Ищейка. Генетический сбой

Варька молча кивнула, не сводя с меня напряженного взгляда. Верилось ей, видимо, с

трудом. Значит нужны еще аргументы.

— Ну и в конце концов, я могу пойти с тобой на этот долбанный тест! — Уверила я, теряя по

крупице терпение. — Мало? Тогда надо вызвать отряд ОМОНа на всякий який...

Наконец ребенок хоть и скупо, но улыбнулся — ее начало отпускать напряжение.

— Нет, ОМОН точно не нужен! — Вынесла она вердикт и именно в этот момент в дверь

позвонили. Легкость общения как рукой сняло — Варька вмиг побледнела, представив

очевидно, кто может быть по ту сторону.

Оказалось, что за пол дня Лариса изволила прийти в себя и даже вызвала участкового, который стоял сейчас передо мной, всем своим видом демонстрируя всемирную усталость.

Хотя, если присмотреться — усталость самая натуральная и дело тут не только в мешках под

глазами, которым позавидовала бы даже панда, а в крайней степени собранности, которая

бывает у людей, находящихся на «последнем издыхании». Мне стало откровенно жаль этого

в общем-то не молодого мужчину, вынужденного по долгу службы ковыряться в отходах

человеческой души.

— Девочка-то еще у тебя? — С порога поинтересовался он, глядя на меня сверху-вниз своими

огромными глазищами, неопределенного, серо-синего цвета.

— А что, Лариска уже оклемалась? — Улыбнулась я, заранее зная ответ. — Проходи!

Он вмиг заполнил собой все пространство прихожей и без напоминания сняв обувь, деловито

прошел на кухню. Я почему-то подумала, что все особи мужского пола, имеющие отношение

к правоохранительным органам, чувствуют себя в моей квартирке более, чем комфортно.

Собственно, из женского пола в моей квартире и были только Варька и мама, подругами меня

бог как-то обделил.

Варька сидела, сжавшись в комок и не поднимала на участкового глаз, словно в чем-то была

виновата. Очевидно, в понятии ребенка, уйти из дома без ведома матери — это преступление.

Не важно, что мать при этом даже не осознавала до конца, что у нее вообще есть ребенок и

скорее всего, сама бы не кинулась искать свое чадо. Значит, кто-то особо добрый на свистел

ей в уши, что девочка у меня. А чего удивляться, дом-то как барак в колхозе — весь на виду!

— Ну чего, домой пойдешь? — Устало спросил Собликов у девочки, потирая переносицу. Весь

его вид говорил о том, что он очень хочет на все плюнуть и поехать домой спать, но вместо

этого должен выслушивать жалобы каких-то пьянчужек, которые целый год бухают как кони, а потом в один светлый день «вдруг» вспоминают, что у них оказывается детки есть...

Варька неохотно кивнула, по-прежнему не отрывая глаз от скатерти.

— Василий Алексеевич, пожалей ребенка! — Усаживаясь на свое место, улыбнулась я. — Скажи

Лариске, что ребенок еще в школе и занят будет до самого вечера!

— Да? — Тут же вскинув на меня опухшие от недосыпа глазки, иронично отозвался участковый.

— Иди и сама ей скажи, раз такая умная! Она мне всю печень до вечера проест!

— Тогда предлагаю ультиматум — ты приходил, но дверь никто не открыл.. — Предложила я, не

желая сдаваться.

— Не надо, Рай, я пойду. — Тихо произнесла Варька, с видом идущего на плаху поднимаясь с

места.

— Сиди! — Наставив для пущей убедительности на ребенка указательный палец, я повернулась

к Василию, жадно смотрящему на мое кофе. Еще один... — Если тебе нужна драка, а она

непременно будет, то я сейчас к ней сама поднимусь!

— Ты что это, мелочь, угрожать мне вздумала?! — Недовольно нахмурившись, тут же

среагировал Собликов, и не раздумывая больше, отобрал у меня чашку. — Маленькая ты еще

для таких угроз, понятно?

