Дс-16. Обряд чёрной крови

С дивана донёсся слабый голос Лукаса:

— Ты говорил, что я умру...

— После приёма всех горошин? — уточнил, не глядя на него, мальчишка-некромант.

— Да. Почему...

— Эти горошины не давали тебе силы. Они усиливали отдачу твоих собственных. Если бы продолжил их принимать, ты был бы истощён мышечно, а мышечное голодание — выпивало бы из тебя магию. И скоро ты просто упал бы без сил. И не думаю, что эти, которые всё знают о зелье в горошинах, помогли бы тебе. Они тебя использовали — найдут и других, таких же доверчивых, как ты, и фанатично желающих возродить свой род.

Лукас закрыл глаза, но горечь в сомкнутых губах спрятать не сумел.

Коннор совсем отвернулся от него. Неужели мальчишка-эльф надеялся, что он, Коннор, не сумеет объяснить ему действие зелья? А значит, был бы обманщиком? Неужели он всё ещё верил, что может что-то сделать для своего погибшего рода?

Валериан резко поднял голову. Коннор тоже взглянул.

В залу апартаментов вошёл Алистир, за ним спешили двое старых эльфов в одинаковой одежде — слуги. Оба — с подносами.

Они быстро заставили стол салатниками и кастрюлями с горячим, тарелками и чашками, формируя столовые приборы, и откланялись, уйдя к входной двери.

Алистир остался. Он всё никак не мог определиться с отношением к Лукасу, о котором теперь знал, кто он, — заметил мальчишка-некромант. И сейчас — новый поворот: помогать ли зловещему, но сейчас беспомощному мальчишке-эльфу с обедом?.. Усмехнувшись, Коннор спокойно сказал:

— Насколько я понял, нам принесли мясной бульон. Алистир, Лукасу — бульон разбавить один к одному. Яда ками в Лукасе больше нет, но есть в полную силу он пока не может. Пусть разбавят. А я сам накормлю его. Валериан — пересаживаемся.

Слуги, оставшиеся возле двери в ожидании, что с них ещё потребуют, были равнодушно приветливыми, но их глаза, после того как Коннор скомандовал Валериану пересесть, слегка округлели. Что затем произошло и с Алистиром, когда Валериан принялся деловито накладывать в тарелки Коннора из салатников и сыпать резаную зелень в его чашку с бульоном.

— В чём дело? — наконец не выдержал храмовник, осторожно наливавший в чашку с бульоном для Лукаса горячую воду из кувшина.

— Левой рукой я ещё могу поднять ложку — благо над тарелками. Но что-то перенести из общих чашек и салатников в свою тарелку для меня проблематично, — пожал плечами Коннор. — Рассыплю. Разолью.

Оставив чашку, Алистир приподнялся на месте, чтобы взглянуть на руки мальчишки-некроманта. И чуть не пролил разбавленный бульон при виде его уродливо распухавших пальцев. Осторожно положил на место чашку и подошёл к Коннору.

— Что... это?!

— Мне сломали пальцы. Не хочу целить их, потому что осколки могут срастись неправильно. Поэтому спешу в деревню. К Трисмегисту.

Алистир понял, почему к Трисмегисту, но покачал головой.

— Давай я хоть обработаю их тебе антисептиком.

— Спасибо.

Валериан уступил старшему брату место рядом с Коннором и пересел на то, что предназначалось Лукасу. Мельком бросив взгляд на Лукаса, мальчишка-некромант еле заметно вздохнул: у того лицо напряглось так, что стало ясно — боится, что кто-то из них скажет, кто именно ломал ему пальцы.

Алистир успел сбегать за бинтами и эликсирами и снова подсел к Коннору. Тот успел выпить половину чашки с бульоном, как в апартаментах появилась леди Ясмина. Присмотревшись к ней, мальчишка-некромант удивился: она пришла, собственноручно принеся одежду. Её она положила между Валерианом и Коннором и, опять выпрямившись, шагнула было от стола с обедом.

Левой рукой Коннор вернул чашку на стол и приподнял сложенную лёгкую куртку, под ней оказались и штаны. Замер. Взглянул на слуг. Алистир возился с его пальцами, пытаясь безболезненно перевязать их...

