— Я когда-то воевал. Давненько было дело, но теперь все так повернулось, что если орки вздумают брать город приступом, то нам понадобится здесь каждый, кто сможет держать в руках оружие. А я не хочу, чтобы мой ученик покрыл меня позором, отсиживаясь вместе с сирыми и убогими! И имей в виду: без моего согласия ты не сможешь быть учеником ни у кого. Даже у придурка Константино.

Марвин поежился. Месяц назад он размазал бы любого орка по стенке голыми руками. Но сейчас, после двухнедельной голодовки и лежания под завалами, такой подвиг был ему не по плечу.

— Подожди, отец! — произнес он, — ты то орка завалишь, я не сомневаюсь. А вот как мне с моей хреновой конституцией справиться с такой хищной тварью? Может у тебя есть задание для человека послабее?

Харад в задумчивости почесал бороду.

— Ну... ты, конечно, не паладин. Да и немногие из паладинов справятся с орком-воином один на один. Ладно! Задания у меня нет, но у меня есть брат-близнец. Младше меня годиков на пять. Звать его Хакон, он — торговец на рыночной площади. Торгует всяким хламом и моим оружием. Его недавно ограбили в лесу бандиты. Вот где отродье... но так и быть! Если ты справишься с этой проблемой, возьму тебя в ученики.

Марвин захлопал глазами и открыл рот.

— А как...

— Все вопросы к Хакону! У меня нет времени беседовать непонятно с кем! Мне еще пятнадцать мечей нужно сделать для лорда Хагена! Проваливай нахрен!

Нашему герою ничего не оставалось делать, как повесить голову и тащиться назад в трактир Карагона. Деньги у него закончились, жратва в мешке тоже, над Хоринисом сгущались тучи, из которых вот-вот должен был хлынуть настоящий ливень... а идеи пока не было ни одной. Эти три ублюдка-мушкетера могли только жрать и пить за чужой счет, а вот насчет дельного совета с них не было никакого проку. В таком вот сумеречном состоянии Марвин налетел на какого-то плешивого старичка и принялся извиняться.

— Ничего! — проскрипел тот, — я тебя тоже не заметил. Я — Торбен. Мастер по дереву. Произвожу мебель, громоздкую, но прочную. Точу и вырезаю пуговицы, меняю пол. Что ты так на меня уставился? Не брезгую даже гробами. С тех пор, как исчез мой племянник Элврих я ничем не брезгую. Еще бы кто спер Гритту... ты не хочешь жениться? Сто монет в качестве приданного дам! И сервант в придачу! Подумай, молодой человек!

— Не хочу я жениться, батя! — вздохнул Марвин, — я, такой-сякой придурок, хочу учиться. Представляешь?

— А что? — подумал дедок, — мне бы понадобился ученик. Только у меня денег нет. А ты когда-нибудь работал с деревом?

— Работал. Костер разжигаю вполне уверенно.

— Эх! — вздохнул Торбен, — некогда мне человека с нуля учить. Лемар того и гляди подошлет кого-нибудь, чтобы переломал мне пару костей. А какой из меня мастер со сломанными костяшками? И дуру эту пристроить никуда невозможно. Попробовал ее Брайану посоветовать — так он ей не по нраву. Она все на Валентино заглядывается. А я не хочу, чтобы моя племянница стала женой этого хлыща!!!

Торбен так распалился, что не услышал, как сзади к нему подошел какой-то горожанин.

— Успокойся, дружище! — произнес он, — Валентино твоя Гритта тоже ни к чему.

— Да она ни к кому ни к чему! — сформулировав эту сложную фразу, Торбен уныло опустил плечи и двинулся к скамейке, что стояла у стены его дома.

Горожанин пошел следом, утешая старика. Марвин хмыкнул в кулак и отправился дальше — по направлению к верхнему кварталу. Ему нужно было посетить еще трех мастеров. Не мудрствуя лукаво, наш герой шмыгнул в лавку с названием "Всякая всячина от Маттео" и спросил у стоявшего за стойкой хозяина:

— Всякая ли всячина у вас продается, уважаемый?

