Темный эльф книга1

В воздухе повисло напряженное молчание. Первым заговорил полусотник Ру гордо, почти как Сугутор, задрав бороду к верху.

— Я не трус, но темная твердыня меня пугает. Но я пойду с тобой до конца. Каким бы он не был.

Все пятеро спутников Соледата, твердо решили идти с ним. Хоть бы смерть была их уделом, в конце пути.

Соледат встал так, чтоб все пятеро оказались перед ним.

— Я в вас, не ошибся. Я знал, что вы так скажите. Мират, Торсвиль. Возьмите арбу, запрягите своих коней и отвезите раненых поселян в Хартум. И без пререканий. Расскажите все что увидели и услышали воеводе. А там можете двигаться за нами, коли поспеете. И ищите нас в форте Асгетор.

Два всадника, держали лошадей за узду и с грустью смотрели на четверых товарищей по оружию, галопом унесшихся по гномъему тракту, скрывшись за поворотом. Они понимали, что вряд ли успеют догнать, и больше их сотника и товарищей не увидят.

— Давай поехали, нужно доставить раненых в город, и будем уповать, что Единый и его аватары охранят наших товарищей от топоров орков и козней маугрима! — сказал приземистый солдат, и они повезли двоих раненых. Мужчину лежавшего без сознания, и женщину, прислонившуюся к нему.

Соледат осторожно раздвинул густой кустарник и посмотрел в сторону форта. Рядом оказался Ру и еще двое спутников.

— Великий творец, что здесь произошло? — тихо прошептал бородач.

— Никак орки повеселились! Форт пал или нет? — прошептал третий, через лицо которого проходили два косых шрама, явно давно оставленных чьими-то когтями.

— Вряд ли. Даже отсюда не видать ни одного мертвого орка. — возразил молодой следопыт.

— Форт видимо выстоял, стены целые, да и что-то мертвых, из-под стен никто не убирает.

— Карамир прав. Форт выстоял. Виден штандарт принца над вратами. — Задумчиво продолжил Соледат, мысль Ру, — едем туда. Но будьте начеку.

Часовые на стенах, издали увидели четырех всадников, ехавших не спеша, прямо к воротам.

Тут же над стенами раздался сигнальный звук рога. И около двадцати человек, высыпавших на стену, всматривались в приближавшихся. Многие из них еще носили на себе следы недавней битвы. Пятна крови, порванные кольчуги, погнутые панцири и шлемы. Да большие зазубрины на лезвиях мечей и топоров.

— Кто такие, и что забыли у наших стен?! — крикнул один из лучников, когда четверо всадников, приблизились к воротам, медленно проезжая меж мертвых тел.

— Да это же сотник наемников Волнера! Следопыт Соледат. — воскликнул один из мечников.

Соледат остановил лошадь у самих ворот, хорошо пострадавших от ударов тарана, валявшегося тут же, полу обгорелого, и улыбнулся.

— Это я, я, Соледат, сотник следопытов. Мне нужно немедля увидеть командующего фортом!

Только когда ворота открылись, спутники Соледата вздохнули с облегчением, увидев, что в форте свои. Один за одним они въехали в форт, попав в объятия старых друзей и товарищей. Многие, из которых, были ранены.

Стоило Соледату попасть внутрь форта, как стало понятно, что не только большие потери понесли нападавшие. Повсюду лежали множество раненых, многие из которых уже получили помощь, а некоторые из солдат, заносили мертвых в одну из башен, где видимо, находились подземелья. И мертвых было достаточно. Но ему сразу впало в глаза, что в форте находится вдвое больше людей, чем обычно.

— Мне нужен командующий фортом? — сказал Соледат мечнику, взявшему лошадь за узду. У того была перемотана корпией, левая рука, но видимо рана была не сильная.

— Вон там вы можете найти Галихада. Сейчас временно командует фортом он. Ответил солдат, указав на небольшой шатер и дождавшись, когда всадник соскочил с лошади, увел животное.

