Тяжелое испытание для прынцев

— Поэтому надо быстрее начать. Ну-с, где у нас нитки с иголками? А то нимфочки меня уже заждались, — он пошёл в спальню к шкафу.

— И что, тебя уже жена не волнует? — крикнула Диона ему в спину. На что тот резко обернулся и прожег её взглядом.

— А что, должна?

Диона уже было открыла рот, но глядя на кривую усмешку Тери, ничего не сказала и вообще отвернулась.

— Ты тут сидеть всю ночь собираешься? — крикнул Аэтерн из спальни.

— Пока не закончишь вышивку. Закончишь раньше — я уйду. Не буду мешать тебе развлекаться.

— Премного благодарен. Надзирать будешь непрерывно или я могу в другой комнате посидеть?

— Непрерывно.

— Хорошо, — он вышел из спальни. Диона судорожно вздохнула. На Тери остались только штаны. Его рельефный торс с такой знакомой родинкой около солнечного сплетения притягивал взгляд. А этот еще и стоит в дверях, любуется ее реакцией.

— Нравлюсь? — и когда он таким бабником стать успел? Никогда Диона за ним такого не замечала. Ну точно Анель ошиблась. Если бы он обо всем догадался, устроил бы уже здесь скандал, а не с нимфами кувыркался и прессом сверкал.

— Не то слово. Если уж я тебе в любовницы не гожусь, так может тогда оденешься?

— Мне так комфортнее. А то тут жарковато.

— Так, может, мне тогда тоже раздеться?

— Как хочешь. Здесь смущать и соблазнять твоими прелестями некого, — Аэтерн прекратил изображать из себя прекрасную статую и прошел до второго кресла.

— Ну если тебе всё равно, тогда я, пожалуй... — Диона взяла паузу и потеребила пуговку на рубашке. — Не буду. Зачем понапрасну растрачивать свою красоту.

На миг ей показалось, что Аэтерн немного этим разочарован. Но это было слишком мимолетно, чтобы сказать наверняка.

— Можешь трудиться, Золушок. А я книжку почитаю, — и Диона пошла к шкафу выбирать любовный романчик, других в комнатах мужчин не водилось.

Так до утра и просидели. Она почти засыпала над чем-то очень эротическим, поминутно посматривая на мужа. Хорошо хоть через часик сообразила книжку перевернуть как положено. А он как ни в чем не бывало вышивал что-то разноцветными нитями, обратившись к девушке только один раз — с предложением поужинать.

ЧЕТЫРЕ...

Нелэ почувствовала взгляд Аргстрана и, обернувшись, улыбнулась. Даже помахала рукой. Тот грустно усмехнулся, но она этого уже не заметила.

— Всё, Пронька, сегодня я твой конвоир, — за вчерашний вечер они успели сдружиться и теперь вели себя друг с другом непосредственно. — Пойдем, трудяжка, будешь меня в нитках увековечивать.

— Ну у тебя и запросы!

— А что? Эль вон девушек рисует, а ты будешь круче — будешь их вышивать.

— Ага, крестиком, в стиле кубизма.

— Тогда ты рискуешь умереть холостым... и очень молодым.

— Лэ, — Проней неловко переминался с ноги на ногу в дверях спальни, — я хотел тебе кое-что показать...Только дай слово, что смеяться не будешь...

— Надеюсь, это не то, что я подумала?

— А что ты подумала? — Проней выглядел удивленным.

— Да так... Показывай, и обещаю, что смеяться не буду...громко, — добавила она себе под нос, когда мужчина скрылся из виду.

— Вот! — вернувшийся Проней гордо развернул перед ней картину: на фоне высокой горы со снежной шапкой была изображена тонкая ветка с крупными розовыми цветами. На ветке, встопорщив перышки и вытянув шейку, заливалась песней какая-то мелкая птаха.

— Ух ты! Красиво! Где взял? И зачем смеяться?

— Ну вообще... — Проня покраснел, — ... я это сам вышил. Правда не закончил чуть...

— Вышил?! — Лэ подошла поближе. Картина действительно оказалась из ниток. Но настолько искусно сделана, что вблизи птичка вообще казалась живой, а цветы — нежными, шелковистыми и объемными.