Если бы он не был знакомым моей матери, я бы еще возмутилась столь хамскому поведению, а так как маменька при моем переезде в Москву, в порыве крайней заботы, прошерстила все

местное ОВД в районе предполагаемого места жительства и нашла таки одного из своих

выпускников, аж за 2002 год (!), которым и оказался Вася Собликов, пришлось мириться с

таким раскладом сил. Вася старше меня аж на 16 лет и я, само собой разумеется, чаще

приветствия слышу от него фразы, напрямую на этот факт указывающие. Уж очень он любит

делать вид, будто и впрямь является моим опекуном. Так как он часто ходил ко мне, когда я

только приехала, все в доме были уверенны, что у меня с ним глубоко интимные отношения.

Объяснять, или не приведи господь оправдываться, я ни перед кем не собираюсь, но на

людях называю его исключительно по имени-отчеству. И ему самооценку поднимаю, и

сплетни потихоньку сходят на нет.

— Да кто тебе угрожает!? — С сожалением посмотрев на опустевшую чашку, вздохнула я. — Ей

все равно разницы нет, а ребенок хотя бы отдохнет нормально!

Думал Васенька не долго и тяжко вздохнув, вынес вердикт:

— Хорошо. Но чтобы в 6 вечера она была дома, понятно?! А то ее мать прибежит ко мне заяву

писать!

Мы с Варькой синхронно выдохнули с облегчением, а Вася снова побрел разговаривать с

Ларисой.

— Она кричать опять будет... — Абстрактно заметила Варвара, задумчиво глядя в окно. Не

сказать, что девочка боялась гнева матери, скорее просто озвучила неизбежное.

— Ты же знаешь — это не на долго. — Отмахнулась я, не желая дискутировать на тему ее

матери. Какая бы Лариса не была алкоголичка и последняя дрянь, для Варьки она мать и

открыто крыть ее в глазах ребенка — последнее дело.

Миронов позвонил почти в час и недовольным тоном велел забрать его с «Динамо», чтобы

вместе ехать на Тверскую к отцу нашей потеряшки. Мой азарт при этом разгорелся с новой

силой и только в дверях я вспомнила, что так ничего и не успела поесть. Ладно, не в первый

раз!

Гриша стоял у метро в позе нахохлившегося воробья, недавно искупавшегося в лужице —

встопорщенный и сутулый, с не самым добродушным взглядом. Едва сев в машину, он

посчитал необходимым уведомить меня о причине своего недовольства:

— Чтоб ты знала — я не для того машину на работе оставил, чтобы ждать тебя по пол дня!

Сбить меня с толку этими претензиями, увы, не удалось.

— Ну ладно я дурак, но ты-то, гениальный сыщик, мог бы и сам вспомнить про номер, чтобы

не бомжевать у метро! — Спрятать улыбку не удалось, отчего товарищ капитан надулся еще

сильней. — Ладно, проехали! Как успехи в «Мадьяре»?

— Так же, как и в прошлый раз — никак. — Сердито буркнул Гриша, стряхивая с волос капли

воды. — Держалась девочка всегда немного отчужденно, хотя и не делала это столь явно. Не

сплетничала, в интриги салона не влезала — идеал женщины! Да, за ней в салон никто не

приходил и никогда они никаких мужиков рядом с ней не видели! Я удовлетворил твое

любопытство?

— Относительно. — Мне осталось только грустно кивнуть. — По дому тоже никаких особо

близких друзей не обнаружилось. Совсем никого — приветливая, тихая и все. Не человек, а

тень... Единственное, мне удалось застать соседку по подъезду, у которой квартира под

Петренко расположена и она мне рассказала, как маменька с дочкой постоянно ругались. А

причиной служил командный нрав Надежды Владиславовны Петренко, которая пыталась

устроить жизнь дочери так, как надо, а не так, как последней того хочется. Честно тебе скажу

— мнение у меня, после разговора с этой неоднозначной женщиной, осталось двоякое. Вроде

как и жалко ее, все таки родной ребенок пропал, и в тоже время мне кажется, что еще чуть-

чуть и Оленька эта сама бы из-под маминой палки улизнула на все четыре стороны.