День выдался жаркий и вечер лишь слегка принес прохладу, и посему полог палатки был приоткрыт.

Войдя в палатку, Соледат сразу подошел к воину в годах, чей панцирь был погнут, а на шлеме, лежавшем на столе, не хватало перьев. Тот поднял усталый взгляд на вошедшего, оторвавшись от записей на свитке. Все разговоры вмиг стихли.

— Мне нужен командующий фортом? — вновь спросил Соледат. Самого Галихада он знал издавна. Еще со времен восточной войны. Но тот видимо многое позабыл, и после битвы еще не совсем пришел в себя.

— Если вы имеете в виду капитана Форинта, то с ним сейчас говорить нет смысла. Он тяжело ранен во время во время осады, и сейчас находится без сознания. Сейчас с ним наш лекарь. А если король прислал очередной приказ, то можете его не показывать.

— Нет, король ничего не присылал. Но, что у вас здесь произошло. И чьи трупы, лежат там, под стенами.

— А-а, это люди графа Айдора. Он видимо окончательно перекинулся на сторону маугрима. Он напал на наш форт, а орки тем временем прошли сквозь вал, разрушив его в двух местах. Если бы не принц, со своими солдатами, нам пришлось бы туго. Но принц тоже ранен, и сейчас лежит в башне.

— А где эльфы? Что-то не видно ихних островерхих шлемов! — спросил Соледат, искренне удивившись отсутствию оных.

— Остроухие, покинули форт еще две недели назад. Это еще хорошо, что они не устроили резню здесь! — сплюнул в сердцах Галихад.

— Совсем недавно, вы не видели группы всадников, возможно сопровождавших телегу? Они могли сопровождать пленных, гнома и эльфа! — спросил Соледат, но Галихад лишь покачал отрицательно головой.

— Позвольте говорить сер!? — сказал один из солдат, стоявших справа от нового командующего фортом. Тот безразлично кивнул головой, пожав плечами.

— Слева от форта, через пролом, еще после полудня, проехала группа всадников. Они бросили перед валом телегу и, перебросив на лошадей низкорослого бородача, и спешно исчезли в лесу. С ними был и эльф, в черных одеждах. Мои люди были малочисленны и измотаны утренней битвой, и просто не успели к месту разрушенной стены.

— Проклятие балрога! Теперь я могу сказать, куда я направляюсь! Из королевского дворца похитили гнома Сугутора, одного из вождей гномьего совета. Советник короля подозревает эльфов, но все говорит, что тут без лорда мертвых маугрима, не обошлось. По пути этой же компании, похитившей гномьего заложника в переговорах о союзе, им видимо в руки попал и эльф. Этот эльф, возможно, обладает силой Сколота — томного. И еще я думаю, что маугрим, попытается воскресить своего господина. Я и мои люди должны вернуть гнома. Без этого нам не видать союза с подгорным племенем.

— Вы идете в темную твердыню? — спросил Галихад, и его глаза полезли на лоб.

— Но это же самоубийство! — сказал второй, с отличиями сотника.

— Оттуда еще никто не возвращался.

— Да и сам лес пройти не возможно. Его охраняют псы Проклятого.

Звучали наперебой голоса толпившихся тут воинов.

— У нас нет выбора. Без гномов, нам против маугрима и его орков, не выстоять. А теперь еще и эльфов. Одно помирать. Мы переночуем в форте и двинемся рано утром.

Никто не стал отговаривать. Все понимали, что в словах следопыта есть истина.

Галихад поднялся и с грустью произнес:

— К сожалению, я не могу дать людей. Мои люди слишком устали. Много погибло, и много раненых. А тех, кто способен держать в руках мечи, еще меньше. И будем уповать на единого, что больше нападения не будет.

— Да. Я понимаю. Тем более что напролом идти, все равно людей не хватит. Да будет на то, воля аватаров Единого, проскочим. А там будет видно. — Соледат отсалютовал кивком головы и, развернувшись, было собирался выйти.

