Суккуб в удаленном доступе

Татьяна только покачала головой. Неужели кто-то из девчонок за какую-то неделю успел так Егора зацепить?

— Егор, а Вы женаты?

— Нет. Не сложилось как-то.

— Жаль, семья — это очень важно.

— Если хорошая семья. А Вы замужем?

— Да, — Татьяна улыбнулась, указав взглядом на кольцо на пальце, которое Егор, погруженный в свои мысли, не заметил. — И по секрету скажу, скоро второй раз уйду в декрет.

— Рад за Вас, — Егор тоже улыбнулся.

— Ничего, как только наши студентки прознают, что Вы холосты, так сразу примутся Вас охмурять.

— Обычный преподаватель ВУЗа не такая уж заманчивая партия, — хоть сидящие впереди всё так же заставляли раздражение захлестывать разум, но присутствие Татьяны несколько успокаивало и даже убаюкивало. Она была какой-то уютной, домашней, светлой. Как добрая мать. Егору подумалось, что студенты в ней наверняка души не чают.

— Далеко не все хотят замуж за олигархов. Например, у меня Саша тоже работает в нашем универе. Только на другой кафедре. И мне никаких богачей и крутых мачо не надо.

Принесли заказ. Егор с Татьяной еще много что обсудили, уже не касаясь личной жизни. И к концу обеда Егор чувствовал себя гораздо спокойнее. В частности пришел к очевидному выводу, что Лера не виновата в помрачении его рассудка, и он не имеет права срывать на ней свое раздражение от того, что его чаянья не сбылись. Никаких приступов ревности быть просто не должно. Он — преподаватель, она — студентка. И больше он эти рамки не переступит даже мысленно.

* * *

Алексей ехал после встречи с сестрой в замечательном настроении. У них всегда были теплые и дружеские отношения, все же они старшие в семье. И хоть других своих младших братьев и сестру он тоже любил не меньше, но разница в возрасте давала о себе знать. Лера же была младше Леши всего на три года. Хоть все три месяца Лешиной стажировки они почти каждый день общались по скайпу, но все равно очень друг по другу соскучились.

В салоне автомобиля играла веселая музыка, светило солнышко, и даже позабытая за три месяца толчея на дорогах не сильно раздражала. На очередном перекрестке, когда Леша собирался повернуть налево, кто-то впереди замешкался, и в итоге Лешин автомобиль остановился аккурат на пешеходном переходе. Ни назад сдать, ни вперед проехать. Людям приходилось его огибать, отчего они, естественно, счастливее не становились.

И тут в толпе прохожих Лешино внимание привлекла женская фигурка в спортивном костюме. Она бежала в хорошем темпе, длинный светлый хвост на макушке раскачивался из стороны в сторону. Леша замер, даже как дышать забыл. Уловил её проказливую улыбку, а она будто взлетела на его автомобиль, прыжком переместилась с капота на крышу, где пару раз ощутимо прыгнула, и легко приземлилась на проезжую часть. Обернувшись и, с улыбкой на все лицо показав Леше средний палец, девушка, не снижая темпа, устремилась в ближайший двор.

Алексей проводил ее обалдевшим взглядом и только несколько секунд спустя выскочил из машины. Прохожие вокруг улыбались, с ехидством поглядывая на Лешу. Какая-то бабуська не преминула выдать: "Правильно. А то понаставят тут, а ты обходи". Но реакция окружающих его сейчас волновала мало. Он было ринулся за девушкой, но гудки автомобилей заставили его вернуться и завершить маневр. Припарковавшись в первом же возможном месте, Леша бегом вернулся во двор, в котором скрылась девушка, но, конечно, никаких следов её присутствия там уже не было.

И, тем не менее, Леша счастливо улыбался. Потому что сегодня он выяснил: она существует, а, значит, они могут с ней встретиться еще раз.

* * *

— Как думаешь, почему Егор с Татьяной Алексеевной обедал? — наши мужчины отправились по своим делам, а мы с Лидой шли на пару. Видно она решила, что пришло время для допроса.

— Работают на одной кафедре, вот и пошли, — пожала я плечами.

