Новатерра. Часть 3. Ангел

Помимо высшей меры были предусмотрены изгнаѓние, плеть, поражение в правах, бойкот, принудительные работы в лечебно-трудовом профилактории 'Кристалл' (в карьере бутового камня), всеобщее порицание, лишение права занимать определённые должносѓти, заниматься какой-либо конкретной деятельностью, пить водку, приближаться к конкретному лицу или объекту (Серёга почерпнул в американском детективе, как оказалось — ничего, действует эффективно), арест на гауптвахте, штраф, вот, собственно, и всё. Не разоряться же на тюрьмы с лагерями!

Существовали и внесудебные репрессии: гетман мог определить врага общины, традиционных норм Морали и Добра, после чего объяѓвить человека, группу или организацию вне закона. К примеру, поѓхитителей людей, работорговцев, людоедов, изуверов. К чему таких судить?! Лишь время тратить да бумагу... Тем же убийцам и насильѓникам питать надежд на смерть от старости не приходилось, Иванов можно было бы... Ивана. Шлёпнуть без суда и следствия.

Однако гетман не хотел. Гетман намеревался препоѓдать урок и гостевому стаду, и общинникам. А после вынужден был признаться самому себе — всё это высокие слова. Желал увидеть девушку! И показать её станичѓникам. Рядом с собой. И жарился который уже час в открытом летнем зале заседаний Большого Казачьего Круга, окружённый войсковой старшиной и гостями Новороссии разом с тремя сотнями свободных от работ и службы станичников. Алёнка, обряженная в новёхонькую воѓинскую справу, затравленно жалась меж ним и Алиной, всячески избеѓгая глядеть по сторонам. Не удовлетворившись ролью Коробицына, гетман лично предупредил Самохвалова: не дай Бог! одно слово! о Ней! то тебе! и всей твоей когорте единомышленников! ничего хорошего... И нисколько не сомневался в результате.

Куда больше его волновало другое — как поведёт себя жена после вечернего с ним разговора. Даже не представлял себе. Не был в поѓдобных ситуациях. С Алиной. И вообще... А та, с утра о чем-то пошептавшись с Костиком, сидела до обеда у Алёны и к заседанию явиѓлась вместе с нею в сопровождении троих вооружённых атаманских сердюков квадратно-гнездовой комплекции, заслонявших деву и её саму от любопытѓствующих взглядов. И посадила гостью меж собой и мужем. И вот теперь гетман — как пацан, ей-богу! — украдкой прикасался к мягкому бедру. Один раз. Больше не рискнул, ибо девушку тут же бросило в дрожь, а щёки полыхнули нестерпимым жаром. Просто сидел и млел, вдыхая аромат нагретых солнцем золотых волос.

— Алексан Саныч, — с игривой улыбкой на устах обратилась к нему Алина, — как вы посмотрите, если мы сегодня пригласим нашу гостью на ужин вчетвеѓром?

— Вчетвером? — не понял гетман.

— Вы, Алёна, я и Дэн, куда ж его девать?!

И тут он впервые увидел на губах напрягшейся было девушки улыбку. Да какую! Ради этого стоило жить!

Но Док Шаталин был неумолим: процедуры! отдых! двухдневный карантин!

Возможно, это к лучшему, — подумал гетман...

Между тем присяжные, в число которых волею виртуальной судьбы попал Серёга Богачёв, удалились на совещание. Подсудимый, в защиѓту коего Самохвалов привел лишь тот довод, что он изначально поѓпал под влияние 'нехорошего' собрата, томился в клетке из арматурѓных прутьев, тупо глядя в 'зал' и поминутно вскрикивая: 'Де затѓвор?!'. На вопрос гетмана, вменяем ли он, Док лишь пожал плечами. Собственно, это ничего и не меняло... Серёга даже остановил при-ставов, которые — на всякий случай — отправились за лавкой и биѓчом. Дескать, зачем?! Вполне хватало установленного в сотне метров деревянного щита-пулеуловителя, укрытого с боков и тыльной стороны мешками, плотно забитыми песком. Много лет назад он был расписан под кирпичную кладку — расстрельная стенка из уважения к приговорённому должна выглядеть стеной...

Наконец вердикт был вынесен, и слово взял председатель суда.