— Соледат! — вдруг позвал Галихад, — единственное, чем могу вам помочь, это советом. В южном капонире, находится раненый следопыт, по имени Зарба. Он единственный кто видел темную твердыню Сколота — темного, на собственные очи. Может то, что он расскажет, вам поможет, больше чем большой отряд солдат.

— Спасибо! — искренне поблагодарил сотник наемников и исчез в толпе солдат, толпившихся у входа в палатку.

— Они либо храбрые люди, либо сумасшедшие! Лезть в самое логово зверя... — удивленно сказал бородач, могучего телосложения, нависавший над Галихадом, замолчав на полу фразе.

— Они отважные воины! Говорят во времена века зеленого листа, во время первой войны меж перворожденными и силами проклятого, одному из вождей эльфов, удалось пробиться в крепость восставшего аватара, и вырвать из его короны самый драгоценный камень эльдаров, дарованный аватарами. Пускай им повезет также. Нужное дело делают они. Гном и темный эльф в руках маугрима...

Недосказанный полу вопрос, замер на устах командующего фортом.

Стражник, стоявший на стене, выглядел усталым. Но тем не менее нес службу исправно, понимая, что от этого зависит жизнь его и его товарищей по оружию.

— Вчера все говорили, что вы идете туда?! — спросил он четверых следопытов, стоявших рядом, и мрачно смотревших на громаду горы, возвышавшейся над полосой леса, опоясывавшей темный пик.

Там их ждали пленники и маугрим. А вместе с ними, либо смерть, либо слава.

— Да нам туда! — ответил Соледат, который уже стал своим в форте. Ему пришлось давеча, помогать лечить, перевязывать раны, убирать мертвых, и отдыхать он лег аж за полночь. Он наполовину извлек свой меч, глянул на него и обратился к своим товарищам.

— Я не знаю, уведем ли мы закат этого дня, но мы делаем нужное дело. И если мы погибнем, то о нас никто не вспомнит, как о тысячах иных, кто пробивался в гномью твердыню. Но если мы вырвем заложников из рук мрака, ваши имена воспоются в песнях эльдарами и гномами. Идемте!

— Мы будем держать врата приоткрытыми, какое-то время. Если вам станет сутужно, не раздумывайте, возвращайтесь. — Крикнул стражник, глядя как четверо воинов, уходили, по вырубленной просеке к лесу, видневшемуся в полумиле от стен форта.

Соледат остановился и крикнул в ответ:

— Спасибо! Да прибудет с вами дух Единого!

Остановившись перед сплошной стеной леса, который защитники форта, отодвинули подальше от стен, Соледат на мгновение оглянулся.

Он понимал, что из этого приключения им не вернуться назад. Даже при большом везении. Но где-то внутри, зажегся огонек. Огонек надежды. Шептавший, что этот поход угоден Единому и должен закончится удачей.

Помотав головой, он достал меч, а левой рукой взял нож и вошел в лес, где уже исчезли его товарищи.

Идти было тяжело, словно сама земля, отравленная злом Сколота, забирала все силы. Могучие, хмурые деревья, с покрученными стволами и ветками, низко свисавшими у земли, мешая идти, росли близко друг к другу.

Словно сплошная зелено-коричневая стена. Густой кустарник тяжело трещал, нехотя пропуская, четверых людей. Даже солнце не пробивалось сквозь густые кроны. Соледат лишь однажды, видел подобный лес. На болотистых равнинах Сар-Нагора, где по преданиям начальной эпохи, армия Эльфов и гномов, когда люди только проснулись, по велению Единого, под предводительством Аватар, разгромили армию проклятого аватара, возжелавшего власти над этим миром. А его самого заточили в черной башне в Авалоне.

Продираясь сквозь зеленую стену кустарника, Соледат немного отстал.

— Ну все, сейчас сделаем привал! — тяжело прошептал он, пытаясь проскользнуть сквозь особо плотную вязь кустарника. Он сообразил, что в вечерней тиши неслышно его товарищей. Зато в наступающем сумраке вечера, его тревожило нечто иное, что он не мог сообразить что, видимо от усталости.

