происходящая из гораздо более знатной семьи, окинула пренебрежительным взглядом Алину, демонстративно отвернулась и продолжила шептаться с Джавани Матой: — "Странно, — как ты думаешь, Джавани, из какого клана на самом деле происходит супруга военачальника? Она не похожа на наших жен и жен раджей клана Парамара, скорее на светлоликую наложницу Чаухана...".

— "Саньогитта, оставь в покое девушку, тебе ли не всё равно?"

— "Нет, не всё равно. Я знаю повадки мужа, он падок на красавиц. Глянь на него, так и стреляет глазами в её сторону".

— "Это обыкновенное любопытство, сестра".

— "Как знать, ведь я беременна и не могу дарить ему ласки".

— "На это есть наложницы".

— "Не вспоминай о них хоть сейчас, — Саньогита с недовольством взглянула на родственницу. — Вот, что я тебе скажу: Мукеш, хоть и близкий родственник мужа, но всего лишь лагхусаманта — не очень богатый раджпут — средний. Отец не оставил ему ничего. Он младший сын, поэтому зарабатывал деньги и положение сам. Соответственно, и жену имел право выбрать без родительского благословления... все же я права: Абха не жена Мукешу, а сожительница — продолжал размышлять Саньогита, — их брак не освещал ни один из известных мне брахманов...".

— "Если желаешь, я попробую выяснить...".

— "Постарайся узнать, сестра...".

В это время Алина скучала — Мукеш переключился на важный разговор с Чауханом и Паджваном.

От нечего делать она подтянула поближе изящную позолоченную вазочку в виде цветка лотоса, взяла оттуда кешью и неспешно отправила его в рот. "И это называется праздник! — размышляла она, — обыкновенный междусобойчик для узкого круга лиц, да и сам зал, если отбросить то, что он выстроен из мрамора, обставлен скромно. Даже посмотреть не на что. Пусто. Ни скульптур, ни лепнины, только немного деревянной мебели, инкрустированной позолотой и камнями, да изразцы на потолке. Вот и все украшения...".

Внезапно Саньогита схватилась за живот и громко застонала. Тут же подбежали шудры с носилками, положили на них женщину и понесли во внутренние покои. Притхвираджа занервничал, вскочил с места, распорядился позвать придворного лекаря и поспешил за супругой.

— Что случилось? — тихонько спросила Алина у Мукеша.

— Саньогита ждет ребенка, — ответил он, быстро встал из-за стола и потянул жену за собой, — идем, пока вокруг суета.

— Разве можно уйти не попрощавшись?

— Можно. Чаухану уже не до гостей.

Они беспрепятственно прошли по пустому коридору к выходу, сели на повозку и вернулись домой.

— Сегодня последняя ночь, которую мы проведем вместе перед длительной разлукой, — сказал Мукеш, поднимаясь по лестнице в спальню. Давай сделаем так, чтобы она надолго осталась в нашей памяти.

— Я согласна, — Алина всхлипнула.

— Только не плачь, — попросил Мукеш.

— Хорошо... Мы будем видеться?

— Очень редко, — Мукеш нежно погладил Алину по голове. Она прижалась к нему всем телом и замерла...

... Любимая, послушай меня, я расскажу тебе старинную легенду: в давние времена жил бедный, но мудрый царь по имени Асура. Были у него два сына. Асура умер и оставил им в наследство всё свое богатство — плошку, палочку и сандалии. Братья не смогли поделить наследство и разодрались. К ним подошел мудрец по имени Путрака и спросил, из-за чего спор, а когда узнал, то удивился: из-за какой мелочи они спорят.

"Это не мелочь", — ответили ему братья. — Тот, кто наденет сандалии, сможет летать по небу, то, что напишут палочкой — сбудется, а как возьмешь плошку в руки, она тотчас наполняется едой".

Тогда Путрака предложил: бегите наперегонки вон до той горы. Кто прибежит первым, тот и получит наследство. Братья кинулись бежать, а мудрец взял палочку, плошку, надел сандалии и был таков.

— Получается, что он украл наследство? — уточнила Алина.

— Легенда говорит не об этом, — улыбнулся Мукеш, — зачем глупым братьям наследство, если они не могут поделить его? Оно досталось умному человеку. Так хотели боги.

— Ну, раз боги, тогда рассказывай дальше.

— А дальше получилось прямо, как у нас с тобой: он за один миг пролетел огромное расстояние и опустился на землю в городе Акаршика. Город ему понравился, и он решил найти место, где можно поселиться. Блуждая по улицам, попаданец набрел на заброшенный дом, вошел внутрь, увидел там совсем дряхлую старуху, дал ей немного денег и остался жить с ней под одной крышей.

Старуха была довольна квартирантом и однажды сказала Путраке: — "У нашего царя есть дочь, зовут её Патали. Отец держит девушку в верхних покоях дворца и бережет как дорогостоящий бриллиант. А у тебя нет супруги".

Выслушав старуху, мудрец понял, что в его сердце закрадывается любовь. Он дождался ночи, надел сандалии и отправился прямо в верхние покои дворца. Неслышно, подобно легкому перу влетев в окно, он увидел томно раскинувшуюся на мягкой перине Патали. Девушка показалось ему невероятно красивой. "Как же мне разбудить ее?" — только он подумал об этом, как проснулся страж, охраняющий вход в покои снаружи.

Безумно влюбленный в девушку страж начал читать стихотворение вслух: "вот спит она, раскинувшись в истоме, глаза ее полузакрыты, она позевывает сладко, а ты задумался, чудак, как пробудить ее?"

Ответ, специально посланный богами, пришел незамедлительно: "да просто, обними ее!"

Трепеща от страсти, Путрака обнял Патали так, как я обнимаю тебя, — Мукеш обнял Алину, нежно поцеловал в губы и продолжил рассказ: — Красавица удивилась пришельцу, но не испугалась. Она тоже же влюбилась в него. И началась между ними беседа, исполненная неги, и свершился их брак по обряду гандхарвов.

— А что это за брак?

— Ты не догадываешься? Это, как у нас с тобой, любимая. Брак, не освещенный ни Брахманом, ни родственниками, а только небесными богами.

— Как романтично! — томно произнесла девушка.

Мукеш чувствовал, что Алина уже давно горит желанием и привлек её к себе...

* * *

... Военачальник проснулся первым, повернулся к супруге и с минуту наблюдал, как та улыбается во сне. Потом поцеловал её в губы, зажал упругий сосок между пальцами и нежно потеребил. Она потянулась и спросила:

— Пора вставать?

— Пора, уже рассвело.

Алина неохотно скинула с себя шелковое покрывало и села на краешек кровати.

— Я не хочу ехать без тебя! — капризничала она.

— Абха, потерпи немного, и все образуется. Давай не будем портить настроение друг другу перед расставанием. Хорошо?