— В общем, когда встретился с товарищами из пехоты, их командир приказал им меня сопровождать до наших. Вот и двигаем соответственно — не стал обращать внимания на подколки Логинова Лёха. В конце концов, лучше пусть Петров рассказывает, что с ними было. А ему, как попавшему не в свою тарелку, лучше помалкивать.
Токарь намек понял правильно и тут же влез в разговор. Нельзя сказать, что Петров был великим сказителем, но говорил толково и складно, за словом в карман не лез и Лёха сам заслушался тем, как роту, в которой служили его спутники, сначала клевали стервятники на марше, потом — только-только успели окопаться — навалились танки с осатанелой пехотой, тут рота была крещена минометами и артобстрелами, но позицию удержала таки, хотя и ополовинилась за один только день. Немцы все же пробили дыру где-то правее, рота — точнее все, что от нее осталось, отошла, опять стала окапываться, но теперь ее не трогали — грохотало сбоку, а потом и сзади. Пушки, которые до этого роту прикрывали, куда-то делись, впрочем, видно было, что дивизия агонизирует, пропала связь и что толком делать было неясно. На позицию роты вылетели только какие-то шалые немецкие мотоциклисты, получили по каскам и улепетнули, оставив пробитый пулями передовой мотоцикл и пару трупов. Красиво, надо заметить, улепетнули, четко, слаженно, забрав тех своих подраненных, кто был подбит пулями. Штаб батальона куда-то делся, посланный связным Семенов нашел только кучи брошенного добра, затарившись там разными подходящими для самокруток бумажками, выбирая при этом, чтобы без печатей были и надписей ДСП и 'секретно'. Остатки роты попались на глаза какому-то незнакомому подполковнику, и тот велел им удерживать перекресток лесных дорог, зачем — непонятно, потому как мост в паре километров был сожжен. И причем велел ни шагу назад! А на следующий день немцы каким-то чудом мост починили и по нему прямо на роту выперлись грузовики с каким-то барахлом. Петров — как самый нахальный — успел прошариться по кузовам остановленных грузовиков, но толком и не понял, что там была за фигня — какие-то банки и канистры с чем-то несъедобным. И вроде как не медицина — крестики зеленые были, а не красные.
Шоферня была сильно удивлена, когда напоролась на засаду. Рота была удивлена, как быстро немцы наладили переправу. А дальше через несколько часов притащилось два этих самых сине-зеленых танчика с деревянными ведущими колесами, подошла какая-то унылая пехота — Семенов тоже вслух заметил, что у тех, кто атаковал их в первый раз и вид был молодцеватей и автоматов побольше и действовали они нагло и бодро, бегали быстро и сноровисто, а эти какие-то были унылые, медлительные и сплошняком с винтовками. Но и унылые достаточно умело обложили остатки роты и основную расправу учинили как раз нелепые танчики, беспрепятственно расстреливая сослуживцев Семенова с безопасного расстояния. Вот тогда-то Уланов и вывел остатки взвода, рванув вперед, раз назад запрещено. Ну а потом вот нашли в лесу летуна, после беседы с взводным, летуна приказано доставить к своим. Взводный помер. Собственно — и все.
Пока Петров пел соловьем, Семенов вытащил мешок, который называл кисетом и предложил табачку. Жанаев и старший сержант бодро оторвали от пущенного по кругу листка с надписью 'расходная ведомость' по квадратику бумажки, аккуратно высыпали на него пару щепоток самосада, аккуратно послюнили краешек и ловко, по-цирковому, словно фокус показали, свернули цыгарки. Семенов и Петров сделали то же, но без лихости.
Лёха отказался, так как в его время курили в основном девушки, и для него это было не вполне мужским занятием, а мамлей горестно вздохнул и попросил своего напарника, чтоб тот и ему цыгарку свернул. Спесивцев привычно ухмыльнулся, отпустил шпильку, что надо было быть проще, а не курить городские сигаретки, словно пижон какой-то, но свою самокрутку отдал, а себе так же ловко свернул другую. Пару минут сосредоточенно дымили, причем Лёха отметил, что запах дыма не такой паскудный, как от современных ему сигарет, вполне нюхать можно без отвращения.
