| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Здрасьте, — насмешливо произнесла обладательница роскошной косы, по-приятельски кивнув Антону, а затем с интересом оглядела всех остальных, остановив в конечном итоге взгляд на сержанте. — Ну что, так и будем меня глазами кушать или всё же представимся для начала?
Голос ее показался Евгению настоящей музыкой. А еще ему отчаянно захотелось совершать глупости.
Мячиком скатившись с брони, сержант в мгновение ока преодолел расстояние, отделяющее его от девушки, опередив всех, чуть притормозив лишь на последних метрах дистанции — чтобы дух перевести и чтобы слишком смешным не казаться. Коротко, но при этом исключительно куртуазно поклонившись, он вынул руку из-за спины и протянул красавице маленькую ромашку, сорванную мимоходом с газона:
— Припадаю к вашим ногам, сударыня. Безумно счастлив встретить в этих диких краях столь обворожительную женщину. И прошу простить моих, — Винарский бросил грозный взгляд на топчущихся сзади красноармейцев и продолжил, — моих боевых товарищей за тот недостаток внимания, который они позволили себе при общении с дамой.
— О-о! — восхитилась "дама" в берете, принимая цветок, весело глядя на улыбающегося сержанта. — И впрямь, нечасто встретишь в наших ДИКИХ краях такого галантного кавалера. Прямо душа радуется, — а затем, заложив ромашку за ухо, поинтересовалась. — У тебя, сержант, часом не Ржевский фамилия?
— Почему Ржевский? — удивился танкист. — Винарский моя фамилия. Евгений, — невинно добавив. — Но можно просто... Женя.
Девушка покачала головой. Усмехнулась.
— Просто Женя, говоришь? — и тут же, почти без паузы продолжила. Внезапно нахмурившись, бросив ладонь к виску, с металлом в голосе. — Лейтенант Клёнова. Особый отдел.
Со стороны "Гелендвагена" раздался тихий смешок. Потом еще один, но погромче. А потом стоящий возле машины Антон не выдержал и заржал в полный голос. Вовсю наслаждаясь разворачивающейся перед ним пантомимой. Лицезрея вытягивающиеся физиономии бойцов из 42-го. Всех пятерых. Включая сержанта и летчика.
Лишь секунд через пять или семь Евгений пришел в себя и, судорожно сглотнув, попытался то ли верхнюю пуговицу на комбезе застегнуть, то ли ремень поправить, то ли стойку уставную принять, то ли... Впрочем, не важно — что бы он ни делал, он делал это чисто на автомате и невпопад, поскольку в тот миг был готов сквозь землю провалиться. От стыда. "Просто Женя. Идиот!"
Однако провалиться сквозь землю ему так и не дали — в глазах "гонщицы" вновь заиграли веселые огоньки.
— Ладно, сержант, не парься, — сменила она гнев на милость. — Я тебе не начальница, так что дыши глубже... Блин, да вольно же, елки зеленые. А то ты себе щас воротник оторвешь.
Сержант перестал трепать латунный кругляш и, опустив руки, почти страдальчески посмотрел на красавицу. Теперь ему хотелось застрелиться. Из танкового орудия, как минимум. "Опять осрамился! Придурок!"
— Елена меня зовут, — девушка протянула руку и улыбнулась. — Можно просто... Леся.
Евгений осторожно пожал протянутую ладонь. "Фух! Кажись, пронесло!"
— Ну что, спутников мне представишь своих, товарищ "просто Женя"? — произнесла Леся через секунду-другую, как бы невзначай глянув на собственную руку, всё еще удерживаемую танкистом.
— А? Да-да, конечно, — возвратился в реальный мир сержант, разжав, наконец, пальцы и поворачиваясь к бойцам. — Это Макарыч, мехвод мой. Марик. Гриша. Товарищ лейтенант, летчик он, истребитель.
— Лейтенант Микоян, — козырнул летчик, представляясь по форме.
Девушка, не чинясь, поздоровалась с каждым, слегка задержав взгляд лишь на лейтенанте, будто припоминая что-то.
— Олю-то куда подевал? — спросила она у Антона по окончании процесса представления.
— К дяде Сереже пошла. Ща вернется.
— Понятно. Тогда ждем.
