Книга 2. Бледное солнце Сиверии. Часть 4

Темник и Смола вышли из комнаты. Демьян ещё долго сидел за столом, обдумывая события вчерашнего вечера.

Да, утро что-то не задалось, — горько пошутил Молотов. — Стыдно-то как... Ещё и брат родной... Что делать-то? Как в глаза Рутке смотреть. Обещал же ей муженька не трогать... Да-а, наворотил братец, Нихаз его дери! Эх... Да я и сам виноват. Слишком много потакал ему. Всё жалел, что без мамки рос... Видишь, до чего дошло? — обращался к самому себе Демьян. — Сейчас в некотором роде несчастный случай (тут, главное, чтобы всё так и подумали, мол, утоп интендант в Вертыше по пьяни), а потом может статься, что и намерено кого покалечит... или убьёт...

-Можно? — заглянул управляющий.

-Что ещё? — недовольно кинул Демьян.

-К вам какой-то человек...

-Кто таков? Чего хочет? — Молотов недовольно скривился.

И тут же его пронзило: "А если это свидетель? Что, коли кто-то всё-таки всё видел?"

-Мне он незнаком...

Молотов напрягся: "Гнать того прочь, или звать сюда?"

-Он просил вам кое-что на словах передать. Сказал, что вы поймёте.

-Говори тогда, чего тянешь?

-Он спрашивает, какого цвета у нас, в Сиверии, солнце.

Хозяин вдруг побледнел и, как показалось Хрипунову, испугался.

-Зови его. Быстро!

Через пару минут в светёлку вошёл мужчина средних лет, одетый в простую одежду. Но что-то в нём выдавало благородные корни.

-Доброго здоровья тебе, Хозяин, — несколько иронично проговорил незнакомец.

-Благодарствую... Кто ты? Зачем пожаловал?

Человек не стал представляться, а начал сразу с дела:

-БВ говорит, что у вас в Сиверии бледноватое солнце, оттого, мол, и холодно.

-Кто говорит? — не понял Демьян.

Незнакомец едва изогнул бровь, вроде, как удивился. Его острый подбородок приподнялся кверху.

-Белый Витязь...

-Т-с-с-с! Зачем так громко?

-Тогда не стоит спрашивать лишнего... Итак?

Демьян вздохнул, вспоминая отзыв:

-Зато у вас в Темноводье одни болота с жабами.

Человек улыбнулся и приторным голоском сказал:

-Долг, что говорится, платежом красен. Верно?

Демьян прищурился. Мысли засуетились, словно мыши, завидевшие хозяйского кота: "Вот и расплата, сам виноват. Надо было не одалживаться... дело своё спасал. Ну как: доспасался?.. И какого я сегодня поминал о божьем наказании? Накликал беду..."

Молотов нехотя кивнул.

-В Могильную бухту скоро прибудет "Валир" с командой, — продолжал незнакомец.

-И что? — не понял Молотов.

А сам вдруг подумал, что откуда им ведомо про сию бухту. Тут, в Сиверии, мало кто о ней помнит. Да и дорога к ней затеряна в Гиблых Скалах. Не всякий-то и найдёт...

-Должок пора возвращать, — уже без патоки в голосе ответил незнакомец.

Как не вовремя, — досадовал Демьян. — Ой, как же всё не вовремя.

-Нельзя ли отсрочить платёж? — сухо спросил Молотов.

-Нет. Но мы готовы брать не только золотом.

-А чем? — пришёл черёд удивляться Демьяну.

-Можно и медью...

Купец судорожно сглотнул и снова побледнел.

Рудники! Откуда они прознали? — Молотов сжал кулаки.

-Когда "Валир" станет на прикол в бухте, он будет готов принимать твою медь... Ну и не только её...

Тихо-тихо щёлкнул замок, и отворилась дверь. На пороге стояла неизвестная фигура какого-то человека, укутанная в мохнатый полушубок.

-Касьян? — тихо спросил незнакомец.

-Я...

-Вставай... И тихо, не шуми.

Парень поднялся и сделал пару неровных шагов.

-Кто... вы?