— Понятно — наконец сказал мамлей.
— Что понятно — переспросил Петров.
— То, что сидим мы в немецком тылу. И они этот тыл, как и положено, по уставам — чистят. Ясно, что служба охраны тыла не такая боевитая, как ударные части, ну, да и мы тоже не те, что в начале были. Вот и вам вполне старья хватило. И нам, не ровен час, если напоремся — тоже хватит с походом. Даже такого хлама, как Рено. У него, как ни верти, броня пулю держит и наш пулемет ему только для шумового беспокойства. А у него — пушечка. И всех делов. Как дуэль на мясорубках, любое попадание — смертельно. Ладно, пока живы — не помрем. А помрем, так живы не будем. Вопрос остается тот же — что у нас с танком такое, что оно, извините за выражение, (тут мамлей подмигнул Петрову) ехать не хочет?
— Свечки могли засраться — выдал свою версию некурящий Лёха.
— Нет, свечки мы проверили и прожгли. Думаешь с чего мы такие поросята? — возразил младший лейтенант.
— Все равно что-то засралось — уперся Лёха. Он понимал, что ничерта не смыслит в этом дурацком танке, но слово было подходящим, раз танк сначала ехал, а потом перестал.
— Может вывести его из строя окончательно, да и вместе с нами пеше? — предложил Семенов, поднимаясь со своего места, чтобы подменить Жанаева. Все равно в технике Семенов ничерта не понимал, а как от караульщика — могла быть большая польза. Это уже и Лёха понимал.
— Жалко! — с сожалением отозвался Спесивцев — это ж машина все-таки. Сорок лошадиных сил, три тонны брони. Если попадутся немцы без артиллерии — мы им колбасы наварим в свою очередь. Не везде же у них танки!
— Фигасе! — удивился про себя Лёха. Сорок лошадок! Как у Дэу-Матиз! Ну, действительно танк, извините за выражение. Как же это он ездит? Да еще и плавает??? Но вслух ничего не сказал.
Вообще этот танк был какой-то не то, что несуразный... Старомодный — вот точно. Для глаза Лёхи это чудо армейской техники было очень непривычно. Вот Т-34 — те нормально смотрелись на своих постаментах. А это... И смешные узенькие гусеницы и странные тележки с словно игрушечными колесиками по бортам и башня цилиндром. И особенно — покрашенные зеленым досочки над гусеницами. Деревянные к слову. Ну, бронетехника — у одних колеса деревянные, у других — вон, скамеечки.
Усатый поймал его взгляд, понял его правильно и усмехнулся кривовато:
— Ну что есть, то есть. Логинов, вон, тоже все время страдает, потому как влюбился с первого взгляда в какой-то мифический танк. А приходится ездить, что нашлось — что прямо на дороге валялось.
Логинов покосился, потом буркнул:
— Вот видел я Ворошиловский танк — вот это моща! Огроменный, башня с баньку размером, пушка еще больше, наверное, такая как в корпусном полку. И броня, наверное, толстая. Вот — это мощь! А эта плюшка — немощь.
— Ты тише говори, а то машинка услышит и обидится — опять грустно усмехнулся Спесивцев.
— Клим Ворошилов танк называется. КВ сокращенно. Две модификации КВ-1 и КВ — 2. Башня здоровенная? Кубиком? Пушка толстая и короткая? — спросил Лёха. Логинов кивнул удивленно.
— Тогда это КВ-2. У него гаубица в 152 миллиметра калибром. Не получилось бы у вас с КВ-2 — заявил уверенно Лёха. И пояснил, чтоб остальным понятно было:
— Там экипаж — аж шесть человек. И тяжеленный он, не по всякому мосту пройдет. 52 тонны как-никак. Доворот башни медленный, и сведение долгое. А сам танк здоровенный по силуэту, по нему как раз влепить не сложно.
— И все равно не сравнить! Не трогайте мою светлую мечту своими грязными лапами — уперся Логинов.