Больше ничего не говоря, Леся облокотилась на раскрытую заднюю дверь внедорожника и словно бы отключилась. Застыла в классической позе ожидания. Не обращая никакого внимания на сгрудившихся рядом красноармейцев. Неловко переминающихся и примолкших — как правильно вести себя с этой странной "особисткой", бойцы пока не представляли.
Положение спасла Ольга. Появившись примерно через минуту, чем-то очень сильно рассерженная. Подойдя быстрым шагом к "автобусу", она плюхнулась на водительское кресло и коротко пояснила:
— Все в порядке. Едем.
Однако уже через секунду вдруг опомнилась и выскочила наружу.
— Ой! Леся, прости. Не заметила.
— Товарищ майор, — понимающе улыбнулась Леся.
— Ну да, — развела Ольга руками. — Что-то он сегодня совсем...
— Что приказал-то? — перебила Елена подругу.
— Что приказал? — переспросила та. — Ну-у, он просил, чтобы ты это... с танком чуток пошаманила. Ну там ПНВ, ПУ, боеприпас помощнее, еще кое-чего по мелочи.
Леся приподняла бровь.
— Он меня что, волшебницей считает?
— А разве нет? — хитро прищурилась Ольга.
"Особистка" фыркнула. Но спорить не стала, то ли соглашаясь с напарницей, то ли просто не желая втягиваться в бессмысленную дискуссию.
— Ладно, я тогда в оружейку. Минут через пятнадцать у вас буду.
Сказала и, обреченно махнув рукой, двинулась к своему мотоциклу. Правда, уже на третьем шаге неожиданно обернулась и, подмигнув сержанту, нарочито весело проговорила:
— Не дрейфь, мазута! Конфетку слепим из громыхалки твоей.
Чем ей ответить, танкист не нашелся, лишь головой покрутил, поправляя ставший внезапно тесным воротник гимнастерки. Н-да, чем дальше, тем всё больше и больше нравилась ему эта амазонка. Так, что аж дух захватывало. "Да уж! Попал, так попал! Как кур в ощип. Без шансов".
— Огонь-девка! — восхищенно констатировал Макарыч спустя полтора десятка секунд, когда Леся со своим железным конем уже скрылась за постройками. — Не баба, а черт в юбке... то есть, тьфу, в штанах!
После этих его слов Ольга как-то уж слишком ревниво стрельнула глазами в сторону лейтенанта, а затем, вновь усевшись за баранку джипа, пробурчала с раздражением в голосе:
— Ну? Чего стоим? Поехали уже.
Летчик, пожав плечами, занял соседнее место, а Марик с Антоном с комфортом устроились сзади. И лишь Барабаш немного замешкался. Ткнув сержанта в плечо и тихо (так чтобы младший сержант Фомина не услышала) пробормотав:
— От же ж бабы. Вот женишься на таких, всю жизнь потом как по минному полю в атаку.
— Ничего, Макарыч, — рассмеялся в ответ Винарский. — Не боги горшки обжигают. Прорвемся. — -
Спустя пять минут, машина, а за ней и танк, протиснувшись между двух небольших строений, въехали через сдвинутые вбок ворота в длинное и широкое помещение, по-видимому, служившее когда-то складом или ремонтным цехом. Площадь вдоль стен была занята станками и механизмами, а перед ними, с небольшими разрывами, выстроились ряды разнокалиберных бочек и ящиков. Центр помещения оказался свободен, ну или почти свободен. На расчищенном от хлама пространстве стоял самолет, совсем небольшой по меркам будущего. Выкрашенный в серебристо-лазурный цвет, с трехлопастным пропеллером и высоким гаргротом. "Этого не может быть!", — лейтенант не мог поверить своим глазам. — "Это же Як-7Б. Такой же, как у меня...был".
Возле самолета, опираясь на крыло, стоял человек. На вид лет пятьдесят, в куртке камуфляжной расцветки, военного покроя кепи, обутый в грубые ботинки на высокой шнуровке. А на плечах у него были погоны. Правда, не "золотые", а зеленые. Но все же погоны. С двумя едва угадывающимися просветами и одной звездой. Тоже зеленой. — -
— Майор Бойко, — человек в камуфляже представился первым. — Сергей Васильевич Бойко. Командир отдельного батальона, — и тут же усмехнувшись, продолжил. — С кем... хм... имею честь?
