| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Вдруг тролль тяжело рухнул на землю.
Неужели завалили? — мелькнуло в голове.
Гигант не двигался. В небо уходили серые клубы дыма, вздымающиеся с его великанской груди.
От отряда осталось четверо. Они сжались в один ощетинившийся мечами кулак и медленно пятились к ближайшей стене.
А ко мне уже мчались три волка. Глаза горят, изо рта клубы пара, зубы, будто кинжалы.
Лук остался наверху... Надежда только на фальшион...
Заставив себя рывком подняться на ноги, я вдруг четко понял, что это мой конец.
Облизав спекшиеся губы, я встал в боевую стойку.
Сейчас правый волк меня постарается отвлечь, типа бросится. И, едва я замахнусь в его сторону мечом, как вторые два зверя кинутся на меня: один вцепится в бедро, а второй в горло.
Эх, был бы сейчас в руках щит! Или второй меч...
Я выхватил стрелу с заклинанием "взрыв" и метнул её вперёд.
Камни, вырвавшиеся с мостовой, разлетелись в стороны, будто стая спрятавшихся в поле зябликов. Волки остановились и попятились.
Я швырнул вторую. Получилось недалеко, отчего отскочивший осколок камня попал мне в бровь.
Зверюги закрутились на месте, а один из них, поджал хвост, и отпрыгнул в сторону.
Рядом что-то стукнуло со звонким металлическим призвуком. Тут же ещё.
Я покосился: слева у угла какого-то здания стояли несколько лучников. Спасали только клубы дыма, неплохо скрывающего мою фигуру от мятежников.
-Га-а-а-а! — гул, который я слышал, оформился в явный крик.
И вскоре в разлом ворот на насыпь из камней взобрался отряд ратников. Плотный поток заполонил всю площадь и растёкся в стороны, оттесняя мятежников вглубь крепости.
Я присел на камень, чувствуя, что меня начинает трусить. Но не от страха, а из-за напряжения. Голова чётко соображала, но тело не хотело слушаться.
Накатилась такая усталость... Мир на несколько секунд погрузился во тьму. Всего лишь на несколько секунд, но они вдруг показались бесконечностью...
15
...И все же этот день, каждая его секунда, врезалась в память вечностью... Мне казалось, что я навсегда запомню его... Какой же он долгий!.. О, Сарн, почему он такой долгий?..
-Бор, брат! — из нахлынувшей лавины показалась знакомая фигура.
То был Первосвет. Он подбежал ко мне и горячо прижал к себе. Глазам вдруг стало больно, и я с большим трудом сдержал слёзы.
-Ты живой... Ты знаешь, что вас только четверо осталось? Четверо от полутысячи!
У стены, окружённые плотным кольцом своих, стояли трое парней, из тех, что были со мной в битве. Один из них сидел на камне и надрывно плакал.
-Живой! Живой! — теребил меня Первосвет.
Я чуть скривился: рана начинала саднить. Рубаха из-за вытекшей крови прилипла к плечу.
-Дай водички, — попросил я и жадно выпил половину содержимого фляги. — Вот что брат: найди мне с десяток толковых парней.
-Зачем?
-Я не закончил дело.
-Какое дело?
-Собери парней. Я потом расскажу. И прошу побыстрее. Каждая минута дорога.
Первосвет несколько замялся.
-Слушай, брат, у меня такие полномочия, что тебе и не снились. Веришь? — в ладони тускло заблестел "золотой орёл".
Первосвет убежал, а я поднялся и направился к виднеющейся слева группке пленных. Знак возымел дело и меня без проблем пропустили.
С минуту я осматривал связанных мятежников, выбирая жертву. Все были ребятами крепкими, но один всё же мог и обосраться.
Я забрал у солдат нож и подошёл к пленному десятнику. Нашейник висел у него на честном слове. Я быстро его оторвал и достаточно громко, чтоб услышали остальные, спросил:
-Где эльф?
-Какой, на хер, эльф? — прохрипел десятник.
Его разбитые губы скривились в насмешливой ухмылке.
-А у вас тут эльфов, что комаров в лесу?
-Да пошёл ты!
