Дэдлайны и абзацы

Sale-шоу "Дон-строя" под скромным названием "День открытых дверей" проходит на стройплощадке жилого комплекса "Воробьевы горы". Территорию строительства по такому случаю обычно превращают в небольшой Диснейленд — демонстрация квартир сопровождается бесплатным фуршетом, песнями и плясками в исполнении эстрадных звезд и разнообразными аттракционами для детей и взрослых. В последний раз компания устраивала подобный праздник по поводу сдачи в эксплуатацию другого комплекса — "Алые паруса". Было весело. Напитки лились рекой, столы ломились от закусок, зрелищ было не меньше, чем хлеба. Сначала вокруг комплекса носились легкомоторные самолеты, причем так низко, что с верхних этажей можно было разглядеть лица пилотов. Ребята смотрели вниз недобрым глазами, и казалось, искали гашетку пулемета. Потом прилетел вертолет и попытался приземлиться возле забытого после стройки цемента. Поднялась пылевая завеса, под прикрытием которой вдоль набережной "Алых парусов" продрейфовала флотилия маломерных судов. Если бы они начали пальбу и высадку десанта, сходство с военными маневрами было бы абсолютным.

На самой набережной тоже не было скучно. Парни в пончо зажигали латинские ритмы, мужики в костюмах факиров — выдыхаемый изо рта керосин. Были еще какие-то цыгане, джаз-банды, клоуны и выкрашенные под мрамор ребята, застывшие в позе античных статуй. Затем к ним присоединилась делегация мэрии и команда дезинфекторов из патриархии, которая обрызгала "Алые паруса" святой водой, обкурила ладаном и благословила на долгую службу квартировладельцам. Кончилось все это, как и положено, грандиозным гала-концертом — приглашенные звезды пели шлягеры и дифирамбы в адрес "Дон-Строя" и поздравляли покупателей квартир с удачным вложением капитала.

В "Дон-Строе" на такие промо-акции вообще не скупятся. Также как на прямую рекламу и спонсорскую поддержку разного рода помпезных мероприятий с участием богатых и знаменитых. Деньги тратятся не напрасно — возводимые компанией дома имеют высокий рейтинг у отечественных нуворишей. А поскольку среди потенциальных покупателей таких абсолютное большинство, продажи квартир идут с неизменным успехом. С другой стороны вся эта показуха слегка раздражает народные массы, а также коллег-журналистов, которых в "Дон-Строе" принципиально динамят с интервью и пресс-конференциями. Как результат, СМИ с большим удовольствием публикуют материалы о реальных и вымышленных проблемах компании. Типа распоряжения мэрии о демонтаже незаконно возведенных в Филипповском переулке пентхаусов (что имело место) или катастрофического оседания фундамента в "Алых парусах" (чего не было и в помине). Я тоже написал пару заметок, но без сенсаций, с сенсациями у "Дона" напряг. Правда, был один эпизод, когда они вместе с мэрией и Счетной палатой РФ провернули красивую комбинацию с участком на Остоженке. Лужок предоставил его конторе Степашина, а те в свою очередь отдали "Дон-Строю". Понятное дело, что не за так, а за долю в жилом доме, который компания собралась на этом участке построить. Фишка была в том, что ребята из Счетной палаты получали землю, а в конечном итоге квартиры, совершенно безвозмездно, то есть даром. Все это сильно смахивало на оптовую взятку, публично врученную мэрией аудиторам СП. Конкуренты "Дон-Строя", у которых тоже были виды на участок, просекли этот нюанс и попытались поднять вой. Но исполнители из какой-то левой общественной организации провалили пресс-конференцию, и скандал так и не состоялся.