— Ну да... Тут просто вечерами делать нечего было...Я еще дома начал и с собой захватил. Думаю, вдруг время найдется, а закончить хочется...

— Вот это да! Вот это я понимаю! Эх! Был бы ты, Пронька, женой — цены б тебе не было!

— Ты тоже, да?! — неожиданно возмущенно выпалил он. — Да почему мужчина не может заниматься синхронным плаваньем, готовить, шить, вышивать?! Даже маникюр вызывает насмешки, будто с ним я прекращаю быть нормальным человеком!

— Да может, может... — от такой реакции Лэ опешила. — Ну мало ли у кого какие предпочтения... А ты, кстати, девушек предпочитаешь или...ну..этих...

Под яростным взглядом она смешалась.

— Я предпочитаю девушек, — четко и раздельно, будто гвозди забивая в голову, посмевшую подумать такое про него. — Я вообще не понимаю, как одно с другим связано. Почему мне все время пытаются приписать неизвестно что, только потому, что я не веду себя как грубый и неотесанный мужлан.

Проней отошел к окну и развернулся к Нелэ спиной.

— Пронь, ну ты извини, прости дуру. Не подумавши ляпнула. Ты ж уже понял, балаболка я еще та...

— На себя не наговаривай. Я прекрасно вижу, что ты тоже играешь.

— Тоже?...

Но Проней её вроде как и не услышал.

— И ты не первая, кто задает мне такой вопрос... Хотя нет, — Проней грустно усмехнулся. — Так прямо еще никто не интересовался, а вот подтрунивать да слухи распускать, да намеки делать... Даже мой отец считает, что я интересуюсь мужчинами. В поездку вон Урсуса приставил, чтоб тот, значит, мой моральный облик охранял и не давал семью опозорить. Очень трудно даже для своего отца быть выродком. Хотя, какой он мне отец... Моя мать была у него третьей женой. Двоих уморил, а тут такой случай: и дела денежные подправить, и жену молоденькую заиметь. Деньги ему по вкусу пришлись, а вот жена не угодила: слишком простенькая да набожная. Вот и сослал в дальний замок, благо герцогство большое, и неважно, что она ребенка ждала. Так я и прожил в замке до одиннадцати лет, окруженный одними женщинами, пока мама не умерла. И только тогда о моем существовании вспомнили. Представляешь, каково мне было очутиться в новом окружении, где я никому ни на черта не сдался? Если бы не графство, перешедшее ко мне по материнской линии, и вовсе бы забыли навсегда. До моего совершеннолетия всеми делами и доходами графства распоряжался герцог. А вот мной заниматься было не обязательно. От первых двух браков у него были наследники, да вскоре он и в четвертый раз женился. Старшие братья и их дружки обзывали меня "девчонкой" и издевались, как только могли. Спасало только одно — внешность ангелочка очень нравится женщинам, поэтому в благорасположении служанок и придворных дам недостатка не было. А роль привлекательного, но глуповатого и всегда веселого юноши вовсе решила множество проблем. Не знаю, кто уж пустил слух о моей нетрадиционной ориентации, хотя подозреваю, но большинство сразу поверило. Правда, внимания женщин это меня не лишило, напротив — им было еще интереснее. Да вот только герцог решил меня женить, чтобы слухи прекратить. Но кто же нормальный дочь за такого отдаст? Нашлись лишь одни, а невесту взяли да похитили. Я уж вздохнул с облегчением. Годик потерпеть до совершеннолетия осталось. Как выясняется — езжай, спасай. И герцог грозит сделать так, что меня признают невменяемым, если без невесты вернусь. Хотя если вовсе не вернусь, его еще больше устроит. Вот так вот...

— Мда... — Нелэ и не знала что сказать. Совершенно не думала, что у её жениха еще хуже, чем у нее, дело обстоит. — Но почему ты сказал "тоже"?

— А разве нет? — Проней, наконец, обернулся. Что-то в нем неуловимо изменилось. Вроде тот же красавчик, только между бровей вертикальная складочка да глаза усталые. — Ты вовсе не такая глупенькая и легкомысленная, как всем показываешь. Мне кажется, даже твои подруги не знают, какая ты на самом деле.