-Меня послал твой брат, Ефим.

Сердце у Касьяна тут же ёкнуло и забилось быстрее.

-Да? Неужели он не забыл? Не бросил...

-Тихо ты! Идём со мной.

От долгого сидения в тесной каморке, ноги Касьяна стали плохо слушаться. Его заплетающаяся походка приводила к тому, что он часто спотыкался. Наконец, незнакомец остановил его с недовольным видом.

-С такой скоростью мы до Острога через год доберёмся.

Касьян пожал плечами, мол, я не виноват. Его страшное распухшее лицо, некогда соблазнившее не один десяток девиц, теперь напоминало рожу какого-то забулдыги.

-Били? — участливо спросил незнакомец.

Касьян судорожно вздохнул. В памяти всплыли страшные дни заточения...

-Да вы знаете, кто мои братья? — кричал Касьян. — Если они узнают...

-Конечно, узнают, — усмехнулся человек, которого все здесь прозывали Лешуком.

Его сподручные дружно расхохотались. Потом Касьяну долго мяли бока, пока он в беспамятстве не свалился на пол.

Как-то утром он увидел перед собой Ефима.

-Ты? — Касьян вскочил и жарко обнял брата. — Где я?

-В Ухающем лесу, — грустно сказал Ефим.

-Ну всё! Хватит бабьих нежностей, — бросил Лешук. — Ты, Ефимушка, думаю, уже понял, что мы шутить не будем?

-Понял, — огрызнулся брат.

-Что это значит? — испуганно спросил Касьян. Все надежды на то, что его сейчас освободят, таяли прямо на глазах. — Ты меня оставляешь с ними?

-Я тебя вытащу, — бросил напоследок Ефим. — Обещаю.

-Стой! Подожди! Не оставляй меня здесь! — Касьян, было, вскочил, но его тут же усадили на солому. — Дай им денег! Я прошу тебя... Брат!

Но Ефим лишь пожал плечами и больше никого из родных Касьян не увидел.

-Суки! — взревел он, вскакивая на ноги.

И тут же получил сильный удар в живот. Его тут же вырвало на свои шикарные сапоги.

-Мы церемонится, не будем, — гаркнул Лешук. — Будешь шуметь, будешь наказан.

-И что вы хотите от меня? — в отчаянии крикнул Касьян.

-От тебя? — наёмник расхохотался. — Ребята, он себя не понятно кем возомнил! От тебя, дорогой ты мой, ничего не нужно. А вот от Хозяина...

-Так дело в нём? Он вам денег должен?

-Ха! В самую точку! — снова расхохотался Лешук.

-Ах, вы ж свиньи...

Закончить Касьян не успел. Ему тут же врезали по зубам.

-Заткни свой рот, сосунок!

-Он нас свиньями назвал! — возмутился кто-то из бандитов. — Ты, гадёныш, не знаешь, с кем связались твои хреновы братья.

-Врежьте ему ещё для острастки, — приказал Лешук, выходя вон из избы. — Да... и будет ему уже девок-то драть! Пора и честь знать!

Следующий удар пришёлся прямо в пах...

Касьян приблизился к незнакомцу и тихо сказал:

-В каюте капитана есть "Камень путешественника".

-Что? — резко повернулся человек.

-Я видел его... Они думали, что я без сознания. Старпом достал "камень" из сундука...

-Что это такое?

-С его помощью можно совершать перемещения к порталу, на который настроен "камень".

-Метеоритное железо?

-Наверное... Я слышал, как старпом рассказывал кому-то... Они нашли... или забрали эту вещь у какого-то эльфийского мага. Кажется, Клемента... не помню дальше... чего-то там...

-Интересно, интересно. Откуда мятежники знают о работах Клемента ди Дазирэ?.. И на какой портал настроен этот "камень"?

-Вроде на тот, что в столице.

Незнакомец задумался.

-Вот что, — сказал он, чуть погодя, — отправимся туда и попробуем воспользоваться этой штукой. У тебя, кстати, есть знакомые в столице?

-Сёстры...

-Да? Так-с... Ладно... ладно...