— Уважаемые сограждане, жители и гости Новороссии! Сегодня, 25 июня двенадцатого года эпохи Новатерры, суд Новороссии по общеуголовным делам, рассмотѓрев материалы обвинения нашего гостя, Колодяжного Ивана Кузьмича, 19.. года рождения, уроженца с. Крыжовка ... района ... области, гражданина России, русского, в прошлой жизни механизатора ферѓмерского хозяйства 'Вакханалия' села Крыжовка, после Катаклизма члена обособленной общины 'Город Солнца', — слова генерального писаря Кузьмина были прерваны всеобщим хохотом, — прибывшего в Новороссию 24-го июня сего года, в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, предусмотренных статьями ..., установил:

В 2... году Колодяжный в сговоре с покойным Глотовым с целью завладения долей продуктов совершил убийство соплеменника по 'Городу Солнца' Петрова Иннокентия Ильича. В 2... году по приѓчине негативной реакции на справедливую критику совершил умышленѓное убийство с особой жестокостью... Совершил изнасилование... Нанёс тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть... Незаконно лишил свободы соплеменника, что послужило причиной смерти его от голода... Совершил умышленное убийство...

Наконец дело дошло и до ночного посягательства.

— ...24-го июня сего года, будучи гостем Новороссии, уличен в злостном хулиганстве, за что понёс наказание в административном порядке. Ночью 25-го июня, нарушив административный запрет на своѓбоду передвижения и действий, с целью завладения оружием совместно с Глотовым совершил нападение на патрульного казака Соловьева, наѓнеся ему телесные повреждения средней тяжести. Глотов убит защищавшимся потерѓпевшим на месте. Колодяжный, завладев оружием, совершил оконченное покушение на убийство гостьи Новороссии Лариной Алёны Валерьевны, создав непосредственную угрозу жизни и здоровью граждан Новороссии Твердохлеба Александра Александровича, гетмана-правителя Новороссии, Твердохлеб Алины Анатольевѓны, его жены, Богачёва Сергея Валентиновича, посольского старшины Новороссии, Богачёвой Татьяны Павловны, его жены, и Сафаралиевой Алтынчай Мамед-гзы, дежурного администратора медицинского комплекса Новороссии. С места преступления попытался скрыться, однако был задержан Твердохлебом и Богачёвым, сопротивления при этом не оказал...

Гетман криво усмехнулся и не слушал уже до конца приговора, лишь наблюдал, как мелко содрогаются колени девушки. И тоненькая кисть. Праѓвая. Левую сжимала в руках Алина. И он последовал примеру жены. Лучше бы сидел спокойно, ибо Алёнку затрясло так, что впору было связывать.

— ...к смертной казни через расстрел, — прозвучали наконец слова Кузьмина. — Тело Колодяжного, после засвидетельствования факта смерти генеральным врачом, подлеѓжит захоронению вне пределов станицы, могила — полному забвению. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и должен быть приведён в исполнение немедленно. Подписан сего числа, председатель суда Кузьмин, присяжные... Любо, казаки?

— Любо!!! — рявкнули сотни станичных глоток.

Солнцегородцы плакали от счастья и обнимали друг друга.

— Увести! — распорядился генеральный писарь, и двое дюжих конѓвоиров поволокли Ивана по последнему пути. С билетом в один конец.

— Мы пойдём, Аль? — поглядела на мужа Алина.

— Сидите, — покачал он головой. — Фиат юстиция, переат мундус. Да свершится правосудие, хотя бы погиб мир, говорили античные римляне.

— Ничего себе! — искренне поразилась Алина. — Похоже, вы, Алексан Саныч, уже не мой муж.

— А чей же?!

Алёнка не шелохнулась, глядела только на приговорённого.

— Государственный муж! Впрочем, наверное, ты прав, пусть Алёнка убедится, спокойнее будет спать.

— Вряд ли, — усомнился гетман. — Ей теперь впечатлений на всю жизнь хватит.

— Третью... — задумчиво проговорила жена.

Меж тем Ивана приковали к деревянному щиту. Механизатор взвыл. Казалось, наконец-то понял, что с ним происходит. Хотя — вряд ли до конца. Последними его словами были... 'Де затвор?!'.

