— ...а тогда нам пришлось объявить местом трагедии и... триумфа... да, другой дом в совсем другом месте. О Годриковой Лощине до сих пор знают только несколько человек из того, первого состава Ордена Феникса... Так получилось, что в одном из домов волшебников, расположенном в Кумбране, в ту же ночь случился пожар... Там жила одна экспериментаторша... Очень известная ведьма, которая изобретала новые заклинания и чары... Один из ее опытов окончился взрывом, в результате которого дом сгорел...

— Это была мама Луны Лавгуд? И она тогда погибла? — удивился Гарри.

— Да, это была она, только она не погибла... По крайней мере в тот раз. Ей помогал Альберфольд... Он успел вытащить ее из дома. Пока они пытались потушить пожар, к месту катастрофы прибыл Альбус. К тому времени он уже успел оставить тебя в Юле и поспешил на зов своего брата. Вместе они сумели справиться с огнем еще до приезда магловских пожарных. Он забрал женщину с ребенком с собой в Юлу...

— С ребенком?

— Да, ты разве не знаешь, что Луна Лавгуд родилась через год после тебя? В момент катастрофы ей едва исполнилось три месяца... В Юле их уложили спать, а члены Ордена придумали план... Ты пойми, Альбус настаивал, что место гибели твоих родителей следует тщательно обследовать. А если там будут толпиться счастливые волшебники и обезумевшие Пожиратели, сделать это будет довольно сложно. Так вот, было решено объявить, что Волдеморт исчез именно из дома Лавгудов. Утром мама Луны с удовольствием разрешила использовать ее разрушенный дом в рекламных целях... ведь дом полностью сгорел, а на восстановление его у семьи не было средств. К тому же это было ее городское жилище, в котором семья появлялась очень редко, мало кто знал его адрес. В основном они жили в пригороде, неподалеку от Норы... В общем, для нас все складывалось очень удачно.

— И вы... вы присутствовали...

— Нет, к сожалению, нет, — сухо ответила МакГонагалл. — Я узнала обо всем лишь утром... Да и то случайно... В ту ночь я была на задании... по делам Ордена... и Альбус не стал меня вызывать. Так что то, о чем я тебе рассказываю — это события, о которых я узнала несколько позже. Но не сомневайся, я не стану рассказывать тебе сплетен. Все, о чем я говорю, очень важно...

МакГонагалл продолжала говорить и Гарри, наконец, узнал, как он попал в дом Дурслей.

=============== Глава 42. Неоконченный разговор ===============

За окном бушевала летняя гроза. Молнии разрывали небо почти без остановки, а гром, казалось, выводит какую-то замысловатую мелодию — насыщенную и угнетающую однообразием как 'Болеро' Равеля. В такую погоду сидеть в теплой комнате было настоящим удовольствием. Но тепла не было. Как, впрочем, и теплых вещей — школьники, собиравшиеся на скорую руку и всего на неделю, и представить себе не могли, что летний зной за одну ночь сменится осенней промозглостью.

Шесть закутанных в одеяло фигур скукожились в четырех креслах, расставленных перед камином, в котором потрескивал слабый огонек. Тепла от него не было, ведь это были знаменитые огоньки Гермионы — горящие, освещающие, но не обжигающие. Слабое тепло они все же давали, но для большой гостиной этого было мало. Углем или дровами никому в голову не пришлось запастись. Июль же на дворе!

После того, как Рон (единственный из жильцов домика, у кого после обеда еще был экзамен) вернулся из главного корпуса, Гарри позвал девушек в гостиную, обещая интересную информацию. Он поставил все имевшиеся в комнате кресла полукругом около камина. Хотел подтащить еще и диван, но он был слишком большим. Сам Гарри сел в крайнее кресло спиной к окну, напротив него устроился Невилл. Ходивший за девушками Рон бухнулся в кресло рядом с Невиллом, а Джинни уселась поближе к Гарри. Гермиона разожгла камин, затем сбегала наверх за одеялами и пристроилась вместе с Роном, укутавшись себя и его. Идея понравилась Невиллу и он принес одеяла себе и Гарри. Вошедшая позже всех Луна принесла два одеяла — для себя и Джинни. Гарри надеялся, что Джинни пересядет к нему, но Луна, набросив одеяло на Джинни, уселась рядом с ней.