Касьян и его освободитель поднялись вверх, и вскоре очутились в каюте капитана. Молотов чуть вскрикнул, увидев мертвые тела Крюкова и его старпома.

-Где "камень"? — спросил незнакомец.

-Там... в сундуке...

Несколько минут и на свет был извлечён тёмный кусок метеоритного железа.

-Он? И как им пользоваться?

Касьян взял "камень" и вытянул из сундука медную узорчатую рамку.

-Вставляем сюда, — начал объяснять он. — Тут только одно "но": "камень" для одного человека.

-Замечательно, — нехорошо усмехнулся незнакомец.

Касьян испугался, понимая вдруг, что ему придётся остаться на корабле, а незнакомец, пришедший его спасать, сам отправиться в Светолесье. Он бы на его месте так и сделал...

-Слушай меня внимательно, — вдруг сказал наёмник. — Попадёшь в Новоград: ни в коем случае не иди к своим сёстрам. Что-то в твоей истории не чисто... Лучше найди в портовой слободке трактир Заи Корчаковой. Скажи что ты от Бора... Запомнил?

Касьян рассеяно кивнул.

-Тайно сообщишь своим братьям, что ты свободен. Тайно! Понял?

-А ты что?

-У меня тут дел ещё по горло. Ну, давай... Тенсес тебе в помощь!

Касьян вставил камень в рамку и тут же словно получил мощный удар в грудь. Через пару секунд он с шумом грохнулся на спину в огромной зале...

11

Для того, чтобы теперь выбраться из бухты, кишащей мятежниками, пришлось снова идти на хитрость.

По-прежнему бушевала метель. Пользуясь плохой видимостью, я пробрался к частоколу и взобрался на самодельную башню. Дозорный, стоявший прислонившись к деревянному щиту, вроде как подрёмывал. Укутанный в теплую шубу, облепленный снегом, он напоминал ходячий шар.

Я на всякий случай ещё раз огляделся, не наблюдает ли кто за мной, а потом, зажав рот дозорному рукой, вогнал нож под горло, стараясь, чтобы его лезвие достало мозга. Тело стража сразу обмякло и повалилось книзу.

До земли было аршин семь. Прыгнешь — можно и ноги сломать. Но открыть ворота мне бы без боя не удалось, потому надо было что-то выбирать.

Я перемахнул через невысокую ограду и на руках опустился вдоль частокола к земле. Секунду-другую повисел, собираясь духом, и затем разжал пальцы.

Правая пятка ударилась обо что-то твёрдое и меня пронзила сильная боль. В следующее мгновение тело потянуло к земле, и я покатился в сугроб.

"Только бы ногу не сломал... Только бы ногу... Иначе, мне конец!" — мысли вихрем пролетели в сознании.

Я попытался встать. Кажется, лишь сильно ушибся. Ныло отчего-то всё тело.

Ковыляя к ущелью, матерясь про себя, за свою неловкость, я поспешил, как мог, в темноту, подальше отсюда. А то утром, когда хватятся и капитана, и Касьяна, мятежники быстро снарядят погоню.

Я вспомнил про бумаги, которые нашёл в ларце Крюкова. Там много занимательного... Особенно привлекали внимание послания от какого-то БВ.

Надо бы кому-то эту переписку показать. Но вот кому? Уряднице? Так она баба же... Тут кто-то посерьезней нужен.

Эх, передать их Жуге Исаеву...

Слушай, а, может, надо было их всучить Касьяну? — Нет... Нет... Не хватало ещё такие документы отдавать первому встречному... Да и к тому же, вдруг он не попал на столичный аллод. Мы, помнится, тоже с острова Клемента тоже как собирались переместиться в Новоград, а очутились непонятно где.

Нога начинала сильно ныть, видно забил её хорошо (этого ко всему прочему не хватало). Надо бы остановиться для небольшой передышки.

Ветер дул не переставая. Здесь в ущелье он многократно усиливался. Снег, разносимый им, засыпал всё вокруг толстым слоем. Если раньше его покров едва доходил до колена, да и то местами, то теперь приходилось усердно прокладывать себе путь. Несколько часов, и ущелье заметёт так, что ввек не откопаешься.