До "Воробьевых гор" ехать почти через полгорода. Поэтому когда я прибываю на место, день открытых дверей уже переходит в вечер. Праздник встречает меня массовым променадом покупателей квадратных метров. Публика дефилирует взад и вперед, разглядывая достроенные и недостроенные корпуса, окружающие ландшафты и сопроводительные буклеты. В дальнем конце стройплощадки виднеется раскинутый по случаю праздника шатер. Очевидно, там и есть самое веселье, решаю я, и бодрым шагом направляюсь в эту сторону. Где-то на полпути меня тормозит Милана Зотова, второй человек в PR-службе "Дон-Строя" и первый по части организации промо-акций.

— Ну и где ты был? — спрашивает она с легкой укоризной.

— Работал, — отвечаю я, — в поте лица своего. — А что, пропустил что-нибудь интересное?

— Ну, в общем, да. Здесь, например, был балет экскаваторов, — Милана кивает в сторону небольшого котлована, где действительно стоят пять свежевымытых экскаваторов разного размера и раскраски.

— И как это было, — я на самом деле заинтересован, — они танцевали па-де-де?

— Вроде того. Делали синхронные повороты и движения ковшами.

— Здорово.

— А там строительный гольф, — Милана показывает на открытую площадку на четвертом или пятом этаже одного из корпусов. На площадке серьезная толпа, выстроившаяся в очередь за клюшкой для гольфа. Получивший право на удар запуливает мяч в сторону соседнего корпуса, громко чертыхается и уступает клюшку следующему в очереди.

— У вас там просто какой-то ажиотаж, — говорю я, — чего это они так надрываются?

— Видишь на противоположном здании две корзины для бумаг, одна на пятом этаже, другая на третьем?

— Ну да.

— Тот, кто забьет мяч в верхнюю корзину, получит пятьдесят тысяч долларов. Тот, кто в нижнюю — тридцать.

— Очень интересно.

— Хочешь попробовать, я тебя проведу без очереди.

Соблазн велик, но гольфист из меня никакой, и потому я отказываюсь. Милана демонстрирует еще пару аттракционов и провожает меня до расположенного внутри шатра бара. Я был прав, эпицентр праздника находится именно здесь: бар, фуршет, столики с клерками для окучивания клиентов и сцена, на которой девчонки из российской версии Lord of the dance лихо отбивают своими каблучками развеселые ирландские ритмы.

— Никуда не уходи, — говорит Милана и исчезает за одной из установленных по периметру ширм.

Я беру в баре скотч, потом еще один, потом замечаю возле входа в шатер Алексея Шепеля, директора и владельца строительной компании "С.Холдинг". После приветствий и обмена мнений по поводу "Воробьевых гор" и открытых в это дело дверей я интересуюсь, не известно ли ему чего насчет увольнений в КАСРР. Оказывается, что очень даже известно.

— Это насчет Балакина? — спрашивает Алексей.

— Ну да.

— Возможно, что действительно уволят. Но я так слышал, что Ресин не хочет его сдавать.

— В самом деле?

— Не знаю. Просто, когда началась вся эта заварушка, Ресин отдыхал в Австралии, и Балакин с большого перепугу стал звонить ему туда на сотовый. Дедушка сказал, что бы он не суетился, по быстрому залег в больницу и ждал, когда он вернется и все разрулит.

Я собираюсь выяснить подробности, но в этот момент возвращается Милана.

— Держи, — говорит она, вручая мне пакет со стандартным набором подарков и отдельно — синюю папку, напоминающую университетский диплом. Внутри папки стилизованный под золото слиток и текст на гознаковской бумаге, из которого становится ясно, что это не что иное, как сертификат особого назначения, стоящий десять тысяч долларов и принимаемый "Дон-Строем" при оплате квартир во всех его новостройках.

— Здорово, — говорю я, — а как насчет наличных?

Само собой, на наличные сертификат не меняют. Вместо этого Милана предлагает мне персональную экскурсию в один из корпусов "Воробьевых гор". Идти нужно прямо сейчас, пока не стемнело, и пока не началось финальное шоу. Отказаться никак нельзя, поэтому я прощаюсь с Шепелем, и всем, что он мог рассказать, и спешно отправляюсь осматривать планировку квартир и замечательные виды из их окон.

