Проснись, чудовище

— Никому нельзя верить, — поник мордатый, пока меня избавляли от остальных браслетов.

— Диана, -подкатил ко мне счастливый Джарвис с одеялом. — Я так рад вас видеть! Хотите маникюр?

— Укладку делать умеешь? — злорадно усмехнулась я. Дождалась согласного кивка и предложила: — Сделай этому убогому, — указала на мордатого, — химическую завивку на антеннах, как утешительный приз, а я пошла в душ и в кровать! — и удалилась, завернувшись в одеяло, оставив своего любимого мужа и друзей перевоспитывать одноглазого.

— Диана, -подкатил ко мне счастливый Джарвис с одеялом. — Я так рад вас видеть! Хотите маникюр?

— Укладку делать умеешь? — злорадно усмехнулась я. Дождалась согласного кивка и предложила: — Сделай этому убогому, — указала на мордатого, — химическую завивку на антеннах как утешительный приз, а я пошла в душ и в кровать! — и удалилась, завернувшись в одеяло, оставив своего любимого мужа и друзей перевоспитывать одноглазого.

Однако! Душем в душе и не пахло, извиняюсь за нескладность выражения. А был голодный муж, который вскочил ко мне в душ, раздеваясь на ходу, словно ворвался в Ноев ковчег. Этот пошляк, пожирая меня взглядом, заявил с невинным видом, что хочет потереть мне спинку! Ну да, спинку... а также грудь, попу и животик. И все, что ниже животика.

По-моему, он просто не поверил своим глазам, что я вернулась и решил убедиться на ощупь. А проверка будем проводить щупом — да-да, тем самым, что у него пониже живота торчит. Или уже выше? Ну вот, как всегда — помог называется, блин!

Шон в две секунды меня намылил и смыл гель. Немного задержался на груди и еще кое-где, расчетливо возбуждая губчатой мочалкой. Помыл голову. Снова смыл мыльную воду. Как только убедился в реакции с моей стороны, развернул к стене и, сказав негромко:

— Прости, но это сильнее меня. Потом можешь меня даже побить, но сейчас мне позарез надо почувствовать себя в тебе, — вошел в меня медленно и сильно. Он прижимал меня к себе с риском сломать. Он рычал и брал меня, как тигр, мощно извергаясь.

Уткнувшись руками и упершись лбом в кафель, будучи в подавленном состоянии, я покорно сносила его толчки, думая с обидой: 'Да что ж такое! Когда это кончится?!' — и мечтая уйти в горные отшельники. И никаких мужчин. Кто подойдет — получит заряд из двустволки самого крупного калибра, а еще лучше игольника или лазера.

Обида моя была так сильна, что я не получила оргазма. Да и откуда его взять без возбуждения и с такими мыслями в голове?

Обида моя была так сильна, что я не получила оргазма. Да и откуда его взять без возбуждения и с такими мыслями в голове?

Выпроводив Шона из своего святилища, залезла в ванную, щедро добавив в нее приятно пахнущей успокоительной ароматической соли, и заплакала. Не то чтобы Шон меня так уж обидел... просто добила сама ситуация. Просидев там добрых полчаса, выревевшись всласть, успокоившись и придя в себя, я приготовилась выходить наружу.

А перед тем опять основательно вымылась. Это уже нервное. Я высушила волосы, завернулась в полотенце и только вышла за дверь, как мгновенно попала в объятия мужа.

— Диана, — сжал он меня со всей силы, выдавливая воздух, — господи, как же мне было плохо без тебя! Чуть с ума не сошел.

— Плохо? — поразилась я, отпихиваясь и отвоевывая себе хоть сколько-то пространства. — Что же тогда мне говорить? Что мне хуже всех? — пихнула его еще раз. — Я осталась одна на всем этом гребаном свете! Мои родные умерли, даже не зная, что со мной! — шмыгнула носом. — Меня запихнул в капсулу злобный ученый, отомстив за пренебрежение и заставив болтаться в стазисе целую тысячу лет! Гребаных тысячу лет кошмарного, гнетущего одиночества!

Меня привлекли к себе, прижав в груди. Я водила пальцем по нашивкам на комбинезоне Шона и со слезами продолжала изливать наболевшее:

— Меня бросил жених практически перед свадьбой...

Рука в моих волосах сжалась. Точно лишнее сболтнула.

— Но это уже несущественно, — быстро исправилась я. Продолжила: — И вот когда я наконец обрела свободу, — выдохнула, ткнув пальцем в грудь Градецки, — меня ее тут же лишили, выдав замуж, потому что у вас всех пунктик на размножении и именно со мной. Мало того, что меня выдали замуж за человека, который меня не любит, так у меня еще и свадьбы нормальной не было! — шмыгая носом, закончила я и подняла на мужа взгляд.