— Ты пошла к ним собственное мнение составить или покопать относительно странного

мужика, ходящего за Петренко? — Нахмурившись, грубовато поинтересовался Гриша.

— И то, и другое. И мнением я с тобой своим поделилась исключительно потому, что в

остальном — пусто. Контролируя жизнь собственной дочери, она умудрилась ничего не знать

о ее романах...

— Вообще странно, конечно.. — После короткого размышления, изрек Миронов. — Девка тихая, не разгульная — кому она могла так понадобиться, что ее «пасли» настолько аккуратно, что

это не бросилось в глаза окружающим?!

— Если ее отец тоже ничего не знает, я хочу поковыряться по мужской части. — Сворачивая к

нужному нам зданию. Передо мной встала задача номер «раз» — припарковать свою старушку

так, чтобы в последствии найти ее и, желательно, не на штраф стоянке... Чтобы осуществить

задуманное, пришлось оставить ее в двух кварталах и топать до офиса «Контелион-фарм», выслушивая причитания Миронова о несправедливости жизни и плохой карме, которая

посоветовала ему связаться с такой подозрительной личностью как я.

— Что тебя не устраивает?! — Прикуривая на ходу, не вытерпела я. — Сам предложил на пару

работать, так что не жалуйся теперь!

— А я не жалуюсь! — Огрызнулся Миронов и вдруг резко выдернул у меня изо рта сигарету и

бросил ее в ближайшую урну. На лице расцвела торжествующая улыбка. — И вообще, курить

тебе вредно — не вырастешь!

— Это сигареты мои транжирить вредно! — Огрызнулась я, но почти сразу поняла, что мы за

перепалкой успели прийти к пункту назначения...

Офис располагался в престижном здании, с общим входом еще в 4 фирмы, в произнесении

названий которых можно было смело сломать как язык, так и мозг. С охраной, могучего вида

крепышом в единственном числе, проблем не возникло — ему вообще было до лампочки, кто

входит и выходит, лишь бы его при этом не трогали. Нас с Гришей вариант более, чем

устраивал и решив не ждать лифт, мы поднялись по лестнице на 2 этаж.

Собственно офис состоял из небольшого помещения с рядом столов сотрудников,

сверкающей приемной, со строгой женщиной лет 40 во главе, и ведущих из нее двух

кабинетов, таблички на которых гласили, что в одном сидит Петренко, директор фирмы, а в

другом его заместитель — Ромашов И.А.

Секретарь отнеслась к нашему визиту со спокойствием жирафа и тут же набрала внутренний

номер телефона, стоящего на столе. После оповещения своего руководства, она указала нам

на дверь директора.

Станислав Николаевич Петренко оказался довольно плотного телосложения мужчиной, с

лохматой, давно не стриженной головой и огромными мешками под глазами.

— Неужели по Оле есть новости? — С надеждой воззрившись на Гришу, с ходу спросил он.

— Познакомьтесь, Станислав Николаевич, это Раиса Дмитриевна — детектив, нанятый вашей

свояченицей для поисков вашей дочери.

— Детектив? — Непонимающе моргнув, переспросил Петренко. Сопоставить услышанное с

увиденным у него получалось из рук вон плохо. — Янка наняла детектива?! Это что, шутка?!

— Нет, это абсолютная правда. — В голосе Миронова звучала странная удовлетворенность от

этой ситуации, словно его совсем не коробил тот факт, что ЕГО работу пригласили делать

какую-то сопливую девчонку. Меня это удивило, но залезать в его голову за подробностями я

зареклась еще в тот момент, когда из-за подобной неосторожности чуть не отдала богу душу.