Строительный подъемник доставляет нас на тридцать какой-то этаж. Внутри свежая штукатурка и несколько потенциальных покупателей. Квартиры не лучше и не хуже прочих, но панорамные виды на пол Москвы действительно впечатляют.

— Вон там Mirax с "Золотыми ключами", — Милана показывает на новостройку конкурентов, расположенную по соседству. — Мы здесь за полгода построили больше, чем они за три, — бросает она камешек в этот огород.

— И еще у них проблемы с экологической экспертизой, — лью я бальзам на ее сердце.

— Серьезно?

— Ага, департамент природопользования собирается остановить строительство.

— Конечно, — радуется Милана, — там ведь пойма реки и какой-то заповедник.

Понятное дело, что Mirax отмажется, причем в легкую. Но это не повод портить Милане удовольствие.

Из окон другой квартиры видны не только заоблачные перспективы, но и лежащие у подножья "Воробьевых гор" крошечные домики коттеджного поселка "Сетунь".

— Рядом с вашим монстром просто как детская песочница, — говорю я.

— Я вообще не представляю, как они там собираются жить, — отзывается Милана. — Это ведь ненормально, когда на тебя сверху смотрит несколько сот человек. По-хорошему, этот поселок нужно снести и построить на его месте что-нибудь современное.

— Например, "Воробьевы горы 2", — предлагаю я.

— Было бы неплохо, — соглашается Милана.

Я улыбаюсь и вспоминаю другую картинку из истории освоения "Дон-Строем" окружающих пространств. Панельная пятиэтажка напротив "Алых парусов", на балконах толпится народ, разглядывающий великосветские гуляния приехавших на открытие комплекса толстосумов. Вдоль балконов натянут здоровенный транспарант с логотипом "Дон-Строя" и гротескной надписью "Под снос!" — как приговор глазеющим аборигенам хрущевки. Забавное зрелище.

— Ладно, пора, — говорит Милана, — пойдем, а то опоздаем.

Мы спускаемся с залитых закатным солнцем этажей в наземный сумрак. Сумрак быстро превращается в полноценную ночь, что очень вовремя, потому как вот-вот должен начаться обещанный Миланой ударный номер программы — торжественный фейерверк с музыкальным прибабахом. Я закуриваю сигарету и смотрю, как поляна возле шатра постепенно наполняется народом, допивающим коктейли и разглядывающим небеса в ожидании чуда.

Чудо наступает точно по графику. Взлетает сигнальная ракета, и секунду спустя воздух наполняется децибелами симфонической музыки, выворачивающей наизнанку душу, сердце и прочие внутренности. Одновременно небо взрывается десятками сверхновых звезд всех цветов радуги и ее оттенков. Симфонический вал нарастает, космический коллапс тоже. Я потрясен этим делом. Причем настолько, что начинаю думать о том, как бесконечно огромен окружающий мир, и как смехотворно малы цены на квартиры "Дон-Строя". Какими бы они не были.

Придти в себя удается не сразу. Когда смолкает последний аккорд, и меркнет последний кусок пиротехники, я все еще созерцаю гармонию цен и пространства. Но приступ длится недолго, спустя пару минут я уже смотрю вовне вполне членораздельным взглядом. Посмотреть есть на что: Милана застыла в торжественном экстазе, на лице загадочная улыбка, в глазах загадочная пустота.

— Мутабор, — говорю я и провожу перед ее глазами рукой.

— Понравилось? — оживает Милана.

— Не то слово.

— Завтра будет повтор, сможешь увидеть все, что пропустил сегодня.

У меня нет желания разглядывать "Воробьевы горы" по второму кругу. Зато есть повод отказаться — надо делать в газету полосу "тенденции". Милана не в курсе, с чем это едят, но звучит солидно, и потому она не настаивает. Взамен я обещаю прислать фотографа, который отщелкает новостройки и аттракционы. Может быть для заметки, а может быть просто так, на светлую память для фотоархива "Коммерсанта".