— Может быть... — она оказалась права: Проней действительно гораздо умнее и проницательнее, чем показался на первый взгляд. И ранимее. Но рассказывать, что именно её ему сватали, конечно, она не будет. Как и про то, что ситуации их схожи. В своем доме она тоже всем помеха. Только вот отца у нее нет, как и матери. Есть только мачеха да две её дочки. Отец оставил очень интересное завещание: пока Нелэ не выйдет замуж, мачеха не может полноценно распоряжаться всем имуществом. Ей только выделяется определенная сумма на содержание дома и семьи. В приданное Нелэ выделена треть всего состояния, а две трети достанутся мачехе. Замуж Нелэ не торопилась, напротив, очень уж хотелось мачехе жизнь осложнить. Даже вести себя стала распутно, чтоб никто на нее с такой репутацией не польстился. Правда кроме её "любовников" никто не знал, что у нее ни с кем еще ничего не было. Зато парни становились ей настоящими друзьями, оберегали как младшую сестренку. Она-то всё гадала, с чего бы это графу на простой, хоть и очень состоятельной, горожанке жениться. Её-то шантажом заставили. Как Пронею, Нелэ тоже пригрозили признать её невменяемой да в сумасшедшем доме запереть. В возможности осуществления угроз она не сомневалась — у мачехи было много хороших знакомых.

— Ну а если так, то давай-ка мы с тобой в покер сыграем. Вышивка-то у тебя есть.

— Так ты ж не умеешь... Или... — Нелэ хитро улыбнулась на его слова. — Ты прекрасная актриса!

— Что и нужно в покере. Карты у меня с собой.

Смеясь и перебрасываясь шутками, они просидели за картами несколько часов. Пронею повезло только один раз.

ПЯТЬ...ШЕСТЬ...

Наверное, проще всего было Мэлвин и Урсусу. У них не было разногласий, понимание с полуслова пришло сразу, будто они были знакомы по меньшей мере столетие. Она даже не колеблясь рассказала, как всё обстоит на самом деле с похищением невест. Урсус искренне посмеялся, особенно над тем, что заставило сбежавших невест устроить испытание потенциальных мужей. Расстроило его только одно — наемник не пара принцессе. Мэлвин убедила Урсуса, что возвращаться к прежней жизни, где ей распоряжались как вещью, не намерена. Но не понимать, что это всегда будет угнетать её мужчину — ведь он никогда не сможет ей дать столь обеспеченную жизнь, как у нее была раньше — тоже не могла. Была одна мысль, но тут уж как карты лягут...

В паре Эль — Индгир никакой полной откровенностью и не веяло. Ина понимала, что влюбляется в рыжего всё больше. Но рассказать, как всё на самом деле обстоит, или всерьез задуматься о продолжении просто не могла. Вроде и сбежала от своих, но избавиться от предубеждений и от осознания себя частью клана было не в её силах. Эль же, напротив, был твердо намерен никуда девушку от себя не отпускать. Ему и аленького цветочка не надо было, чтобы чувствовать — она его единственная. Но правду рассказывать тоже не спешил, справедливо предполагая, что после этого шанса переубедить строптивицу ему просто не дадут.

Когда Индгир, а для Эля всё ещё Ди, уснула, он аккуратно от нее отодвинулся и, прикрыв глаза, принялся сканировать замок. За эти дни он хорошо с ним разобрался, и стены теперь не были проблемой. Не восхищаться работой неизвестного мага было невозможно. Стоило потом познакомиться с искусником поближе. И где только Анель такого нашла? В каких-то комнатах уже все спали, в каких-то — нет. С каким-то мрачным удовлетворением отметил, что Анель находится вместе с Декстером. Порадовался только, что не застал их в самый интересный момент.

Просканировав всё, он мягко усыпил всех еще не спящих девушек и усилил сон остальных. Мужчин пришлось будить всех, кроме Урсуса. Последний был просто не нужен для плана. Перед каждым из воздуха материализовались квадратные куски материи с вышивкой и запиской "От благодарности не откажусь. Эль". После прочтения записки исчезли. Проснувшиеся девушки ничего не заподозрили: показалось, что прошло не больше нескольких секунд.