Нож воткнулся прямо подмышку. Я профессионально, медленными движениями отделял руку, вспарывая мышцы плеча. Глухо хрустнул сустав и десятник аж зашёлся в крике.
Эффект от моих действий был такой, что даже наши ратники попятились назад, а те, что постарше, скривившись, отвернулись. Один из солдат-охранников было бросился ко мне, но я резким жестом приказал ему отойти вон.
Мне и самому было противно. Но сейчас иного выхода не было.
И, кстати, совесть меня совсем не мучила. Я был абсолютно уверен в правоте своих действий. И, думаю, имел на это право.
За всех убитых здесь. Разорванных волками, исколотых мечами и копьями. За тех людей с хутора. А ещё за семьи, которые не дождутся своих отцов, мужей и сынов... Так что, какая совесть? Всё верно... Всё верно. Я имею на это право!
Кровь лилась ручьём. Десятник свалился наземь и забился в судорогах от дикой боли. Через минуту его рука была отрезана.
-Гнида! Трусливая сука! — донеслось до меня со стороны мятежников.
Я не стал добивать десятника и подошёл к следующему пленному. Это был высокий красивый парень. У него не было ни одной царапины, даже синяка.
Желваки на его скулах бешено ходили ходуном, а глаза расширились до неимоверных размеров.
Я на мгновение представил себя на его месте: наглый лигиец, уверенный в своей безнаказанности. А я, такой красивый и молодой, сейчас стану калекой. Сейчас он мне отрежет руку, или ногу... А, может, яйца. С него станется.
Мама, где ты? Мама, забери меня!
Парень облизал пересохшие губы и испугано смотрел на меня.
-Где эльф? — спросил я его.
Он заколебался, но всё-таки молчал.
Я срезал ремень на его штанах и спустил вниз исподнее.
-Э-э-э! Не надо!
-Где эльф?
Темная сталь окровавленного ножа, вопли уже доходящего безрукого товарища, возымели своё и парень сдался:
-Он... он... он...
-Быстрее!
-Он... он... в Сухарной башне.
-Да? Ты уверен? Если нет, то я тебя живого на части разрежу. И оставлю тут подыхать.
-Да-да... да.... Он там.
-Ладно. Проверю.
Я подошёл к истекающему кровью десятнику и быстрым движением перерезал ему горло. Кровь густой рекой хлынула на мостовую. Его глаза закатились, и через мгновение он умер.
Я вернул нож солдату. Тот брезгливо его взял и демонстративно сплюнул прямо передо мной на камни, за что сразу же получил в зубы.
Товарищи солдата быстро среагировали и загородили его своими спинами.
Я вздёрнул голову вверх и резкими шагами отошёл в сторону, дожидаясь Первосвета.
Прошло минут пять, и он вернулся с командой из десяти ратников.
-Слушай, ребята, сюда, — начал я. — Нам надо добраться до Сухарной башни. Это вон там, на северо-востоке. Там найти пленного эльфа. Затем доставить его в лагерь.
-Зачем это? — спросил рыжебородый.
-Ты все приказы обсуждаешь?
-Нет.
-Вот и отлично, — я в который раз уже за сегодня вытянул золотой медальон с изображённым на нём гербом Лиги. Ратники тут же выпрямились. — Сейчас тоже не надо. Просто выполняйте.
И мы направились на север. Несколько наших отрядов пробивались на стены.
-Давай за ними! — приказал я, понимая, что через широкую площадь мы не пройдём. Уж очень плотно она простреливалась мятежниками.
В одном из отрядов я увидел Егора.
Мы легко взобрались по широкой лестнице и очутились в самой гуще боя.
Превозобладая числом, мы с легкостью пробили защиту.
-А ну всем назад! — гаркнул Егор, расталкивая ратников.
Мы остановились. Мятежный солдат впереди, чуть набычившись, смотрел на нас исподлобья.
-Коска, дружаня, — говорил Егор, обращаясь к нему. — Не дури, сдайся.
-Ага! — мятежник хмыкнул. — Разбежались!
-Ты что, дурак? Нас вон сколько, а ты тут один. Сдайся, приятель.