И... у меня перехватило дыхание. В его глазах было столько сочувствия, нежности, столько тепла и любви. Там было целая вселенная, в центре которой находилась я.

Реально и по уму — стоило бы еще пообижаться и высказать все, что накопилось, повторно, а за навязанный секс в душе — в отдельности, но... чистый запах мужского тела с нотками одеколона, громкий стук его сердца, шальная улыбка, от которой подгибаются поджилки, и ощутимая недотраханность внутри...

До Шона секс не попадал в верхнюю колонку списка моих приоритетов. Глеба я любила безумно, но до регулярного секса толком мы почти не дошли. Разовые встречи не идут в зачет, зато теперь...

— Дай-а-а-ана, — выдохнул Шон, склоняясь к моим губам, — я не мастак говорить красивые вещи, даже когда они нужны. — Развернул и подтолкнул меня к кровати: — Давай я лучше делом покажу, как я к тебе отношусь.

— Телом, — фыркнула я, обвивая его за крепкую шею, — пользуешься тем, что я перед тобой устоять не могу....

— Если хочешь, мы просто ляжем спать вместе... — сильное крепкое тело рослого мужчины, прижимающее меня к себе. Ровный, спокойный голос.

Я поперхнулась и, часто моргая, уставилась на мужа. Какое сказочное вранье!

— Я не трону тебя, если ты того не желаешь, — вопреки словам, его губы были теплыми и невероятно нежными. И прижимался ко мне Шон с такой эрекцией, что не вызывало сомнений — думал мужик явно не о совместной дреме под одним одеялом.

— Но сначала тебе нужно поесть. — Он усадил меня в кресло, самостоятельно сбегал за едой и принес овощное рагу, гуляш, бутерброды, мясную нарезку, сыр, салат... в общем, мечту обжорки в маленьких тарелочках.

Моя женская часть натуры была польщена. Шон угадал. Я проголодалась как волк.

— О-о! Сколько еды. Как хозяин ты можешь собой гордиться! — А глаза мои говорили простое 'Спасибо'.

— Я знал, что верну тебя, только не надеялся, что так скоро. — Сидя напротив, Градецки такими глазами смотрел на то, как я ем, что я покраснела, как шестнадцатилетняя девочка. А когда он принес десерт, я поняла, что вот оно, счастье! И его много.

Крепкий черный кофе, вкусные сливки (пусть и сине-фиолетовые, черт с ним!) и пирожные. Вишня в бисквите со сливками, клубничные корзинки, фруктовый салат с мороженым — все, что я тут готовила и вообще любила. Когда он успел и откуда узнал?

Когда я начала облизывать ложечку из-под сливок, голодный взгляд Шона стал устрашающим. Он часто сглатывал, а зрачки пугающе расширились. Так и не поняла, меня хотят скушать или уложить в постель, хоть бы определился.

Много съесть я пока не могла и попробовала всего по крошке, но как же на душе стало хорошо. Попивая свой любимый сладкий кофе со сливками, я взглянула на Шона и поняла: вот он, дом! Дом — это место, где ты любишь и любим.

После всего я была расслабленной и очень сильно вымотанной. Неожиданно я поняла, что уже и почти забыла — как это, жить без Шона Градецки. Не чувствовать объятий сильных надежных рук, поцелуев сладких губ, яростного колыхания внутри. Не ощущать запаха его тела с нотками терпкого одеколона, не видеть маски сдержанности, за которой полыхает бешеная и страстная натура.

После всего я была расслабленной и очень сильно вымотанной. Неожиданно я поняла, что уже и почти забыла — как это, жить без Шона Градецки. Не чувствовать объятий сильных надежных рук, поцелуев сладких губ, яростного колыхания внутри. Не ощущать запаха его тела с нотками терпкого одеколона, не видеть маски сдержанности, за которой полыхает бешеная и страстная натура.

Эпилог

— Мама, — плакала я навзрыд, водя пальцем по планшету. — Папа!

Сегодня мне прислали все сохранившиеся документы, оставшиеся от моих родителей, где оказалось несколько фотографий. Я смотрела на родные, давно ушедшие лица и рыдала, ощущая боль прощания.

Я подала запрос почти девять месяцев назад, в прошлый прилет, на изменившуюся Землю. И вот теперь снова сидела в гостиной нашего с Шоном дома, пока мой муж бегал по своим неведомым и секретным делам.

Дзинькнул сигнал вызова на запястье.

— Да, Клайв, — шмыгнула я носом. — Что-то случилось?

— Это как посмотреть, — философски сказал корабельный врач. — Плохая новость, ты не полетишь в следующий рейс. Хорошая, ты будешь слишком занята, чтобы переживать по этому поводу!