— Вы знаете, как называется наш дом? — спросил Рон собравшихся, не дав Гарри начать рассказ.

— Этот?

— Ну да! Представляете, здесь все здания имеют свои имена!

— А что, логично... У вас ведь, Нора, у Дамблдора — Юла, — припомнила Гермиона.

— Ничего не логично. Дом Сириуса никак не называется, — возразил Рон.

— А может ты просто не знаешь, — прищурилась Гермиона, пытаясь вспомнить какие-нибудь сведения о доме на Площади Гримо, 12.

— Штаб Ордена Феникса! — подсказал Рон.

— Нет, это не название дома...

— Рон, так как называется этот домик? — Луна вернула всех к первоначальной теме.

— Нет, вы не поверите!

— Рон!

— Ну ладно, ладно! Этот дом называется Трущобой!

— Э-э... А другие как?

— Дин с Симусом и четырьмя ровенкловцами живут в Львином Зеве. Им понравилось название, а потом они узнали, что это название цветка! А главное здание, там где экзамены проводят, — это дом Бузины. Но это официально, а между собой студенты зовут его Жвачкой!

— А столовую тогда как называют?

— Приютом, — ответил Рон. — Наверное потому, что там могут найти приют изголодавшиеся студенты...

— Теперь я понимаю, почему нам достался этот дом, — сказала Гермиона, обводя глазами уютную гостиную. — Сюда просто никто не захотел селиться, с таким-то названием...

— А почему так странно? — спросил Невилл, зябко поежившись.

— Не знаю. Наверное потому, что на отшибе, — пожал плечами Рон. — Да и вообще логики никакой. Говорят, так исторически сложилось...

— Да, кстати об истории. Гарри, ты хотел нам что-то рассказать? — вспомнила Гермиона.

Все посмотрели на Гарри, который не принимал участия в обсуждении названий, а о чем-то сосредоточенно думал. Услышав свое имя, он поднял глаза и оглядел на своих развеселившихся друзей.

— Хотел, да. Но это долгая история... И не слишком... радостная.

— Зато по погоде, — буркнул Невилл, подтыкая край одеяла, чтобы по ногам не так дуло.

В памяти Гарри рассказ МакГонагалл перемешивался с другими его воспоминаниями и фактами, о которых он уже знал раньше. Ему хотелось рассказать друзьям обо всем, но было очень сложно решить, с чего лучше начать. К тому же общая веселая атмосфера в комнате мало располагала к историческим экскурсам. Поэтому он решил начать не с главного, о чем так хотелось поделиться с друзьями, а с информации о членах Ордена Феникса, которые подписывали магический документ.

— А что за кара им грозит, она не сказала? — спросил Рон.

— Нет, я спросил, не прыщи ли это, но она сказала, что это нечто более серьезное...

— Ага, хронический насморк, — прогундосил Рон, явно простывший ночью, но упорно отказывающийся обратиться к мадам Помфри за лекарством.

— Не знаю... Но я, в общем, не об этом хотел говорить, это так, информация к размышлению...

Гарри и не думал, что рассказывать всю эту историю будет так сложно. Рон и Гермиона отчасти ее знали, Джинни тоже уже прочитала материалы, которые из старых газет скопировала Гермиона.

Но вот для Луны и Невилла... Неизвестно же, что они знают о своем раннем детстве, о своих семьях... Напоминать, бередить раны было трудно. Еще труднее было предугадать, что они вообще знали об этом. Может быть в их семьях сохранились какие-то легенды, а то и искаженные версии событий... Гарри был не слишком уверен, что они нуждаются в новой правде. В ЕГО правде...