Мы обмениваемся еще парой фраз, но без особого энтузиазма. Время позднее и всем, натурально, пора домой. Милана спрашивает, нужно ли меня подбросить, я отвечаю, что было бы неплохо. Мы садимся в ее джип и едем молча, переживая каждый свое. Милана — триумф креативной мысли, а я — результаты его воздействие на свою психику.

5

Если в субботу нужно отсыпаться после трудовой недели, то в воскресенье — после субботнего отдыха. Это правило, которое следует соблюдать. Но телефон звонит уже очень давно, и наверняка на то есть своя причина. Скорее всего, на другом конце кто-то набрал мой номер и нажал на зеленую кнопку. Интересно, какой у меня номер и почему я не могу его вспомнить. И еще интересно, почему с каждым разом телефон звонит намного громче, чем прежде.

— Ало.

— Олег, ты как? — кнопку на другом конце нажимал Харнас.

— Нормально.

— Все в порядке?

— Ну да, — кажется у Лехи, напротив, что-то совсем не в порядке.

— Олег, а ты не мог бы сейчас подъехать на редколлегию?

— Чего это вдруг?

— Я не успеваю, а ты живешь ближе всех. Выводы делай сам.

— А почему не Сапог, разве сегодня не его вахта?

— В том то и дело, что его. Сапога замели за злостное хулиганство. Он вчера избил по пьяни каких-то прохожих и сейчас кается в ОВД "Сокол".

Здорово. Значит, Петя все-таки нашел спарринг-партнеров, и причем неподалеку от места нашей последней встречи.

— Ладно, — говорю я, — уже еду.

Формально редколлегия по газете начинается в 11 часов. Но, как правило, народ подтягивается где-то к 11.10 или 11.15. Поэтому у меня еще есть минут сорок или пятьдесят. Этого достаточно, я прихожу одним из последних, но еще до того, как шеф-редактор включает счетчик для опоздавших — один доллар за одну минуту.

Зал редколлегий похож на штаб-квартиру Камелота. Мансардные окна, камин, который неизвестно с какого перепугу решили затопить, и круглый стол рыцарей короля Артура, за которым сидят начальники отделов и редакционных служб. Вместо Артура сегодня сам Васильев, если верить Черниговскому, только что возвратившийся из Лондона после консультаций с БАБом. Шеф-редактор листает страницы субботнего номера и запивает впечатления кофе пополам с сигаретой. Большинство его рыцарей занимается тем же самым.

Слева от меня сидит руководитель "Делового блока" (отделы бизнеса, потребрынка и финансов) Алексей Кондратьев. Он в курсе криминальных достижений Сапога, но ожидал, что его подменит Харнас, и потому немного обеспокоен:

— Олег, вы посмотрели карту номера? — спрашивает он своим невероятно культурным голосом.

— Да, от отдела заявлены три заметки.

— Отлично.

Судя по всему, больше от меня ничего не потребуется. Я разваливаюсь в кресле и жду начала процесса.

По субботнему номеру нет ни прососов, ни проваленных дэдлайнов. Поэтому процесс начинается с выдачи премий за первую полосу. После легких сомнений Вася достает два конверта с изображением пятидесятидолларовой купюры и своей физиономии вместо портрета Гранта.

— Пошлины на нефть, — сообщает он, и конверт летит через стол редактору экономполитики. Второй конверт отправляется в сторону отдела преступности, за репортаж с похорон какого-то авторитетного пахана.

— Я больше ни хрена не вижу, — подводит итог шеф-редактор.

Боссы отделов с боссом боссов согласны. Но, не все. Редактор политики настаивает, что на второй полосе есть еще один материал, достойный доброго слова и пятидесяти баксов. Что-то про арест казахского диссидента, произведенный нашими бравыми спецслужбами в аэропорту "Домодедово". Новость вроде как забавная, никто кроме "Коммерсанта" об этом не написал, и к тому же статью цитировали в телевизионных новостях.