— И ты совсем не ревнуешь? — Лида скорчила удивленную мордашку.

— К Танечке? Ты шутишь? Да она на своей семье повернутая. У него бы ничего не вышло, даже если бы захотел. Да и беременная она, — как-то странно было объяснять Лиде такие очевидные вещи.

— А ты откуда знаешь, что беременная?

— Так видно же.

— Вот мне не видно. Она не растолстела, и живота тоже не заметно.

— Не знаю. Мне видно. Беременные ходят, что ли, по-особенному, даже на небольшом сроке. Хотя месяца до третьего незаметно, а вот потом хорошо видно.

— А мне вот не видно, пока пузо не вырастает. Ты случаем не экстрасенс? — прищурив один глаз, она испытующе меня оглядела.

— Скажешь тоже. У Танечки, наверное, месяц четвертый. Да и пузико у нее уже небольшое есть. Это просто ты не видишь.

— Ну да... А у Аньки ты тогда на втором месяце что увидела? Она сама еще не знала.

— Лид, ну откуда я знаю? Вижу и всё, — я действительно не могла объяснить, почему я видела беременна ли женщина. Просто знала.

— Ну точно экстрасенс. А пол ребенка ты определять умеешь?

— Я вот тебя сейчас сумкой по башке тресну, — я нарочито медленно сняла сумку с плеча и покачала ее, — и у тебя тоже откроется экстрасенсорное зрение.

— Вот! Сама сказала: тоже. Значит, у тебя оно есть!

— Ну все, Верещагина, держись! — и я, размахивая сумкой, помчалась за смеющейся и улепетывающей от меня Лидой. И плевать, что мы в универе учимся и уже четвертый курс. Повзрослеть мы всегда успеем.

* * *

Стоять на лестничной клетке в одной шёлковой сорочке и босиком было весьма холодно. Я вспомнила, что перед сном забыла закрыть окно, поежилась, но просыпаться не стала. Вместо этого надавила на кнопку дверного звонка. Открывать дверь не спешили. Блин, если так дело пойдет, то, чувствую, в следующий раз я окажусь где-нибудь у метро. Видеть он меня не хочет, что ли?

Нажала второй раз. Звука звонка слышно не было, но я была уверена, что он позвонил.

Наконец, Егор открыл дверь. В брюках, рубашке, помятых настолько, будто он в них спал.

— Черт, с тобой так заболеешь. Учти, моя пневмония будет на твоей совести, — я переступила с ноги на ногу.

— Лера, — он подхватил меня на руки и занес в квартиру. — Ты чего тут раздетая делаешь?

— В гости пришла, а меня в подъезд выкинуло, — тут подумала, как он будет дверь закрывать, но оказалось, что она уже заперта. Ну да, это же сон.

Егор унес меня на кухню и посадил на стул:

— Подожди, сейчас чайник поставлю и плед принесу.

Он вышел, а я с любопытством огляделась. Обычная и какая-то безликая кухня, но везде очень чисто. Зафырчал, нагреваясь, чайник. Вернулся Егор и закутал меня в тонкий, но теплый плед.

— Ты какой чай пьешь? Или тебе кофе?

— Чай, и в принципе любой, но хорошо бы зеленый.

— Сейчас заварю. Есть что-нибудь будешь?

— Давай что-нибудь сладкое.

— Есть только печенье и конфеты, — он улыбнулся и показал на стоящую на столе плетеную корзинку.

Щелкнул, вскипев, чайник. Егор заварил чай и присел на соседний стул. Но тут же поднялся, подхватил меня на руки и сел уже со мной. Зарылся носом в мои волосы, и я услышала шепот: "Я так по тебе соскучился". В ответ обняла его крепко-крепко.

— Ты чего сегодня на паре был такой злой?

— Что, так все ужасно? — вздохнул он.

— Кошмарно. Так и хотелось крикнуть: "Верните мне Егора".

— Я, конечно, дурак... Только это ты виновата...Точнее, виноват я, но это из-за тебя...

— Ну-ка, ну-ка... А теперь поподробнее, что это я такое успела натворить, что даже не помню? — я чуть отстранилась. Егор смотрел на меня грустными глазами так, что я стала судорожно копаться в памяти: может, действительно что-то сделала?

