Песня баньши

— Угу...

Только сон всё равно пропал. Ну почему я не стерва? Без лишних чувств и раздумий разорвала бы все отношения. Или, напротив, воспользовалась предоставленной возможностью. Если это вообще проверка: буду ли я использовать свои сверхъестественные способности для себя? Раньше не верила ни в бога, ни в черта. Потом не думала, что Песня настолько сильно может перекраивать реальность. А вот теперь задумалась: кто я? Глас божий? Или чей? Пока кроила кусочек мира по указке свыше, не задумывалась и не сомневалась. Баньши до сих пор не сомневается. Но я-то еще и человек. И не могу сейчас не думать: что же я наделала? Что, например, стало с серебряными огоньками? Много вопросов и ни одного ответа.

Слишком долго копаться в себе не пришлось. Позвонила Катя.

— У тебя совесть есть?!

— Увы, да. Я её еще не прикопала.

— А вот я сомневаюсь. Не звонишь, на смс толком не отвечаешь. В аське не появляешься.

— Кать, хорош орать. Вы с Серегой поругались что ли?

— По-твоему, я тебе звоню, только когда мы ругаемся?

— Не только, но чаще всего. Давай сойдемся на том, что обе виноваты.

Катя попыхтела в трубку, но ни ссориться, ни долго дуться друг на друга мы никогда не умели.

— В общем, ты как хочешь, а я к тебе сегодня в гости приду.

— Даже возражать не буду. Приходи часа в два. Я всё равно сегодня прогуливаю.

— Пиво брать?

— Кажется, Серега научил тебя плохому, — я рассмеялась.

— Да уж... Так брать?

— Конечно. Имбирного и немного.

Оставшееся время наводила порядок в квартире. Около часа пришла смска от Кости: "Проснулась?". Мы немножко попереписывались. Я его честно предупредила: собираюсь пьянствовать с подругой. Надо же себе минусы зарабатывать. Поэтому не уточнила, что вся наша пьянка заключается в полулитре пива на двоих и двух литрах чая с чем-нибудь вкусненьким.

Катя появилась с кучей пакетов, как всегда опоздав больше чем на полчаса. Но я уже к этому привыкла.

— Ну и погода! Держи, — пакеты протянули мне. — Ноябрь, а такая холодина.

— Я так понимаю, начнем с чая? Есть будешь?

— Буду. Вообще с такими морозами мне хочется наесть жирок и спрятаться в берлогу, чтобы до весны проспать.

— Да ладно тебе. Для нашего региона минус двадцать пять — вполне нормальная температура.

Катя устроилась за столом на кухне, а я потрошила пакеты.

— Ну нам всяко лучше, чем соседям.

— А что с соседями?

— Ты как всегда не смотришь телевизор, не читаешь новостей?

— И смотрю, и читаю, но в последнее время было как-то не до этого, тут ты права.

— Так везде резко похолодало. В соседних областях до минус сорока. Даже в столице минус тридцать.

— Да? — со своими переживаниями забыла про сон. Неужели действительно так похолодает, как мне приснилось? Или это просто совпадение? — А ничего ещё странного не случилось за последние дни?

— Ну не знаю, смотря что считать странным. Инопланетяне не приземлялись, динозавры не оживали, зарплату бюджетникам не подняли, стипендию, кстати, тоже.

— А из чиновников — там губернаторы, мэры — никто внезапно не умер?

— Чего это тебя так заинтересовало? На революцию потянуло?

— Нет, не потянуло. Просто сон недавно странный приснился, — не буду же я Кате рассказывать всё про баньши. В лучшем случае подумает, что я просто сочиняю. В худшем — ласково проводит к психиатру. — Вроде как начальство всё поумирало, и в городе отопление отключили.

— Это тебе к похолоданию снилось. Не знаю, может, где кто и умер, но в нашем краю и губернатор и мэры живы. Во всяком случае, я про смерти ничего не знаю, — ух ты! Неужели наши чиновники такие хорошие люди, и нет среди них серебряных огоньков? Или просто в реальности исчезновение зараженных огоньков вовсе не смертью отражается, как я думала? — А вот в Эльтом, говорят, жуткая криминальная разборка была. На поле около сотни человек как с ума сошли и друг друга перестреляли. Но я что-то не верю, а официальных заявлений ещё нет. Небось, не больше десятка было, а у нас как всегда всё преувеличивают.

Сотня? Серебряных огоньков точно не меньше было, и перед исчезновением большинство как в одну точку стянулись. Так что я как раз очень даже верю. И Эльтый город в области, второй по величине. Значит, у баньши под контролем по меньшей мере вся область. Тогда немного набралось "неизлечимых" людей. Я была худшего мнения о человечестве. И каково — губернатор, оказывается, тоже хороший человек. А уж сколько про него разговоров ходит. Только что в наркоторговле не обвиняют.

— Ты чего задумалась?

— А, так. Ничего. Сейчас мясо положу. И мне надо выпить, — как-то тяжеловато оказалось ощущать себя причастной к убийству такого количества людей. Хотя я все больше начинаю осознавать, что ни над баньши, ни тем более над Песней нет моей власти. Просто используют мое тело как проводник. Пока вроде делают только хорошо, но кто даст гарантию, что политика в один момент не изменится? Ведь я так и не знаю, кто дирижер на этом концерте.