— Спасибо, леди Ясмина, — негромко сказал Коннор.

Женщина-эльф застыла на месте, а потом обернулась. Улыбка на её губах была великодушно... презрительной. Взглянувший на мать, Алистир снова было опустил глаза на пальцы мальчишки-некроманта, а потом перевёл взгляд на принесённую ему одежду. Брови немедленно поползли кверху.

— Ты наденешь... это после трапезы? — вкрадчиво поинтересовалась леди Ясмина.

— Нет, леди, — насмешливо отозвался Коннор, и на этот раз Алистир, как и встревоженный Валериан, снова поднял глаза — сначала на него, а потом вновь на мать, наконец угадав, что между нею и мальчишкой происходит нечто неожиданное.

— А... когда? — всё так же вкрадчиво переспросила сладко улыбавшаяся леди.

— Никогда, леди, — в том же тоне ответил Коннор, чуть ли не радостно улыбавшийся ей. Впрочем, нет. Уже не улыбавшийся.

Маска радушной и воспитанной светской леди сползла с губ женщины-эльфа.

— Почему? — уже напористо спросила она.

— Если я это надену, я не сумею дерзить вам. А мне нравится быть дерзким с вами, — вежливо объяснил мальчишка-некромант.

Валериан молча встал и подошёл к Коннору, чтобы тоже приподнять одеяние. Когда он понял, в чём дело, так же молча сел на место, лишь пробормотав ему:

— Мне бы твоё самообладание. Я бы давно сорвался.

— Ты ещё не привык к своему положению, — так же вполголоса ответил мальчишка-некромант, снова бросив взгляд на принесённую ему одежду для слуг в этом доме. — Ничего. Научишься ещё сдерживаться.

Леди Ясмина застыла на полпути к двери, обескураженно глядя на старшего сына, сидевшего с мальчишками: Алистир не одёрнул наглеца!.. Затем раздражённо прошагала к столу с обедом, чтобы раздражённо же спросить:

— Что у вас?

— Ничего, — за всех ответил Коннор. — Мы сейчас поедим, и Алистир отвезёт нас в деревню.

Она снова поморщилась: назвать не просто эльфа — храмовника всего лишь по имени, без почтительного "уважаемый"!

Как любой некромаг или некромант, Алистир неплохо знал целительство многих болезней и ран. Но с таким столкнулся впервые. Как бы он ни пытался быть бережным со сломанными пальцами Коннора, ему приходилось раз за разом развязывать бинты...

Леди Ясмина обошла стол и остолбенела при взгляде на руку мальчишки-некроманта. Коннор уложил её на стол так, чтобы Алистиру было удобно колдовать над нею со своими бинтами. За посудой леди не видела его ран.

— Что это?

— Ничего особенного, леди. Сейчас мы закончим, и Алистир увезёт меня в деревню. Больше вам не понадобится терпеть моё нахальное присутствие.

Валериан аж пригнулся, ожидая, что мама устроит негодующий шторм!

Даже Алистир притаился, ожидая ответной реакции матери на насмешку Коннора.

Но леди Ясмина постояла ещё немного над ними, покусывая губу, а потом нерешительно предложила:

— Возможно, у меня получится лучше, Алистир.

Вот теперь встревожился и Коннор.

— Я весьма благодарен вам, леди, но...

— Кто сломал тебе пальцы?!

— Это неинтересно.

Подозрение, что из-за леди придётся терять время, перевело настроение Коннора несколько в иную плоскость. Он устал, хоть скрывал усталость. Он сидел всё ещё во влажной одежде. Всё ещё был босиком. А внутренние силы — это он ощущал въяве — уже пытались исцелить пальцы, лишь бы раздробленные камнем кости, как угодно, как получится, но соединились и обросли здоровой кожей. А как они соединятся и как будут двигаться "здоровыми" — организму всё равно.

Уже хмуро взглянул на женщину-эльфа. Ничего сказать не успел.

— Не бойся, мальчик. Я не буду мстить тебе, причиняя боль, — сухо сказала леди и кивком велела старшему сыну встать с места.