— Это из-за вот этой отметины. Даже во сне она на тебе есть, — он провел пальцем по моей шее, где, как я прекрасно помнила, был один из засосов.

— Знаешь, она вообще-то не одна. И, между прочим, это ты виноват! Я проснулась в субботу, а они на мне есть. И не говори, что все происходило во сне. Я знаю. Но они все равно появились.

Егор чуть усмехнулся и опять прижал меня к себе.

— Если бы это было правдой...

— Это правда. И это меня пугает. Будто ты мне не снишься, а мы в реальности встречаемся. Но такого-то точно быть не может. Я скорее поверю, что это я себя ущипнула.

— Подожди минутку, — Егор поставил меня на пол и шагнул к ящику с посудой, чтоб достать оттуда мне чашку (ту самую, что я подарила) и налить в нее чай. Потом посадил меня опять к себе на колени. — Пей, а то простудишься.

— Ага, во сне, — но послушно принялась пить чай.

— Знаешь, мне нравится мысль, что я снюсь тебе, а ты мне. Будто мы встречаемся. Жаль, что это слишком фантастично, чтобы быть правдой.

— А хочешь, проверим?

— И как? Подойти и спросить, не снюсь ли я тебе? А если не снюсь? Что ты тогда обо мне подумаешь?

— Да нет, все просто. Вот смотри: я завтра на лекцию приду в ярко-зеленом платье и надену к нему желтые колготы и красную кофту. И это будет условный сигнал, потому что просто так я как клоун не выряжусь.

— Тогда, чтобы ты не сомневалась, я тоже надену салатовую рубашку и красный галстук.

— И будем как два идиота, — я рассмеялась. — Так сказать: дурак дурака...

— А если действительно это не обычный сон? Что мы тогда будем делать?

— Не знаю. Наверное то, что захочется, — я чуть пожала плечами, отчего плед с них соскользнул.

— Ох, что мне хочется... — Егор коснулся горячими губами моего плеча.

— Да мне как-то тоже, — я отставила чашку и обняла его за шею.

— Лер, — прервав поцелуй, Егор прислонился к моему виску лбом, — пусть это сон и обман, но скажи мне: что у тебя с Олегом?

— А с чего ты спрашиваешь? С субботы ничего не изменилось. Мы больше и не встречались, — тут я почувствовала, как его руки с силой меня сжали.

— Я видел вас сегодня на крыльце и в кафе.

— Но там не было никакого Олега, — кажется, проснулись мои подсознательные страхи, что Егор подумает не то, когда Леший решил меня шантажировать. Поэтому такой странный выверт во сне.

— А брюнет? Я слышал, как ты кричала "Олежка".

— Вообще-то, я не могла такого кричать. Если только "Алешка". Потому что брюнет — мой старший брат, Алексей. А ты, оказывается, жуткий ревнивец!

— Сам не знал... Лер, я так не хочу, чтобы ты исчезала. Побудь со мной до утра.

— И я не хочу расставаться, только разве от меня это зависит?

— Знать бы, от кого это зависит...

— ...Набили бы ему морду. Потому что утром ты опять будешь букой...

— А ты опять будешь рисовать на меня карикатуры, — подхватил с улыбкой Егор.

— Это не карикатуры, а комиксы, — не всерьез обиделась я за свое творчество.

— Рисуй, что хочешь. Потому что это значит, что ты не совсем ко мне равнодушна.

— Я к тебе совсем неравнодушна.

— А я, кажется, и вовсе в тебя влюбился.

— Если бы это было правдой...

* * *

— Если бы это было правдой... — проснувшись, Егор разглядывал потолок. До звонка будильника оставался еще почти час, но спать совершенно не хотелось. В сердце сжималась перемешанная с тоской нежность. Руки еще помнили шелк волос и мягкость девичьей кожи. Даже не поймешь, что хуже: ночи, наполненные сексом и страстью, после которых неконтролируемое желание лишает всякой возможности думать, или ночь, наполненная любовью и нежностью, ласковыми прикосновениями и легкими поцелуями, после которой понимаешь, что твоя жизнь неполноценна, потому что рядом нет её.