Да вот же он! Они. Затворы, как им и положено, заперли патроны в патронниках автоматов, ударные механизмы наколоѓли капсюли-воспламенители, таящиеся в них крохи чувствительного к удару тринитрорезорцината свинца подожгли метательные пороховые заряды, пули вылетели из каналов стволов, во след им грянул слитный залп, и мир, истерзанный Чумой, очистился от малой доли скверны. Фиат юстиция!

Народ заволновался, поднимаясь с мест, но гетман тут же двиѓнулся к трибуне.

— Дорогие друзья, соплеменники и гости Новороссии, прошу ещё минуту вашего внимания! Правосудие свершилось, и да будет так во веки веков! Дело на этом, однако, не закончено. Господин Самохваѓлов!

Развеселившийся как будто 'яблочник' поднялся и позеленел в тон милитаристскому камуфляжу. Алёнка боялась поднять на неѓго глаза, Алина же, наоборот, сверлила полным ненависти взглядом.

— Господин Самохвалов, я, Александр Твердохлеб, гетман-правитель Новоросской казачьей республики, и высший орган исполнительной власти Ноѓвороссии, Генеральный Уряд, считаем лично вас и здоровых дееспоѓсобных членов вашей общины косвенно виновными в создавшемся полоѓжении. Именно вы своим бездействием и равнодушием побуждали пресловутых Колодяжного и Глотова к совершению всё более тяжких и циничных пресѓтуплений, глумлению над слабыми и беззащитными, попранию всех мыѓслимых норм права и морали. Лично вы, лидер общины, не сделали ничего, дабы прекратить издевательства над теми, кто доѓверил вам здоровье, честь, свободу и саму жизнь. Впрочем, я не призываю к перевороту в... хм, Городе Солнца, люди вы грамотные, разберётесь сами. Как я и обещал, в лагерь у Дровяной присѓтани уже завезены материальные ценности согласно вашей заявке, даже сверх того. Однако, дабы избежать конфликтов и не возбуждать общественное мнение, Генеральный Уряд и лично я как гетман-правитель Новороссии не считаем более возможным дальнейшее ваше пребывание в новоросских пределах и контролируемых нами землях. Ставлю вас в известность, что моим личным распоряжением и волей Генерального Уряда в Новороссии на вечные времена остаются ваши бывшие соплеменники, Ларина Алёна Валерьевна и Никоненко Павел Иванович...

Гетман заметил, как облегчённо уронила голову на плечо Алины девушка, как взвился авиатор, до времени таившийся за мощным торѓсом Елизарова. Реакция солнцегородцев его уже не интересовала.

— ...Заявки от других членов вашей общины, каким бы жестоким это ни выглядело, не принимаются. Чем смогли, мы помогли вам, вы — здоровые, взрослые, разумные люди, стройте собственное Будущее. Но помните: для того чтобы выжить на Земле, истерзанной Чумой и озверевшими людьми, нужно быть сильным, гордым и решительным, не забывая ни на миг о том, что каждый из вас — Человек. Иначе завѓтра вас начнёт топтать другая мразь, и не будет этому конца. Бог помогает лишь тому, кто сам способен постоять за себя и ближнего своего. Но и сами не пытайтесь строить счастье на горе и страдании друѓгих: посеешь ветер — пожнёшь бурю. Удачи вам! Я всё сказал! Любо, казаки?

— Любо! Любо! Любо! — снова троекратно грохнули трибуны.

— И да будет так! Теперь вот ещё что, — не сдержался он (уже не гетман, просто Сашка). — Пе-реименуйте вы свой Город Солнца, право же, это несерьёзно. Впроѓчем, дело ваше. В любом случае вы должны покинуть пределы нашей земли до двадцати часов сегодня...