...В Кумбране и по сей день стоит разрушенный дом. Давнее пепелище, место паломничества сотен волшебников. И не только британских, туда едут изо всех стран. Именно там, по официальной версии, младенец Гарри Поттер одолел неведомым способом одного из самых зловещих волшебников современности. Найти что-либо среди обгоревших обломков дома пытались многие. Несмотря на охрану Министерства Магии, до сих пор находятся желающие исследовать самыми разными способами место чудесного Избавления. Впрочем, гораздо больше там появляется любителей сувениров. Из-за этого от первоначальных головешек и пепла там уже практически ничего не осталось: ежедневно работники музея вынуждены доставлять туда новые головешки и пепел.

Удивленному Гарри МакГонагалл объяснила, что этот дом стал одной из очень немногих достопримечательностей, существующих сугубо в мире волшебников и недоступных для маглов. И теперь Гарри пришлось пересказывать эти объяснения своим друзьям. Итак, это место не могло не стать музеем. Пусть в нем нет потолка, а признать стены можно лишь обладая живым воображением, но это такая же достопримечательность под открытым небом, как Колизей, разве что охраняется и оберегается он гораздо лучше: маглы вообще не видели его, а волшебники могли проходить лишь там, где была проложена 'туристическая тропа', все остальное было защищено чарами недосягаемости. Несмотря на то, что с момента трагедии прошло много лет, Министерство по-прежнему опекало развалины. 'По экономическим соображениям', как (с неодобрительной гримасой на лице) пояснила МакГонагалл — за полуобрушенными стенами стоит памятник, изображающий колыбельку с младенцем. Уменьшенные копии этого памятника охотно продают охранники музея, причем многие волшебники искренне верят, что эти фигурки являются настоящими талисманами против всех темных сил. Производство сувениров (фигурок, календарей, плакатов, значков, а также различной утвари, украшенной символикой с колыбелькой) держится Министерством под строгим контролем. За всю продукцию взимается огромный налог, поэтому цены на все эти поделки являются просто сумасшедшими, но большинство туристов это не смущает.

— Да, у нас дома лежит маленькая медная пластинка с изображением колыбельки, а у папы есть целая коллекция календариков из сувенирной лавки при музее, — подтвердила информацию Луна.

— Так он что, действительно существует? — удивленно спросила Гермиона. — Почему же я о нем ни разу не читала?

— А зачем о нем читать? Его и без того все знают, — пожала плечами Луна.

Рон, Джинни и Невилл переглянулись. Нет, не знали они об этом музее, хоть и были из семей волшебников.

Гарри хмыкнул. Не верить МакГонагалл у него не было причин. Но вот когда информацию подтвердила Луна, он засомневался. Вон, даже Гермиона ничего не знает...

— Да ты продолжай, очень интересно, — прервала Луна возникшую паузу.

Гарри взглянул на нее, пытаясь понять, знает ли она о чем просит?

— Дело в том... Дело в том, что это не настоящий дом...

Недоумение читалось на лицах всех пятерых. Оглядев друзей, Гарри начал рассказывать. Фоном для его повествования служили раскаты грома и отблески молний, что делало смысл слов намного более весомым и... фантастическим.

На самом деле нападение Волдеморта на семью Поттеров произошло в маленькой деревушке под названием Годрикова Лощина.

— Ее назвали в честь Годрика Гриффиндора? — спросила Луна.

Гарри изумленно уставился на нее: ему и в голову никогда не приходило ассоциировать место, где располагался дом его родителей, с легендарным Гриффиндором, одним из четырех основателей Хогвартса. Он растерянно оглянулся на Гермиону, но, похоже, и для нее это замечание оказалось неожиданным.

— Нет... То есть... не знаю. Просто не знаю, — промямлил он.