Лёха пожал плечами. В той самой компьютерной игре про танки был у него и КВ-2. Не шибко — то понравился. А вот этого Т-38 в игре и в помине не было, там такие пулеметные танкетки отсутствовали вообще. Понятно, что даже ляйхттрактор бы не вспотел, с парой таких танкеток разобравшись.
— Интересно, товарищ старший писарь финчасти, откуда у вас такие знания о наших танках? — тонко усмехнулся Спесивцев, прищурив глаза. Петров подобрался, напрягся.
— Это как раз понятно — остановил его подозрения младший лейтенант, покосившись на Петрова.
— Да ну? — уперся башнер.
— Лапти гну. Ясно, что летунам информацию про новую технику сразу дают — чтоб по своим не влепили, если что. А штабники всегда в курсе всего и всегда. Это вот нам все секретно, будь оно неладно трижды. И все равно танк хорош был! — заявил мамлей.
— Его сделали специально для линии Маннергейма — опять блеснул знаниями Лёха.
— А здесь он с какой стати оказался? — удивился Петров.
— Линию Маннергейма доломали раньше. Ну а танки эти сюда, куда еще-то? — ответил Лёха.
— Ладно, пока мечтай о КВ, а я вот прикинул, что наш летательный товарищ где-то прав. Мы с тобой, например, топливный фильтр не проверяли — уверенно заявил бывший кавалерист, со смаком досасывая цыгарку до конца, так, что уже и пальцы жгло.
— А что, это мысль. Пошли, глянем — ответил младший лейтенант, и они направились к танчику. Подошедший к столу на траве Жанаев глянул им вслед и перед тем, как начать обедать сначала закурил. Вот такой вот заядлый курильщик.
— Интересное кино — удивленно протянул Петров, странно поглядывая на Лёху.
— Ты о чем? — не очень любезно отозвался Лёха.
— Да вот про эти КВ знаешь. Я уж думал, что ты вообще не при чем и ни о чем. Говоришь — не подарок машина?
— Ну да. Их потом и не делали. Они вообще доты ломать предназначались. Ну а до дотов дело не дошло — пояснил холодно Лёха.
— А что так мамлей к КВ не ровно дышит? — не обратил внимания на тон токарь.
Лёха пожал плечами. Сам-то он тоже радостно хапнул этот громадный танк, но быстро разочаровался в нем. Потому и подумал вслух:
— Наверное, видел на картинках. Или вживую. И понравилось. Сам танк громадный, пуха, ну то есть пушка — здоровенная. На чужом лице всегда нос толще. Как-то так. Ты ж слышал — он не танкист. Так что только видел. Или слышал от кого.
Петров хихикнул и выдал из своего репертуара на два голоса:
— Ах, как сладки гусиные лапки!
— А ты их едал?
— Не, наш барин едал, а мой дядя видал и мне передал.
Лёха неопределенно хмыкнул в ответ и, чтобы не оставаться в одной компании с разрезвившимся Петровым пошел к танку. Не очень понимая, что собственно делают танкисты-любители, смотрел за их работой. Они, вполголоса переругиваясь, копались в моторном отсеке. Наконец старший сержант удовлетворенно показал напарнику что-то, похожее на бабушкино чайное ситечко, только сильно грязное, и тот удивленно присвистнул.
— Да, это похлеще, чем вокзальный сортир в Жмеринке. Откуда столько взялось?
— Черт его знает, чем татайку до нас заправляли. Но густо село, видно мы когда в спешке заправляли — всю муть со дна бака и подняли. А может, и у немца в баке это было — мы ж его насухо выдоили. Давай прочистим и попробуем, как работать будет.
Жанаев как раз закончил кушать, когда впихнувшийся в тесную коробку танка Логинов завел машину — и на этот раз танкетка довольно шустро пропыхтела по полянке метров десять, напугав привыкших к тишине пехотинцев победным ревом моторчика.
— Вот! — немногословно отметил триумф человеческой мысли над грязным фильтром Спесивцев.