...Нашей земли, — размышлял гетман, возглавляя длинный обеѓденный стол в банкетном зале ресторана 'Дионис'. — Нашей земли Новороссии... Как же она начиналась? Уже и не вспомнишь в деталях! Название предложил точно он... Или Алина? Кажется, Алина... А что касается казаѓчества как модели общественно-государственного устройства, тут возникли споры. 'Анахронизм!' — кричал тогда Ходжаев. А сам же выдвинул идею... княжества! Харьковский узбек, он был помешан на истории Киевской Руси. Насколько помнил Твердохлеб, идею казачества вперѓвые предложил дядя Ваня Бурков, его земляк-ростовчанин... кажется, он. Алина разыскала где-то книгу об устройстве приднепровской Гетманщины, укладе жизни запорожцев и великоросских казаков. И выѓменяла на обещание подарить коня. Костя потребовал чин есаула, правда, стал войсковым старшиной, то бишь не майором, а подполковником. Серёга заявил, что чуб носить не станет 'ни в жисть!'. Андреец попросил плеть. И получил разок. За пьянство на дежурстве... А Док сказал наедине — посмеиваться будут над нами, как над ряжеными. Что ж, посмеивались. Многие Основатели так и не приняли вольную трактовку казачьей идеи всерьёз. Но марку вынуждены были держать. Даже не потому, что того требовали гетман со старши́ной. Просто стало лучше. Для многих — лучше, чем было До Того. А главное, идею принял пришлый люд, те самые рядоѓвые казаки — пахари и воины. И самое главное — её приняли дети! Им жить на этой земле, им считать её Родиной, им поднимать упавший человеческий дух. Мы спасли, а их задача — сохранить! Что, наверное, даже сложнее...

— По рюмке так и не решился, Старый? — издевательски спросил Богачёв.

Гетман отмахнулся.

— Давай, Серега, с войной уже закончим, тогда и по рюмке употребим, и по второй, и, не дай Бог, по третьей.

А сам подумал — не мешало бы...

Он боялся признаться самому себе, что скучает в обществе друзей и соратников. Томится. Без Алёнки! Супруга отвезла девушку в поликлинику, а сама... А пёс её знает! За полчаса постного на алкоголь застолья он даже не вспомнил о жене. Тупо глядел на резные колонны зала. На войсковую старшину. На именитых гостей. На осмелевшего Мутного-Волохова. Гетман усмехнулся: дабы отомстить ему за кляузную хаѓрактеристику и головную — их с приставом — боль, попросил Дока от души сделать ему гастроэнтероскопию вкупе с ректоманоскопией. Кто не знает этих 'милых' процедур — то и не стоит знакомиться... Что делать с самим Мутным, гетман так и не решил, хотя, вне всякого сомнения, расправился над хозяином-наркобароном тот по делу. Однако виѓдел в Мутном человека неустоявшегося. Такой мог пойти как праведѓным путем, так и по кривой дорожке. К тому же оставалась неясной судьба его униженной супруги. В запале о ней попросту не догадались спросить, а потом уж... Иных забот хватало. Пусть живёт! Пока...

Вполне скоромное в плане покушать, однако постное на алкоголь, застолье быстро подошло к концу, именитые гости и офицеры засобирались по своим делам. Гетман расѓпорядился поутру хоть частично возобновить работу цехов и хозяйств, ибо простаивало всё, кроме фармакологической лаборатории да химѓкомбината с непрерывным циклом. Сам он решил навестить Нинку Андреец. Жизнь с Витьком у Сибирской Язвы не ладилась, и фармакологиня пропадаѓла на работе день и ночь. Творческая фантазия Нинки била через край, погоѓваривали, она даже гомункула выращивает в смрадных чанах и реторѓтах. Еще бы от Чумы что выдумала...

У выхода гетмана попридержал торговый дуайен.

— Слышь, Саныч, — пробасил Золотницкий, — Вадик Сербин вернулѓся. Не хочешь побеседовать?

— Результативно съездил?

— Я не специалист, — пожал плечами дуайен, — тебе суѓдить. Но кое-что, мне кажется, накопал.

Естественно, такая корректировка планов гетмана вполне устѓраивала, он куда как в большей степени оставался военным, чем стал администратором-хозяйственником. И не таясь уже признался самоѓму себе, что выбрал фармакологическую лабораторию лишь по одной простой причиѓне — располагалась она, как и весь химкомбинат, на отшибе, далеко за цитаделью-замком, очень далеко... от поликлиники. К тому же трудно думать о прелестной юной гостье в обществе Нинки Андреец, костлявой Язвы с 'беломориной' в бескровных ниточках-губах без всякого намёка на помаду. Какого дьявола, спрашивается, он кажѓдый год на день рождения преподносил мадам косметику?! Решил: отѓныне — по коробке папирос 'Казбек'...