— Всячина бывает всякая! — подтвердил тип с усами от Марчелло Мастрояни.

— И эякуляция без эрекции — смертный грех, — лицемерно вздохнул Марвин.

Маттео задумчиво смотрел на него.

— Вот оно, как получается, — наконец протянул он, — а я то думаю, что за гусь прибыл в наш городок с утренней оказией... на первый взгляд, вы производите впечатление ловкого парня. И вряд ли вы желаете что-то купить в моей лавке. Отчасти потому, что карманы у вас пусты, мой юный друг, а отчасти потому, что мою "всячину" захапали себе паладины. Эх, старина, и чего там только не было! Но я успел спасти один из двух комплектов доспехов! Интересуетесь?

Марвин, содержимое чьего кошелька сейчас весьма точно описал Маттео, сокрушительно и отрицательно покачал головой.

— Напрасно, юноша, напрасно! Всякий уважающий себя шельмец носит такие доспехи! Вот! Извольте взглянуть: два прошитых слоя из кожи глорха — в таких доспехах увязнет любой меч, застрянет любой топор! Всего двести пятьдесят монет, учитывая ваш скудный бюджет! Обычно я прошу не менее трехсот...

— Обычно я не торгуюсь! — ответил Марвин, — но сегодня — особенный день. На одну раздачу милостыни и подкармливание сирот ушло почти четыреста монет. Карагон остался сегодня в неплохом барыше. А я, к сожалению, с какой-то мелочью. Но ведь еще придется где-то ночевать!

— Это не представляется мне такой уж неразрешимой проблемой, — склонил голову Маттео, — в нашей центральной гостинице на площади немало свободных мест. И за ночлег там платят паладины.

— Чертовски щедро с их стороны, — пробормотал наш герой, — с чего бы это?

— Очень просто. Большинство ночующих там — торговцы. А так как наш город сейчас в тяжелом положении (это я насчет продуктов) то воленс-ноленс, приходится тратить денежки на рекламу. Все окрестные барыги, узнав о халявной ночлежке, собрались сюда. Вы не были еще на торговой площади? Нет? Как жаль. Там нет ни одного свободного места для торговли. Пока лорд Хаген не издал указ об оплате ночлега, торговцев было вполовину меньше. Издалека?

Марвин, убаюканный степенной беседой, дернулся, когда Маттео повторил свой последний вопрос:

— Издалека вы в наши края?

— Я уверен, что вы и про места такие не слышали, — как можно вежливее ответил парень, — я был подмастерьем у Корристо, когда заварилась вся эта петрушка с Барьером. Совсем молодым пацаном меня отдали в монастырь... кажется, полста лет минуло. А когда все поняли, что Барьер — это надолго, то потеряли всякий интерес к обучению учеников. Так я и носился туда-сюда: то за пивом, то за растениями — короче, мальчиком на побегушках был. Потом Барьер рухнул. Я прятался, пока все не разбежались... магов огня еще раньше Гомез всех порешил. И вот, я здесь.

— Любопытно, — перешел на "ты" Маттео, — а каменные горгульи над замком все еще висят? Не видел? Говорят, что им под триста лет...

— Чего? — не понял Марвин, — какие горгульи? Нет там никаких горгулий!

Маттео рассмеялся.

— Все в порядке! Это я лишний раз хотел проверить. Много вас таких, кто про Миненталь баки забивает. Те, кто там парился, по лесам нынче бродят — честным людям жить мешают. А ты — вон какой. Честный, стало быть?

— Кто сейчас честный? — пожал плечами парень, — да разве ж это преступление — быть в Долине Рудников? В списках судьи меня нет, так что я чист перед законом. Чего мне опасаться?

— Тоже верно. Сдается мне, парень, что мы с тобой можем провернуть одно дельце. Сообща. Денег за его я тебе не обещаю, но почет гарантирую. Я краем уха слыхал, что ты ищешь работу?

— Совершенно верно. А что, есть идеи?

— Как без них? Но мне сейчас ученика брать не с руки, а вот при удачной сделке я мог бы замолвить за тебя словечко перед гильдией. Ну, как?