-Всё равно голову отрубят.
-Чего ты так решил?
-Я слышал у вас приказ, мол, никого в плен не брать.
-Брехня. У нас другой приказ: взять Орешек любой ценой.
-Это почти одно и то же.
Мы стояли напротив Коски с обнажёнными мечами. В глазах солдата не было страха. Внутренне он уже приготовился умереть. Единственное, наверное, о чём сейчас думал, так это прихватить с собой в чистилище побольше врагов.
Кто-то из наших не выдержал и сделал выпад. Коска легко его отбил и от скрестившихся мечей вырвался большой сноп искр.
-Стоять, я сказал! — крикнул Егор, и оттолкнул нападавшего в сторону. — Не трогать его! Я сам!
Они медленно закружились в смертельном танце.
Не думал, что в крепости придётся вгрызаться в каждую пядь земли. Мятежники не думали сдаваться. Они десятками гибли, но и с нашей стороны умирало не меньше.
Какая глупость эта война. Сколько здоровых и крепких парней отдали жизнь... а за что?
Я вдруг вспомнил Бориса Северского: сколько воевал против Империи за свою родину, за Лигу. А теперь вот враг. Как и Коска. И прав ли сейчас Бернар? Мне так не казалось.
-Ты за что бьёшься? За предателей? Ренегатов? — напутствовал Егор.
-За правду.
-И я за неё. За правду-то. Как на Святой Земле, на Асеэ-Тепхе. Помнишь?
-Помню. Но сегодня она, видно, у нас с тобой разная.
-Разная, — согласился Егор. — Как там говорят: "Правда на стороне сильного".
-И то верно, — криво усмехнулся Коска. — А сила-то за нами. И правда с нами. Хоть сегодня побеждаете и вы.
-Ты о жонке подумай, — уговаривал Егор товарища. — О детишках своих.
Лицо Коски перекосилось:
-А я о них каждый день думаю! Когда со Святой Земли вернулся, гляжу, а нету моего дома. Зайцев, сука, из этих, из новых, решил, что я всё равно уже не жилец. Мол, назад не вернусь. Выгнал моих на улицу всеми правдами и неправдами. И это зимой. В самый мороз. И никто из Тыняновки им приюта не дал. Никто не заступился. А я там кровь проливал. За них... Суки!
Егор резко закрыл себе глаза ладонью.
-Прости, брат, — глухо проговорил он. — Я не знал.
-Да ничего, дружаня. Я понимаю. Давай покончим с этим, побыстрее.
Егор отнял руку и смахнул навернувшиеся слёзы. Солдаты вокруг опустили мечи и сразу как-то погрустнели. Каждый из них сейчас подумал о своей семье, своих близких.
Коска сделал выпад, который Егор легко отразил. Видно было, что первый не очень старается.
-Слушай, брат, поехали со мной.
-Куда? — глухо спросил Коска.
Я увидел, что он ранен. По левой кисти медленно стекала тонюсенькая струйка крови.
-Ко мне в Сопотово.
-Дуралей ты, Егорка. Никак не поймёшь.
Коска снова сделал выпад. Но в этот раз уже без баловства. Егор с трудом парировал, и они вступили в серьёзное противостояние.
Я не стал его досматривать: мне сегодня и без того хватало зрелищ. И потому приказал спускаться вниз на двор. Всё равно по стене дальше прохода не было: одно из ядер катапульты повредило её. И нам, хочешь-не-хочешь, придётся пробираться к башне через открытый двор.
-Куда? — преградил нам дорогу молодой парень.
Наткнувшись на мой взгляд, он туже отпрянул, и, словно оправдываясь, произнёс:
-Не велено дальше никого пускать.
-Почему? — сухо спросил я.
-Да сейчас сигнал подадут и флотские начнут обстреливать внешнюю стену Орешка.
Я посмотрел вперёд: на широкой площади, где были разбросаны какие-то бочки, поломанные телеги, солома и прочее, было тихо. На стенах виднелись скрывающиеся за каменными зубцами фигуры мятежников.
-Та-а-ак, — потянул я. — Когда начнётся?