Когда он вывалился на свободную от густой растительности поляну, то замер от удивления и неожиданности. Даже ругательство замерло на языке.

В вечернем сумраке леса, при свете костров, на них удивленно смотрели два десятка орков. Они от удивления, даже не поднялись со своих мест, вокруг костров, а их оружие так и осталось в ножнах. Теперь стало понятно, почему он на мгновение перестал слышать товарищей. Те сами, стояли как чумные, не веря своим глазам.

Эта немая сцена, длилась какое-то мгновение.

— Во счастье подвалило! — с надрывом прошептал Карамир, у которого даже усы настоящие не начали расти.

Быстрее всех пришел в себя Сатор. Как всегда вспыльчивый, он и сейчас не изменил своей натуре. Подбросив копье вверх, он мгновенно перехватил его и бросил в орков. Не успело копье вонзиться в одного из них, как Сатор выхватил меч и с криком бросился на оцепеневших врагов.

Оказавшись около них, он пнул ногой первого, что в растерянности подымался на ноги, отправив его в огонь костра. И наотмашь ударил в горло второму и сцепился с третьим.

Следующим, опередив всех, ворвался в свору орков, молодой Карамир. Он проскочил первого, подставив под удар меча второго, щит вверх, перед собой, перекрыв возможность тому видеть начало своей атаки. И тут же вонзил снизу в живот, свое полу копье, полу меч. Быстро выдернув его, он с полу разворота, словно мечем, ударил в подколенные связки, того что проскочил. И сразу же ударил в живот третьего, набегавшего орка. И не останавливаясь, отмахнулся щитом, едва не отделив, голову от тела, четвертому, острыми зубьями. На это ему понадобилось всего не более нескольких ударов сердца.

Следом в обескураженную толпу, ворвались Соледат и Ру, работавший боевым топором. Ру, уже в годах, но силы было не занимать. В отличие от Карамира и Сатора, он берег силы, и не носился как угорелый меж орков. Он, то наносил удар, то толкал, то цеплял, удлиненным нижним острием топора, орка, резко тянул к себе, нанося удар шипом в центре небольшого круглого щита.

Соледат, не жалел сил. Он уже не обращал внимания на товарищей. Пока он слышал шум битвы, крики и ругань орков, он был спокоен. Сейчас он не думал, что врагов впятеро больше. Однако те были обескуражены и никак не могли прийти в себя. И с каждым ударом меча, топора и копья, их становилось меньше. Меч сотника наотмашь вспорол кожаный, смазанный дегтем доспех, и тут же Соледат пригнулся, почувствовав, как над головой просвистело грубое лезвие орчьего меча. И сразу в ответ, длинный нож наемника, вонзился в грязно зеленую шею.

Он оказался один. Немного в стороне Ру и Сатор, сражались со своими противниками, а вот Карамир уже устал. Хоть все еще и носился между четырех орков, но удары его становились все медленнее и менее точными. Соледат почувствовал, что молодому следопыту нужна помощь, иначе любой следующий удар орка, станет для него последним. Сотник бросился вперед, метнув на ходу нож. Орк, находившийся за спиной у Карамира, и готовый был уже опустить на голову того меч, хрюкнул и мешком свалился на землю, с ножом между лопаток. А меч Соледата, остановил меч другого орка опускавшегося сбоку на молодого следопыта, и тут же молнией сверкнул вниз, рассекая доспех и ребра. Сам Карамир наконец поразил третьего, тяжело вонзив свое копье — меч в живот, и мгновенно принял щитом удар четвертого. А меч Соледата, почти отсек голову.

— Не могу поверить собственным глазам. Клянусь бессмертием остроухих, в это никто не поверит. Четыре человека, против двух десятков орков. — Задорно засмеялся Сатор, вытирая каким-то тряпьем, окровавленное лезвие своего меча.

Соледат устало бросил взгляд на молодого Карамира. Тот стоял, словно провинившийся, опустив голову и руки, не бросая, однако оружие.