Марвин хмыкнул:

— А никак! Что за дело хоть?

— Дело на сто монет! Мне они нужны — выкупить хотя бы половину товара у паладинов.

— Ах ты, шельмец! — выдохнул парень, — да ведь это — роскошная сумма!

Маттео шикнул на него.

— Тихо! Мне эти бабки нужны не от тебя!

— А от кого?

— От Гритты. Это — племянница Торбена — нашего столяра. Кликуха у него — Деревянный. Так вот, Деревянный даже не знает, что его племяшка набрала в долг у меня тканей на сто монеток! Я уже два месяца жду от нее внятного ответа: либо она отдает мне деньги, либо я ее... хм, но это уже не важно!

— И что, стерва, не хочет спать с тобой? — с издевкой спросил Марвин.

Торговец вытер вспотевший лоб.

— Она замуж хочет. Говорит, что это — грех, без благословления священника. А на кой хрен мне такая жена?

— Ясно. И что я с ней должен сделать?

— Да хоть отваляй ее прямо на моих тканях! — заорал Маттео, — но чтобы эта сука вернула деньги. Смогешь?

Марвин пожал плечами и, не отвечая на вопрос, покинул лавку. Придется возвращаться к Торбену. Где эта Гритта теперь? И как у нее забрать деньги? Бр-р! Одни вопросы. А Торбен уже успел хлебнуть какой-то дряни и теперь храпел, развалившись на своей широкой лавочке. Присмотревшись к его владениям повнимательнее, парень понял, что старик очень беден. Прямо, как церковная крыса после уплаты всех налогов. У него не было даже навеса для работы, как у уважающего себя Харада. Изделия его стояли прямо на мостовой, он только после каждого трудового дня подметал опилки, чтобы не было нареканий от бургомистра.

— Буратину бы себе какую выстругал, е-мае! — проворчал Марвин, пробираясь мимо храпящего Торбена, — подать идею лоху, что ли? Эй! В живых кто остался после цунами?

— Что надо? — спросил визгливый и неприятный женский голос, — если за подаянием, то мы сегодня не подаем!

Из полумрака комнаты показалась пестро одетая, изящная женская фигурка с метлой. Метлу она держала в руке свободно, словно это была не метла, а трость жиголо 19-го века. После того, как из сумерек выглянуло лицо, стало ясно, что чертовка еще и красива. Но, глядя на капризно отвисшую нижнюю губу, посвященный сразу понимал, что счастье не в красоте.

— Я не из гильдии попрошаек! — кивнул головой парень, представляясь, — это вы объявление на сервере знакомств опубликовали? Без вредных привычек и комплексов, молодая вдова с хреновым положением в обществе ищет очередного спонсора...

— Кого? — не поняла Гритта.

— Мужчину с деньгами! — раздельно произнес Марвин.

— Это я! — бросилась к нему женщина, — это как раз мне нужен мужчина с деньгами! Где он?

Парень хмыкнул.

— Он меня послал к вам. Говорит: Марвин (Марвин — это я, будем знакомы), сходи ты к этой мерзавке Гритте и спроси ее: когда она отдаст мне мои сто монет, что заняла прошлым летом? А что Марвин? Марвину тоже бабки нужны. Итак, моя прелесть, где ваш толстый кошелек?

Гритта побледнела и оперлась руками о дверной косяк. Марвин же, полностью усвоив уроки Хильды, подошел и уверенно взял ее за грудь.

— Интересно, — сказал он, — здесь когда-нибудь бывало молоко?

— Что? — спросила Гритта, которой и впрямь поплохело от наглости молодого человека.

— Дэньги давай! — произнес тот с кавказским акцентом, — зарэжу!

— Но у меня нет денег! — воскликнула Гритта, у которой от чрезвычайной мужской близости на щеки начал наворачиваться румянец.

— Тогда неси Маттео свое влагалище! — сурово приказал Марвин, — вчера вышло новое постановление лорда Хагена: "женщина, которая не может расплатиться за свои долги, поступает в услужение к кредитору". Поняла! Это значит, полностью, со всем телом в придачу! Слушай, ну чего ты ломаешься? Тебе ведь самой хочется!