— Ты давай, продолжай, мы потом разберемся, — сказал Рон, стрельнув глазами в сторону Гермионы: 'вот кто сумеет раскопать всю историю Гриффиндора'.

Именно в Годриковой Лощине скрывались с маленьким сыном Лили и Джеймс Поттеры. Однако предательство Питера Петтигрю, известного также под кличкой Хвост, открыло Волдеморту доступ в дом.

— Он что, родственник того Петтигрю, от которого Пожиратели оставили лишь один мизинец? — снова перебила Гарри Луна.

— Да нет, как раз тот самый 'герой'...

И Гарри пришлось рассказывать историю четырех друзей, один из которых оказался предателем. Луна и Невилл были поражены, узнав, что тот самый Сириус, освобождать которого они полетели в Министерство магии год назад, был ужасным преступником, о котором писали все газеты когда он бежал из Азкабана. Еще больше их поразил факт, что Сириус Блэк являлся крестным отцом Гарри. Прорывавшиеся в его интонациях то любовь, то боль, внушали чувство сострадания.

Закончив рассказ, Гарри немного помолчал. Остальные тоже ничего не говорили, даже не шевелились. Казалось, что в креслах замерли не люди, а укутанные в одеяла статуи. В конце концов молчание нарушил сам Гарри, который продолжил рассказ о событиях той давней ночи.

Первым на место трагедии прибыл Дамблдор, который нашел тело Лили и живого ребенка со свежим шрамом на лбу, затем он вызвал Аластора Грюма. Грозный глаз обнаружил мертвого Джеймса Поттера, обследовал дом, но ничего существенного для расследования больше не нашел — ни нападавших, ни следов борьбы, ни каких-нибудь подозрительных предметов. Проверять магические воздействия ему в тот момент в голову не пришло: дом весь был пропитан магией, а Поттеры явно были убиты Авадой Кедаврой — лишь это заклинание не оставляет никаких видимых следов применения. В тот момент Грюм не знал, что Волдеморт исчез, поэтому не слишком его искал. Вокруг дома он тоже обошел, но ничего интересного не заметил. Впрочем, долго оставаться на улице ему не хотелось: за забором болтались какие-то маглы, использовать свет волшебной палочки было не удобно, поэтому он аппарировал в Юлу, где доложил обстановку Альбусу, но вскоре тот получил вызов от своего брата и поспешил на помощь. Грозный Глаз остался ждать других членов Ордена, которых вызвал Дамблдор.

МакГонагалл ни словом не обмолвилась о Снейпе и Гарри пришлось рассказать о нем со слов Артура Уизли. Гарри вначале хотел умолчать о его роли, но история была бы неполной, ведь именно благодаря ненавистному учителю в Ордене так быстро узнали об исчезновении Волдеморта. Но долго останавливаться на этом он не стал, чтобы не начинать дискуссию о подлом предателе. Поэтому сразу, без перехода, он пересказал рассказ МакГонагалл о Сириусе.

— А почему Хагрид не сказал ему о Годриковой Лощине? Или, хотя бы не отправил к Дамблдору? — удивилась Гермиона.

— Думаю, никому в тот момент вообще ничего полезного в голову не лезло. Например, Хагрид, которого МакГонагалл рано утром встретила в Юле, вообще ничего ей не сказал кроме того, что меня должны оставить у родственников, потому что мои родители погибли. И она, оказывается, весь день просидела перед домом Дурслей, ожидая Дамблдора. А он явился только поздно ночью и без меня.

— И как же ты попал к своим родственникам?

— А Хагрид привез меня позже...

— Я что-то не понял... Утром Хагрид побегал с тобой на руках по этому Кумбрану, а ночью доставил к тетке. Где же он болтался весь день? — спросил Рон.

— Где? Эх, если бы ты хоть раз попытался поговорить по-человечески со своей мамой, то знал бы об этом...