Видимо, сразу поняв, кто возглавляет отряд странных бойцов, он обратил свой взгляд на Винарского. Холодный взгляд, колючий. И усмешка его показалась Евгению весьма неприятной.
— Сержант Винарский. Евгений Винарский. Командир танка, — ответил сержант в тон майору, добавив напоследок с иронией. — Здравия желаем... ваше благородие.
— Ну, благородие не благородие, но по званию, да и по возрасту я все же постарше буду, — снова усмехнулся человек с погонами. — Так что потрудитесь, сержант, не выеживаться, а объясните лучше, как вы тут вообще очутились. На вверенной мне территории.
В помещении склада повисло напряженное молчание. Положив руки на автоматы, Кацнельсон с Барабашем настороженно поглядывали по сторонам, пытаясь понять, в чем подвох. Безоружный Синицын нервно переминался с ноги на ногу, а лейтенант во все глаза смотрел на застывшую за спиной майора Ольгу. И взгляд у Володи был по-детски обиженным, словно бы говорящий девушке: "Ну как же так? Ведь мы же здесь все свои". Но нахмурившаяся Ольга будто бы совсем его не замечала. Не пытаясь встрять в разговор двух командиров, она жестами подавала какие-то знаки сержанту, который, в свою очередь, сигналы девушки игнорировал, поскольку был целиком занят увлекательной игрой в "гляделки" со стоящим напротив майором. Из всей компании один только Антон не обращал никакого внимания на повисшую в воздухе напряженность, но лишь потому, что успел задремать еще на подъезде, а разбудить его так никто и не догадался.
Наверное, и Бойко, и Винарский могли бы еще долго смотреть друг на друга, но секунд через двадцать, когда молчание стало совсем уж невыносимым, сержант решил-таки ответить на заданный вопрос. "Ну что ж. Мы в гостях, а в чужой монастырь ...". Танкист приставил руку к виску и твердым голосом доложил:
— Сержант Винарский. 12-я танковая бригада РККА. Временно возглавляю отряд из пяти бойцов. Прибыли сюда из 1942 года. Календарный день тот же. Разницу в местоположении не обнаружили. Каким образом произошел перенос, достоверных сведений не имею.
— Командир бригады? — коротко бросил майор.
— Подполковник Кирнос.
— Фамилия командарма?
— Генерал-майор Москаленко.
Сергей Васильевич помолчал секунд пять, а затем, чуть прищурив глаза, протянул сержанту руку:
— Ну что ж, будем знакомы, товарищ сержант.
— Будем, товарищ майор, — ответил на рукопожатие Винарский и тут же произнес задумчиво. — Но, вообще-то, комбриг у нас не подполковник. Полковник он.
Бойко на мгновение замер, а потом расхохотался:
— Ну ты и жук, сержант. Значит, тоже решил проверить... Хм? Ну что ж, откровенность за откровенность. Не знаю я твоего комбрига. Совсем. Зато знаю, как правильный боец отвечать должен.
— А командарма знаете?
— Командарма знаю, он — фигура известная. Кирилл Семенович Москаленко, до маршала впоследствии дослужился.
— Тогда ладно. Вот только простите, товарищ майор, еще один вопрос. Насчет погон ваших.
— А что с ними не так? — удивился Бойко, но тут же хлопнул себя по лбу. — Ох, елки-иголки, вот оно что. Забыл совсем. У вас же их не ввели еще.
— А что, должны ввести?
— В 43-м введут, можешь не сомневаться. Чтобы, так сказать, традиции поддержать. Родина, сержант, она, знаешь ли, одна на всех, на все времена. А носишь ты петлицы, погоны или, скажем, эполеты, не так уж и важно.
Сержант на секунду задумался, а затем кивнул и тут же огорошил собеседника новым вопросом:
— А вот ежели б, товарищ майор, не понравились мы вам, так что? Вы тут вроде один, а нас все-таки пятеро.
— Ну, здесь все просто, — улыбнулся майор. — Видишь, на чем нога моя стоит? Это размыкатель. Уберу ногу, и все — от здания только руины останутся. Ольга с Лесей, конечно, поручились за вас, но чем черт не шутит, а вдруг? "Фаши", они ж совсем не тупые, кой-чего соображают. Вроде бандиты, а организоваться сумели. И спецслужбу свою завели. "Дознаватели" называются.