УТРОМ.

Анель разбудили запах кофе и нежное поглаживание плеча.

— Вставай, соня, — теплый шёпот на ушко, от которого губы сами начали улыбаться.

— Это ты мне так мстишь за раннюю побудку? — ведьма подставила шею, намекая, что совершенно не против поцелуя.

— Вообще-то, уже одиннадцать часов, — мягкие губы воспользовались приглашением.

— Ну и что? — когда губы, исследовав шею, спустились до плеча, Анель внезапно взметнулась и, повалив, Декстера на кровать, с видом победительницы уселась сверху.

— А как же проверка задания? — представшее его глазам зрелище заставляло мысли путаться, свиваясь в один клубок желания.

— Да плевать, — она наклонилась и нежно, будто впервые, коснулась его губ. Пусть будет, что будет. Зачем бояться? Все равно он не знает, кто она. Всё равно потом уйдет. А сейчас она возьмет всё, что только можно.

— Ты уверена?

— А ты ещё нет? — Анель спускалась поцелуями всё ниже.

— Да пусть хоть взорвутся...

Так что рукоделие мельком было осмотрено только поздно вечером.

ЭТОТ ЖЕ ДЕНЬ ОКОЛО ЧЕТЫРЕХ ЧАСОВ ДНЯ.

— Ну и где её черти носят? — сквозь крепко сомкнутые зубы прошипела Диона. Под утро она всё же задремала, а когда открыла глаза, оказалось, что Аэтерн ушел в спальню и закрыл дверь. Вламываться в его спальню было уж совсем унизительно, хотя хотелось. Вышел он оттуда только часов в двенадцать, с мокрыми волосами, в расстегнутой рубашке. К этому моменту не выспавшейся Дионе хотелось его просто убить... Хотя нет: убить хотелось сложно и мучительно. И плевать, что он выглядел столь сексуально притягательно. Убивать можно по-разному. Можно, например... Она с яростью посмотрела в сторону мужа. Вот так всегда! И раньше они всякие разногласия улаживали в постели, слишком хорошо он знал, как действует на нее.

— Ты лучше спроси с кем, — Лэ, подперев рукой щеку, задумчиво рассматривала игравших в карты мужчин. — Не замечаешь, что ли, кого нет?

— Замечаю. Может, у него в комнате её поискать? — Диона с неодобрением и плохо скрываемой завистью наблюдала за Индгир, скармливающую Элю гроздь винограда по ягодке. Идиллия...Тьфу!

— Нет уж, лицезреть разъяренную ведьму, потому что её лишили очередного оргазма, и ховаться под кроватью, я не желаю. А ты можешь рискнуть.

Ди скривилась.

— А давай мы Люциату пошлем? Эй, ты как, — Диона пихнула рядом сидящую Люциату, — острых ощущений не хочешь?

— Хочу... — Лю не отрывала взгляда от стиснутых коленями рук. — Что делать надо?

— Э.... — Ди даже не нашлась с ответом.

— Ты чего это? Так ночь с твоим некромантом подействовала? — проявила участие Лэ. — Вроде целая пришла. Никакую конечность он у тебя не отжевал.

Лю только одарила шутницу мрачным взглядом.

— Чего он тебе сделал-то? — подавленное состояние всегда такой спокойной Люциаты настораживало.

— Да ничего он ей не сделал. Вот она и злится, — не осталась без комментария Ди, в которой сегодня проснулась худшая её сторона. И заодно — проницательность.

Природу своего раздражения Люциата не могла объяснить даже себе, но готова была признать Диону правой. Он действительно ничего не сделал. Вообще ничего. Чтобы она не говорила, а внимание Глациема ей нравилось. Хотя бы по тому, что ей никогда мужчины не оказывали внимания. Иногда кто-нибудь пытался ей понравится, но при второй или третьей встрече все шарахались от нее как от чудовища. И уж тем более её ещё никто не целовал и не обнимал. А теперь он стал как все. Мог бы, наверное, сбежал. Что с ней не так?