Над её головой Валериан с сомнением переглянулся с Алистиром. Наверное, оба подумали об одном и том же, потому что храмовник вздохнул и пожал плечами.

Валериан ещё немного посомневался, а потом сказал:

— Мама, ты должна знать о Конноре...

— Ты уверен, что ты... вовремя? — не глядя на него, спросил мальчишка-некромант. — Может, не надо?

— Надо. Мне не то что неудобно. Меня это заставляет нервничать.

— О чём вы? — твёрдо спросила леди Ясмина, стремительно и практично заматывая распухшие пальцы Коннора в удобную повязку.

Мальчишка-некромант даже прислушался к руке, не ощущая боли. Рука у леди оказалась лёгкой.

— Мама, ты должна знать: Коннор — мой мастер инициации.

С кожаного дивана послышался едва слышный шелест: Лукас сумел повернуть голову, чтобы взглянуть на тех, кто сидел вокруг обеденного стола.

Руки леди над пальцами мальчишки-некроманта замерли, а жёсткий взгляд суженных глаз впился в его личное пространство. Коннор неохотно раскрыл свои блоки, и женщина-эльф отшатнулась, завидя невообразимо мощные силы мальчишки-некроманта.

— Поэтому Валериан так быстро поправлялся... — прошептала женщина-эльф, просто заворожённая сиянием вокруг Коннора.

— Не совсем так, — бесстрастно отозвался мальчишка-некромант. — Мне помогали братья. Они, как и я, хотели, чтобы Кри... чтобы Валериана быстрее увезли из деревни.

Никто из эльфов не стал спрашивать — зачем это надо было.

Леди Ясмина больше не говорила. Но теперь, закончив перевязку, вместо Валериана принялась ухаживать на мальчишкой-некромантом за столом. Коннор втихомолку ещё усмехнулся, вспомнив слова Валериана о том, что мать может не так понять его, если он скажет, кто его мастер инициации.

Но в конце обеда любопытство всё же заставило женщину-эльфа заговорить:

— Как произошла инициация?

— Запахло ароматом ночной чёрной орхидеи. Я подсел к Кри... к Валериану. Он начал проговаривать заклинания своего рода. Я стал держать его голову, чтобы он её не разбил. Всё.

— Ты стал проводником между моим сыном и эльфийским лесом, — задумчиво проговорила леди Ясмина, испытующе глядя на него. — Я бы спросила, каково тебе было. Но я видела твои силы... И всё-таки ты так легко...

Он спокойно выдержал её взгляд. О Мирте и его инициации говорить не хотел, хотя Алистир, например, знал о первой инициации, принятой им. Не стал говорить об инициации Хельми...

— Почему ты прятал мастера?

— Зачем кому-то было знать об этом? — невежливо переспросил он.

И оглянулся на Валериана, который сидел на диване и осторожно, с ложечки поил Лукаса бульоном. То ли побоялся реакции матери на новость, внезапную и не совсем приятную для неё, а потому отсел. То ли решил помочь своему мастеру, который не мог пока держать в руках мелкие предметы.

— Как ты догадался, что аромат чёрной орхидеи — это знак нашего дома? — помедлив, спросила женщина-эльф.

— Если я встречаюсь с кем-то, кто мне интересен, мне хочется знать о нём хоть что-то. — Коннор тоже помолчал, а потом кивнул: — Как недавно сказал Валериан, мы с ним объединены войной в пригороде.

Со своего места, с дивана, Валериан хмуро сказал:

— Мама, я тебе рассказывал... Но не сказал главного. Это Коннор убил Больдо.

Леди Ясмина некоторое время смотрел на сына, потом перевела взгляд на мальчишку-некроманта. Враждебности в этом взгляде не чувствовалось. Затем она встала, сняла с пальца перстень с сиреневым адамантом, внутри которого прокатывались тёмные тени. Камень видящих в ночи. Коннор инстинктивно расслабил левую руку, и леди натянула перстень ему на средний палец.

Мальчишка-некромант встал и коротко поклонился ей.

— Тебе сейчас принесут иную одежду, — слегка осипшим голосом сказала леди.