— Не поняла, — опешила я. — Какая неприятность на этот раз? Снова кто-то хочет завладеть моим уникальным генетическим материалом?

— Да уже завладели, — заржал Клайв, — я тут твои анализы смотрю, ты беременна! Три недели! Кэпу я ничего не говорил, сама скажешь! Поздравляю! Скоро увидимся! — и отключился.

Я сидела, как громом пораженная. Нет, мы, конечно, работали над этим день и ночь очень старательно, но к результату я все же, как оказалось, готова не была.

— Дианка! — ворвался в дом муж.

Я отмороженно на него посмотрела, соображая, как бы лучше донести до него шокирующую новость.

— Что-то случилось? — нахмурился он.

— Да-а-а, — сглотнула я. — Не так чтобы случилось... Скажем так, произошло...

— Тогда пошли, — схватил он меня за руку и потянул на улицу. — Потом расскажешь! Я надеюсь, тебе понравиться мой сюрприз!

— Я тоже надеюсь, — пробормотала я, шустро перебирая ногами, — что тебе понравиться мой... О, боже! — застыла.

У нашего дома стояло несколько воздушных скутеров, украшенных лентами и цветами. На одном, белом, на руле были прикреплены два перекрещенных золотых кольца. На втором, черном, на руле сидела кукла-робот и через промежутки повторяла: 'Поздравляем новобрачных!'

— Ну что? — широко улыбнулся мне Рэй, поправляя алую ленту через плечо с надписью 'Свидетель'. — Полетели жениться?

— Это что? — хлопнула я ресницами. — Это как понимать?

— Ты же хотела настоящую свадьбу, — обнял меня сзади муж, прижимаясь подбородком к макушке. — Вот мы с ребятами и постарались воспроизвести по старым записям эту церемонию.

— Спасибо! — шмыгнула я носом, разглядывая половину команды.

— Не реви, — подступил ко мне Кармаш, одетый в такую же ленту, и протянул самодельную фату из тонкого кружевного пластика. — Полетели уже, на корабле остальные заждались.

Я быстро приказала своему комбинезону сменить цвет на белый, поцеловала мужа, прикрепила к волосам фату, поцеловала мужа, залезла на скутер сзади Кармаша, поцеловала мужа...

— Так, — оторвал от меня любимого Рэй, — рано еще! Потом нацелуетесь!

И мы устроили гонки в воздухе, с криками, визгом и головокружительным весельем. Мы обгоняли друг друга, подшучивали и орали от души, пугая пролетавших и проезжавших водителей.

Когда мы красные и довольные ввалились на космолет, нас встретил важный, полный чувства собственного достоинства Дэйв, с планшетом в руках.

— Итак, — провозгласил он, надуваясь от возложенной на него миссии, — мы собрались здесь, чтобы соединить узами брака этого мужчину и эту женщину! Кто-то хочет сказать что-то против этого брака?

— Кто ж хочет стать одноглазым? — выкрикнул Мимир. — Давайте мы уже их поженим и пойдем праздновать!

— Диана Градецки, — обратился ко мне психолог, — берете ли вы в мужья Шона Градецки?

— Беру! — сжала я руку мужа.

— Шон Градецки, — перевел суровый взгляд на капитана Дэйв, — берете ли вы жены Диану Градецки?

— Беру! — твердо ответил муж, сжимая в ответ мою руку.

— Тогда обменяйтесь кольцами, — приказал нам регистратор. — Поставьте свои отпечатки под свидетельством о браке.

Шон повернул меня к себе, счастливо улыбнулся и надел мне на палец колечко из простого серебристого метала. Я всхлипнула и окольцевала его в ответ.

— Теперь жених может поцеловать невесту, — разрешил нам Дэйв, игриво подмигивая. — А все остальные могут подарить подарки!

— Я думаю, — многозначительно посмотрел на нас Клайв, — самый главный подарок есть у Дианы...

— Точно! — расцвела я. Повесилась на шею мужу и радостно заявила, глядя в любимые и любящие глаза: — Я беременна!

Наступила тихая пауза.

— Все! — сообщил всем Кармаш. — Мы потеряли капитана!

Шон растерянно мигнул, еще раз мигнул, фыркнул и подхватил меня на руки со словами:

— Вы тут празднуйте, а я пойду проверю!

— Вот теперь, — сообщил всем психолог, — мы точно потеряли капитана!

— Зато он нашел Диану, — смахнул скупую слезу щупальцем Мимир.

— Нет, — прижалась я к мужу, в то время, как он тащил меня в нашу каюту, — это я тебя нашла. И уже никуда не отпущу! Капитан, ты разбудил чудовище!

Конец!