Да, ну и ночка сегодня выдалась. Такой погодки давно не видывал...

Вспомнился Тур со своими молодцами. Как мы пережидали бурю в Уречье, пили полугар, чтобы согреться.

Я вытянул флягу и сделал последние глотки. Сил это не прибавило, но создалось впечатление, будто не так уж и холодно.

Собравшись силами, и, превозмогая боль, я заспешил дальше. Надо бы добраться до берега Вертыша, а там найдётся место, где укрыться.

Идти становилось уж совсем невмоготу. И дело не в ноющей ноге (кстати, теперь побаливало и колено), а в слишком большом напряжении. Казалось, что сил расходуется уж слишком много, а толку никакого. Идёшь себе, идёшь, а ущелью ни конца, ни края.

За следующим поворотом меня ждал неприятный сюрприз: прямо посреди прохода стояла наполовину занесённая снегом человеческая фигура. И не надо было быть пророком, чтобы понять, что это нежить.

Восставший мгновенно оживился, едва заметил живого человека. Я несколько растеряно попятился, пытаясь снять с плеча лук.

-Взрыв! — наложил я проклятие и тут же понял, что поспешил.

Стрела сорвалась с тетивы и умчалась вперёд. Восставшего разнесло на куски, а на меня сверху тут же посыпались камни вперемешку со снегом.

-Вот дурак! — заорал я во всё горло и бросился вперёд, что есть мочи.

Ноги не слушались. Ощущение было сродни тому, которое бывает во сне, когда хочешь убежать, но не выходит. Меня стремительно засыпало. Каменные осколки барабанили по плечам, один больно стукнулся в спину, чуть пониже поясницы. Благо в голову, прикрытую руками, ничего не треснулось. Не прошло и минуты, как моё тело оказалось практически похоронено, под белым плотным саваном снега и камней.

Я был в полной панике... пытаюсь вырваться из ловушки... гребу и руками и ногами из последних сил. И вот когда мне показалось, что пришёл конец, в лицо ударил порыв морозного воздуха... Я судорожно вдохнул, словно только что вынырнул из воды.

Выбрался... Слава Тенсесу...

Ещё минуту разгребался, вытягивая самого себя из-под завала и затем, ощутив неимоверную усталость, тяжело опустился на землю. Непослушные обмороженные пальцы нащупали что-то среди камней. Хотел разглядеть, но в этой бушующей тьме, это был сделать невозможно... Похоже на амулет... Наверное, от Восставшего. У него, кажется, что-то висело на груди...

Ладно, хрен с эти амулетом, — я засунул его за шиворот. А в голове меж тем уже крутилась другая мысль: надо идти. — Нельзя отдыхать... Никак нельзя...

Но тело ныло, каждая мышца болела. Я так выложился, что уже не было никакой возможности подняться. Если не прилягу и хоть немного не отдохну, то кончусь прямо здесь.

Дышать было трудно. Воздуха не хватало...

Слава, Сарну, что мне удалось выгрести из-под снежного завала. И хорошо, что никаким камнем не прибило. А то нашли бы меня чуть позже мятежники.

О-о, — сказали бы они. — Это, наверное, тот, кто убил нашего капитана и старпома. Гляньте, как его боги наказали. Так ему и надо!

О, Тенсес, что за глупости в мою башку лезут? — я сквозь силу усмехнулся и растянулся на земле.

Ветер в ущелье был просто ужасным. Понятно, что если не встану в ближайшее время, то меня или занесёт, или... В общем, замёрзну тут...

Да, может, так и надо. Видно, пришёл конец моему "служению"...

Смешно, ей-ей! Ты, Бор, верно болен головой. Вставай! — Да отцепись ты, репейник! Немного поваляюсь...

Мозг словно отключился, погружая разум в темноту...

Я сидел у вечернего костра. Подле были дружинники, чуть дальше старый Гуннар.

Ингос. Белый Мох — старое болото...

На плечи медленно опускался снег. В воздухе пахло жареным мясом.