— Это ведь грех! — неуверенно сказала она.

— Нет, ну блин и порядки у вас! А бабки зажимать — не грех! Хочешь, чтобы из-за тебя твоему дядюшке сломали пару костей?

Храпевший на улице Торбен нервно дернулся на лавке и обмочился. Гритта отрицательно помотала головой. На глазах ее блестели слезы. Но Марвин был неумолим.

— Давай, шагом марш — к Маттео. Забомби ему такой минет, чтобы полгода на баб глядеть не хотелось. Знаешь, что самые лучшие шлюхи в "Красном фонаре" за ночь всего полтинник зарабатывают. Причем, тридцать у них тут же забирает Борка. А тебе — сотню денег, да за какую-то не самую длинную в году ночь! Это же совсем другое дело!

Уровень 5.

Вместо медкомиссии.

— А откуда ты про Борку знаешь? — хихикая, спросил Маттео.

Он никак не мог застегнуть гульфик, хотя на улице уже было позднее утро. Гритта не давала ему уснуть половину ночи, решив компенсировать себе отсутствие мужского внимания за все два года траура. Руки у торговца тряслись, как у алкаша, а ввалившиеся глаза дико блуждали.

— Регис рассказал, — поведал Марвин, — ну, как прошла ночь?

Маттео бросил через весь прилавок ему кошелек.

— Здесь пятьдесят золотых! — засмеялся он, — и приглашение на свадьбу. Черт подери! Телка с такими талантами ходила у меня под носом все это время, а я волочился за какими-то дурами из портового района. Спасибо, друг! Согласно нашему договору, я распишу тебя в самом лучшем свете.

— Спасибо, — ответил довольный Марвин, пряча золото за пазуху, — смотри, поаккуратней... здеся и тама.

— Чего? — не понял Маттео.

— Рабочие органы не натри — бывает очень неприятно.

— Уже! — радостно ответил торговец и улыбнулся своим воспоминаниям.

Наш герой хмыкнул и отправился по выложенной тесанным камнем дороге. Не успел он сделать и десятка шагов, как его ухватили чьи-то проворные пальцы.

— Дай монетку! — забубнил придорожный нищий, — всего одну монету, господин — от вас ведь не убудет!

— Но и не прибудет! — философски заметил Марвин.

— Кушать хочу, господин! — заныл попрошайка, — три дня не жравши... без горячей, а так же холодной пищи! Дай монетку, и старый Далдон поведает нечто интересное. Вас, господин, наверняка заинтересуют приличные доспехи?

Марвин повернулся и пристально посмотрел на нищего. Нет, это не переодетый Регис. Это — совершенно незнакомый вонючий бомж.

— Что-то я не догоняю насчет доспеха? — растягивая слова на техасский манер, произнес наш герой, — всего за одну монету? Это значит, что я должен их спереть?

— Не спереть, а взять! — поправил угрюмо попрошайка, — они лежат в одном трудно, но вполне доступном для ловкого человека месте. А вы, господин, ловкач еще тот. Как я посмотрю...

— Я тебе посмотрю! Ладно, выкладывай реквизиты места!

— Монету! — напомнил нищий.

Марвин вздохнул и выдал требуемое. Оборванец обрадовался, упустил скупую мужскую соплю и принялся торопливо нашептывать:

— Могу подсказать, как обнести бывший склад Маттео. Несколько дней назад паладины конфисковали его товар, уж не знаю, почему. Теперь там постоянно торчит охранник, и простому парню вроде меня к складу не подойти. Но ловкому малому вроде вас, сударь, это не составит особого труда. Извольте взглянуть вот на эту стену. Если вы заберетесь на нее, а затем сможете очутиться на крыше дома Маттео, то можно считать, что шмотки у вас в кармане. Стоящий на страже охранник немного туговат на ухо — ему когда-то дали по башке в трактире сковородкой. Теперь у него погоняло — Сковорода.