Поковырялась в недрах полицейской души и будет.

— А Вы тогда чем занимаетесь? — Вскинулся Петренко, изрядно добавив в голос

пренебрежения, словно Гриша его давний, денежный должник.

— Тем же самым. — Не отреагировав должным образом на выпад, без обиняков отозвался

Миронов. — Мы присядем? Мне бы хотелось поговорить с Вами без спешки. А если у Вас

есть вопросы касательно работы нанятого детектива, то Вы в любой момент можете задать их

госпоже Смирницкой.

— Присаживайтесь! — Царским жестом махнув на стоящие у стола мягкие стулья, разрешил

хозяин кабинета. — Только у меня времени от силы минут 15-20, после двух мне нужно будет

уехать на встречу с заказчиками.

Мы расположились за длинным столом друг напротив друга, чтобы таким образом обоим

одновременно держать Петренко в поле зрения и поддерживать зрительный контакт. Тактику

выбирал Миронов, я лишь молча подчинилась.

— Станислав Николаевич, Вы хорошо осведомлены о личной жизни Ольги? — Издалека начал

Гриша, глядя собеседнику исключительно в глаза.

— Я похож на курицу-наседку?! — Тут же вскинулся Петренко откинувшись в кресле, скрестил

руки на груди. Жесты очень самоуверенного человека. — Оля достаточно взрослый,

практически самодостаточный человек, заслуживающий того, чтобы у нее не было няньки и

надзирателей. Впрочем, Вам стоит поговорить об этом с моей супругой, вот она никогда не

смириться с мыслью, что Олька уже не пятилетняя и у нее есть собственное мнение.

— Мы непременно так и поступим. — Заверил его Гриша. — Но в данный момент мы

разговариваем с Вами. И если опустить детали, то нас очень интересуют ухажеры Вашей

дочери, если таковые имели место быть и Вы о них осведомлены...

Мужчина задумался, а я напряженно считывала идущие от него волны поразительного

спокойствия. Разговаривать о пропавшей без вести дочери этот человек мог без единой нотки

паники или расстройства, присущего искренни любящим родителям. Это плохо пахло и мне, что вполне ожидаемо, не нравилось.

— В принципе, Олька у меня девка симпатичная. — Задумчиво отозвался наконец Станислав

Николаевич. — И слава богу не такая дура, как ее однокурсницы, так что думают ухажеры

вполне могли бы быть. Вот только я о них ничего не знаю...

Он не мигая смотрел на Миронова, словно пытался силой этого взгляда убедить опера в

правдивости своих слов. Загвоздка вышла в том, что я уловила запах — запах лжи... Стало

интересней.

— Неужели она никогда не приводила домой молодых людей и не знакомила Вас с ними? -

Притворно удивилась я, для пущей убедительности изогнув брови дугой. — Все-таки она

живет с Вами в одной квартире и Вы никогда не заставали ее с парнем на лестничной клетке, никогда не слышали телефонных разговоров, никогда не обращали внимание...

— Послушайте, девушка, — Сморщившись как от кислого на слове «девушка», оборвал меня

Петренко, — К чему эти предположения? Я же сказал уже — я не в курсе были ли у Оли

ухажеры или нет!

— Эти предположения не так уж и беспочвенны, Станислав Николаевич. — Улыбнулась я, отчасти, чтобы скрыть оскал боли от удара ноги Миронова под столом — опер тоже не

понимал, почему меня вдруг понесло?! — То, что Вы описываете, просто физически не

возможно, если люди живут под одной крышей! Если только Вы абсолютно не принимали

участие в процессе ее взросления...

— Может быть. — Неожиданно легко согласился Петренко, но добрее от признания не стал.

Наоборот, в нем закипала здоровая злость на мою персону, позволяющая мыслям

беспорядочно метаться по черепной коробке. — Но это скорее из-за того, что я владелец не