— А то ж! Воля и труд человека, дивные дивы творят! — согласился с ним и довольный Логинов, вытирая лицо и руки тряпкой.
— И что, прямо сейчас и поедете? — спросил Лёха заинтересованно.
— Ну, сначала надо еще повозиться — гусеницы подтянуть, подрегулировать того-сего. А что, решили с нами двигать? — спросил кавалерист.
— У вас же топлива почти нет — ответил Лёха.
— Если повезет — разживемся опять. А то — поехали? Как на таксо! Только медленно.
— Слушайте — тут Лёха замялся, но потом все — таки закончил — а не покажете, как она управляется. Эта машинка в смысле.
— Почему нет — пожал плечами Спесивцев и аккуратно разгладил усы.
— Что-нибудь водили? Из техники? — заинтересовался высунувшийся с водительского места Логинов.
— Мне давали поводить — начал Лёха, тоскливо понимая, что его сейчас пошлют наф. Да еще и посмеются. Да, в общем, и поделом, потому как водить ему давали только скутер да старый Жигуль, который было совсем не жалко. Свои таланты в плане вождения Лёха оценивал трезво.
— Отлично! — почему-то воодушевился экипаж недотанка. Логинов довольно шустро вылез из тесной утробы Т-38 и сделал широкий приглашающий жест:
— Можете сделать залезантий! Только аккуратно, танк не поломайте!
Опасливо глянув в проем узкого люка, Лёха неловко вперед ногами стал забираться в танк. Больно ушибся задницей, как оказалось — о складную спинку водительского сидения, потом пришлось покорячиться, ставя ее на место — схлопнулась она от веса Лёхи и пришлось ее выковыривать из — под себя. Наконец сел, чувствуя себя шпротой в банке — жутко тесно и вокруг все в масле.
— Ну вот, значится, гляди — стал тыкать пальцем из люка мамлей — вот это стекло — триплекс наблюдения, смотришь сюда глазами. Чтоб не задавить кого, когда поедешь. Или не уехать куда не надо. Это — ключ зажигания. Ручку пока не дергай, коробка переключения скоростей это. Смотри дальше...
Триплекс представлял собой узкую стеклянную полосочку в металлической рамке. Стеклышко было мутновато, но определенно толсто. Как в него смотреть и что при этом увидишь — неясно. Тут же висел ящичек с несколькими циферблатами, которые все отличались по внешнему виду и производили впечатление кустарно приляпанных на металлическую плату, какими-то смешными рычажками с черными шариками на концах ручка справа и пара педалей под ногами. В этой теснотище все выглядело каким-то невсамделишным, стимпанковым, какие-то механизмы, занимавшие почти все пространство внутри, здоровенный шланг слева, там, где стояло старое мотоциклетное треугольное сидение, видимо служившее насестом для стрелка башнера. Непонятная железяка черного блестящего вида к которой была приделана рукоять вроде как годная для оружия, потому как рядом с нею был недвусмысленный спусковой крючок, но что это за железяка, Лёха понятия не имел. Странные стойки с черноблестящими цилиндрами. В общем, такого Лёха в жизни не видал. Никогда. И выглядело это так, что в кошмарном сне не представишь. Логинов, не обращая внимания на то, что ученик как-то затих, продолжал бодрым учительским голосом растолковывать предназначение тысячи и одной штуковины, окружавшей Лёху.
— А аптечка и огнетушитель тут есть? — невпопад спросил Лёха, чтобы хоть как-то уменьшить поток сыпавшихся на него сокровенных знаний.
— Это у вас, у летунов такое все цивильное, тут это не предусмотрено. Огнетушитель вроде должен быть, но тут дело такое — как считаешь, сможешь тут напялить на себя противогаз? — спросил Логинов.
— Зачем противогаз-то? — жалобно протянул ученик, слабо себе представлявший как этот противогаз надевать и вообще. Не, в игрушке 'Метро' там такое было, и его персонаж в противогазах бегал постоянно. Но сама процедура там была никак не показана — рраз — и на морде у тебя резиновая маска и глядишь в два стеклышка.