-Да скоро, — пожал плечами парень.
-Успеем, — уверено проговорил я и направился к левому краю площади. Нам надо было пересечь её и, взобравшись по широкой лестнице, подняться к Сухарной башне.
Лестница была усеяна трупами. Мы осторожно поднимались верх, стараясь не поскользнуться на ступенях, густо укрытой липкой кровью. Наверху слышались звуки боя: звенели скрестившиеся клинки, кто-то злобно матерился, другие орали от боли. Что-то глухо рухнуло на пол, и тут же вниз покатилась голова.
-Что это? — испугано, прошептал кто-то за спиной.
Я сделал ещё пару шагов и выглянул: наверху четверо ратников пытались атаковать грязного мятежника. Его лоб был рассечён и по щекам катились несколько струек крови. Казалось, что он не ощущал этого и самозабвенно рубился с солдатами. Действовал он быстро и очень профессионально, даже не смотря на свои годы. Судя по всему, ему было уже под пятьдесят.
Не прошло и минуты, как он зарубил всех нападавших. Я успел подняться вверх и стал наизготовку. Первосвет выскочил следом и тут же встал, как вкопанный. Его товарищи остановились на лестнице.
-Да это же... это же Иверский! Иван Иверский! — узнал человека один из ратников.
Я выставил вперёд фальшион и в два шага добрался до мятежника. Рана на голове и столь долгий бой с превосходящим числом, ослабили его, но всё равно Иверский был опасен. Он быстро без какой-либо разведки начал атаку, но мой уверенный финт его обезоружил, а второй удар "яблоком" меча в скулу, отправил его на каменный пол.
Подняться Иверскому было уже тяжело. Он глубоко и натужно дышал, пытаясь придти в себя.
-Сука! Предатель! — к раненному рванулся какой-то солдат.
Он уже замахнулся мечом, как я выскочил вперёд и преградил ему путь.
-Стоять! — крикнул так, что по каменным галлереям пронеслось громогласное эхо. — А ну назад!
-Да ты что? — солдат набычился и чуть подступил ко мне.
Я продемонстрировал знак Сыскного Приказа.
-Отойди назад.
-Ты нам тут не указчик, — подал кто-то голос.
-Кто тронет этого человека хоть пальцем...
-И что? — вперёд выступил рыжебородый ратник с изорванными на коленке кожаными штанами.
-Тому я лично отрублю голову.
-Что? — рыжебородый оттолкнул в сторону своего товарища и стал прямо передо мной.
Первосвет растерянно стоял у стены и крутил головой, глядя то на меня, то на ратников.
-Да он тут столько человек угробил! — продолжал рыжебородый.
-Он мой пленный. Я его обезоружил...
-Да пошёл ты в...
Закончить ему не дали. Один из солдат отдёрнул его назад и слегка заискивающе улыбнулся.
-Извините его, господин Бор. Сами понимаете, что в пылу битвы мы не очень себя контролируем.
Тут я услышал, как рыжебородому прошептали про то, что перед ним матёрый убийца по прозвищу Головорез.
"Он столько людей кончил, что тебе до него..." — но закончить говорившему рыжебородый не дал.
-А я его не боюсь. Имел я в виду их Сыскной Приказ... Я на Святой Земле и не таких повидал! Да и что он тут один против нас сделает? Ты, Василий, зря перед ним тут стелешься. Голову ему с плеч...
-Заткнись, придурок! — оттолкнул в сторону ратника тот солдат, что извинялся передо мной. Я понял, что именно его рыжебородый назвал Василием. — Пошёл отсюда!
Иван Иверский стоял на коленях, держась одной рукой за левый бок. Его разбитое лицо не выражало ничего, кроме огромной усталости. Кажется, ему было уже всё равно, что с ним сейчас могут сделать.
-Первосвет, — крикнул я, — свяжи его. А ты, — тут я обратился к Василию, — отвечаешь за него своей головой. И тебе лучше поверить в то, что ты отвечаешь именно головой. Своей.
-Я понял. Что делать с пленным?
-Доставьте его Залесскому.
Мы встретились взглядами с Василием и тот тут же его отвёл.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