— Дознаватели?
— Ну да. Внедряются к нам под видом своих и дознаются, так сказать, до всего. Ну и гадят, соответственно. Разброд там внести или засаду какую устроить. За два года мы так восемь групп потеряли. Вот и приходится всех новых проверять, да и к старым доверие, бывает, под сомнение ставишь, — пояснил Бойко, нажимая какую-то кнопку на поясе и снимая ногу с размыкателя. — Так что извините, мужики, рисковать я сейчас не могу. Дело уж больно важное предстоит.
— Какое дело? — не удержался от вопроса сержант. Майор в ответ хмыкнул и принялся сматывать отстегнутый от пояса провод.
— Так все-таки? Какое дело-то?
Бойко поднял с земли размыкатель, взвесил его на руке и задумчиво посмотрел на стоящих перед ним бойцов.
— Вот что, парни. Вы пока отдохните немного, время есть. А мы с сержантом потолкуем кое о чем, — тут майор коротко глянул на Винарского, давая ему понять, что хотел бы переговорить с глазу на глаз, а затем повернулся к Ольге. — Оленька, ты проводи бойцов. Может, есть хотят или еще там чего. Ну, ты понимаешь. Да, и Антоном займись, что-то он совсем расклеился. Хорошо?
Девушка кивнула и, разбудив брата, повела красноармейцев куда-то в дальний конец помещения. Сергей Васильевич проводил их взглядом и лишь тогда, когда они скрылись за штабелями, возобновил прерванный разговор.
— Знаешь, сержант, тут такое дело, что... сложно мне тебе все сразу объяснить, — медленно произнес майор, собираясь с мыслями.
— Ну так вы по-простому.
— По-простому? — майор тяжело вздохнул и положил прибор с проводами на стоящую возле самолета стремянку. — Ну что ж, по-простому, так по-простому. Вам ведь Ольга, наверно, объяснила вкратце, что тут происходит? — дождавшись утвердительного ответа, он продолжил. — Так вот, все гораздо хуже, чем кажется. Точнее, совсем хреново. Продовольствие, боеприпасы, горючее... люди, наконец. Всего не хватает. Но это ладно, не впервой. Другое страшно...
Тут Бойко неожиданно замолчал, запнувшись на слове, и отвел глаза. Несколько секунд он, поигрывая желваками, смотрел куда-то мимо сержанта, словно бы там, за спиной у бойца, скрывался ответ на так и не заданный вопрос. Но, видимо, так и не получив искомого, вновь перевел тяжелый взгляд на танкиста.
— Веру мы... потеряли... вот что страшно, — тщательно подбирая слова, произнес майор. — Веру, что изменить хоть что-то сумеем. Всё ведь сейчас против нас.
— Да уж. Неправильно это как-то, — подтвердил Винарский, покачав головой. — Веру в победу терять нельзя. И отступать нельзя. Не по-нашему это.
— Да, ты прав, сержант. Во всем прав. Отступать и впрямь нельзя. Ни шагу назад. У вас там, по-моему, даже приказ такой был, 227, кажется?
— Почему был? — удивился Винарский. — Он и сейчас есть. Товарищ Сталин там так и сказал, что, мол, хватит отступать, а то ведь и себя, и Родину загубим.
— Н-да, видать, неспроста говорят, что Сталина на нас нет, — пробормотал Бойко и улыбнулся, видимо, вспоминая что-то только ему известное. — Значит, дело такое, сержант. Я тут действую на свой страх и риск. Руководители наши ...м-м... м-да. Не хотят они уже наступать. Отсидеться думают, дождаться, когда наверху в Москве всё решится. А только не выйдет. Еще полгода-год, и все, не хватит здесь сил. Сомнут нас. Отломят регион от России.
Майор опять замолчал, снял кепи и взъерошил короткие волосы.
— Но дело даже не в этом, — продолжил он. — Просто именно сейчас, когда появилась, может быть, последняя возможность переломить ситуацию, мы опять осторожничаем. Военный Совет... Военный Совет санкцию не дал... А какой шанс, сержант! Какой шанс! Вся верхушка "фашистская" вместе соберется, и "фюрер" их поганый, и спонсоры забугорные...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