Да к черту все! Почему он должен сдаваться, даже не попробовав? Из-за какого-то Олега? А может, у них все не так серьезно? Да даже если серьезно, но вдруг у него, Егора, есть шанс?

Он улыбнулся, вспомнив предложение Леры по гардеробу на сегодня. А если действительно попробовать? Да, фантастика, да, нереально, но бывают же вещие сны, сны подсказки? И что с того, что раньше не было. Так что надо найти и погладить ту жуткую салатовую рубашку. Откуда только такая гадость у него взялась? А, Олеся покупала... Мда, рубашка отпадает. И чего он про нее вспомнил? Ведь все, что покупала бывшая невеста, было оставлено в Питере. Но галстук красный есть, правда он скорее бордовый в серебристо-серую полоску.

Но если Лера действительно придет, как говорила во сне... Он её похитит, и плевать на всё!

* * *

Так не хотелось просыпаться. В объятиях Егора было слишком хорошо. А еще надо вырядиться, как обещала. Не знаю, как там он оденется, вот будет интересно, если действительно придет, как обещал. Даже не знаю, что тогда делать буду. Наверное, сразу уверую в бога и черта. Только я слово, хоть и данное во сне, сдержу.

В радостном предвкушении быстро провела все утренние процедуры, заплела косу, открыла шкаф и сразу вспомнила, что вчера у меня была мама с Галиной Петровной.

Все же в том, что я дочка обеспеченных родителей, есть свой несомненный минус: меня никогда не привлекали к ведению домашнего хозяйства. Готовить мама меня с грехом пополам выучила, но вот уборка территории проживания, стирка, глажка, мытье посуды — я совершенно этим не занималась. У мамы есть помощницы, вот они за всем и следили. И только переехав, я стала бороться за независимость. Дома делаю все сама, поэтому до сих пор делаю кое-как. Хоть вполне все освоила, но совершенно спокойно пол помыть я могу только пару раз за месяц. Некоторая скопившаяся по углам пыль меня нимало не смущает. Со стиркой и глажкой у меня вообще трудные отношения. Стиральную машину я вполне освоила: на кнопочки тыкать не большой труд. Правда, с программами поначалу были проблемы. Умудрилась постирать кашемировую юбку и свитер так, что они стали похожи по плотности на валенки и в два раза уменьшились в размерах, если не в три. А вот погладить — для меня почти непосильная задача. Так и висят вещи не глаженные. Еще грязная одежда копится у меня до огромной кучи, прежде чем я решу ее постирать (обычно тогда, когда чистая одежда подходит к концу). Мама смотрела на это все, смотрела... А теперь периодически устраивает рейды чистоты. Я возмущаюсь, конечно, но, честно, в тайне рада — пусть лучше Галина Петровна все перестирает и перегладит. Всё же лень родилась на несколько тысячелетий до меня. Мама эту тайную радость чувствует, и рейды продолжаются.

Вот и сейчас я открыла шкаф, а там сиротливо висят только несколько кофт, пара платьев и джинсы. И именно зеленого платья там не было. Только серое трикотажное и розовое, шелковое. Хоть красная кофта была на месте, видимо мама сочла ее достаточно чистой. Ладно, хоть желтые колготы точно на месте, в коробочке. Я их один раз надевала, года два назад. Был у меня такой бзик. Так что выбрала серое платье, красную кофту и уже почти натянула колготы, но видно поправилась я за прошедшее время, потому что на бедра колготы натягивались с трудом. В итоге тонкий капрон не выдержал, и на колготках образовалась огромная дырень. Можно, конечно, проделать еще парочку дырок в других местах — вроде так задумано, предсмертный писк моды, — но что-то не хочется. Так что сменила желтые колготы на обычные. Ну хоть кофта красная.

* * *

Алиса с самого утра была в диком раздражении. Хотя после звонка Валеры поняла, что проснулась она еще в хорошем настроении. Теперь же не сомневалась: так отвратительно начавшийся день обязательно закончится грандиозной гадостью.