— Спасибо. Но нам надо поторопиться. Переодеваться не буду. Спасибо за обед.

До машины Алистира, который вынес из дома Лукаса, их провожал только Валериан. Но, не оглядываясь, мальчишка-некромант чувствовал на спине упорный взгляд женщины-эльфа, которая пряталась за шторами в окне второго этажа. "И чего боялись? — грустно усмехался он, вспоминая, как вместе с братьями старательно зачищал все свои следы того, кто принял инициацию Валериана. — Оказалось, ничего страшного..."

А потом они выехали со двора, и на дороге к пригороду Коннор снял блок с браслета Селены, чтобы предупредить её, что вскоре будет дома.

Глава восьмая

Подъезжали к мосту над пригородной рекой, когда Коннор вспомнил: Селену-то он предупредил о своём появлении, но не сказал ей, можно ли объявлять всем о том. А она промолчит, пока он не скажет. Уже знала: мало ли в каком состоянии приедет — вдруг устал или не выспался; мало ли с кем приедет — после утра, и для него полного событий.

В машине он сел на пол, куда положили Лукаса на каком-то старом матрасе, чтобы его не трясло: тот и так всё ещё был на грани тошноты. Потому и пришлось устроиться на полу и держать его за плечо левой рукой, чтобы не трясло, хоть Алистир и ехал довольно медленно, помня о своих необычных пассажирах. Мальчишка-некромант больше не хотел тратить на Лукаса силы, не хотел, чтобы тот мог самостоятельно двигаться. Тем более — боялся сделать с Лукасом то, что уже сотворили с мальчишкой-эльфом горошины. Ведь, несмотря на помощь со стороны, двигаясь, Лукас всё равно использовал в основном собственные силы.

Что сделать в первую очередь, чтобы узнали о его скором приезде? Только въехать в деревню — этого мало. Да и опасно — для Лукаса. Мало ли как воспримут его появление. Надо известить братьев. И сделать это неплохо бы прагматично. Как говорит Селена, убить двух кроликов сразу.

Так что Коннор задействовал браслет именно Колина, о котором знал, что мальчишка-оборотень всегда внимателен к браслетам братьев на своей руке. И сейчас братья, всё ещё сидящие на уроках в пригородной школе, прислушиваются к нему, присматриваются именно к его браслету в ожидании новостей.

Мальчишка-некромант оказался прав.

"Коннор! — обрадовался Колин. — Где ты?! Мы тебя потеряли!"

"Привет, Колин! Буду дома через пятнадцать-двадцать минут. У меня просьба. Скажи Трисмегисту, чтобы он пришёл в нашу школу. Мне нужна его небольшая помощь в качестве целителя".

"Ты на машине? Так остановись возле его домика!"

"Не получится. Я в машине Алистира не один — с подопечным".

"Ну, хорошо... — Голос Колина, до сих пор чуть ли не счастливый, заметно похолодел. Сообразил, что за подопечный? И мальчишка-оборотень добавил: — Я скажу. Только, Коннор... Помощь нужна точно тебе?"

"Пока говорить подробности не буду, — не сразу ответил он. — Но помощь нужна не только мне. Просто не хочу, чтобы все заранее узнали о том".

"В таком случае, пусть машину остановят и в самом деле у дома Трисмегиста".

"Что-то случилось?" — насторожился Коннор.

"Я немного побуду таинственным, как и ты! — фыркнул Колин. — Главное, что ты жив и... ну, здоров — судя по твоему голосу. Потом сам всё увидишь. Кстати, ты не возражаешь, если у Трисмегиста подожду тебя и я?"

"Нет, Колин. Конечно, нет".

Медленно закрывая браслет Колина, мальчишка-некромант обдумывал услышанное. Почему нельзя сразу в деревенскую школу? Он-то думал, что возможная тревога в деревне связана лишь с его похищением и травмами Космеи и Кадма. Почему Колин не хочет, чтобы его брат вот прямо сейчас узнал о каком-то происшествии? Что случилось? Неужели действия Лукаса в деревне были настолько разрушительными? Или... Он напрягся. Не случилось ли с Кадмом или Космеей чего-либо непоправимого? Или... пострадала Нейша?