Вообще, не понимаю людей, которые любят выпивать или пьют редко, но напиваются до отключки. Мне пить невкусно. Поэтому стакан пива за вечер или бокал вина — для меня предел. Потом становится горько до отвращения. Но сегодня впервые захотелось напиться, получить иллюзию, что все проблемы решены. Хорошо, что пива было мало, да и за разговором с Катей слабость быстро отхлынула.

Мы могли разговаривать часами. Помню, в школе сидели за одной партой. На уроках, между уроками — всегда вместе, все время о чем-то говорим. Домой идем тоже вместе. Приходим — созваниваемся и ещё несколько часов болтаем. Спроси сейчас, что обсуждали? И не вспомню. Но вместе никогда не было скучно.

Правда впервые мне приходилось много от нее утаивать. Ни про Костю, ни про баньши, а одно с другим связано, не расскажешь. Даже моим оглушительным успехом на музыкальном поприще не похвастаешься в полной мере. Поэтому я больше слушала. Хорошо, что Кате только дай Серегу пообсуждать.

Ушла она, когда уже стемнело. А я полезла в интернет. Пожалуй, всё еще хуже, чем сказала Катя. Похолодало везде. Метели и снегопады пришли не только в Россию, всю Европу завалило. В Америке же даже в Калифорнии снег. Конечно, все удивляются такому выверту погоды, но пока паники нет. Что ж, думаю, через неделю это будут называть небывалым разгулом стихий, а через две не избежать разговоров о ледниковом периоде. Что будет через три недели, даже предположить боюсь. Хуже всего то, что в таких погодных условиях о воздушном сообщении и даже о наземном говорить не приходится. Дороги просто не успевают расчищать.

Информацию по бандитской разборке тоже посмотрела. Удивительно мало упоминаний для такого события. Число жертв тоже точно не говорят. Власти решили скрыть, чтобы народ не тревожить? Возможно. Только даже не это меня сейчас волновало. Здесь я уже ничего изменить не могла. С ледниковым же периодом, вероятно, что-то сделать было можно. Не зря мой сон был подсказкой. Поэтому стоило наведаться в реальность Паутины.

Как и в самом начале, мне требовалось выйти на улицу. Главное, одеться потеплее, голышом бегать уже не обязательно. С моего последнего визита ничего не изменилось: всё также ровно светились огоньки, всё так же кружили над ними ноты-кометы. Песня лилась уже без моего участия. Я присела и стала разговаривать вслух. Не знаю, слышит ли кто меня, но другого варианта нет.

— Я хотела бы знать, правда ли то, что мне приснилось? Неужели вся Земля замерзнет? Если это так, то зачем мне этот сон? Или я и должна стать тем человеком, что всех согреет? — ответа не было. Я подождала, впитывая звуки Песни. Они меня успокаивали, уходили все сомнения, мучившие до этого. Голова начинала работать четче и яснее. Взяв на себя Песню, я начала считать, что именно мне предстоит решать все возникающие проблемы. Если не я, то кто? Но ведь жил мир без меня, да и подопечных у меня немного в масштабах Земли. Я не первая баньши, но ведь и не единственная сейчас. Как-то этот факт совершенно ускользнул от внимания. Сколько в мире таких, как я? Возможно, есть кто-то и сильнее меня. Если попросить связи с ними? Паутина никак не отреагировала. Вот и... Что ж теперь, сесть и лапки свесить? И никто не поможет?

На последний риторический вопрос Паутина отреагировала. Вдали разгорелся яркий свет. Лимонный, режущий глаз. Часть Паутины была будто заключена в сферу света. Приблизив её к себе, аккуратно коснулась её пальцем. Никакого сопротивления не было, но и видно внутри сферы тоже ничего не было. Я шагнула в нее, и в тот же миг всё вокруг затопил лимонный свет. Сощурив глаза, можно было с трудом рассмотреть несколько огоньков вблизи. Несколько шагов, и, кроме желтизны в глазах, больше ничего.

Вот спасибо! Ай как помогли! Вроде и показали, что нужный человек рядом, и не дотянешься. Значит, не моего ума дело. Сиди и жди, пока прилетит Супермен и спасет отчаявшееся человечество. Вынырнула из лимонного шара, просто пожелав это.

И как теперь быть? У меня пока была только одна идея: запасаться продуктами и ждать.

04.11.20____ — 20.11.20___

Следующая неделя только подтвердила: морозы не только не собирались прекращаться, но день ото дня усиливались. Снег валил не переставая, неумолимо приближаясь к экватору. В северных районах температура упала до минус шестидесяти, начались перебои с электричеством, водоснабжением, отоплением. Оборудование и трубы просто не выдерживали. Людей эвакуировать тоже было невозможно. Погода нелетная, на дорогах снега более метра. Конечно, к концу недели начала разрастаться паника.

На фоне остального мира наша область была оплотом мира и спокойствия. Минус двадцать пять ночью, минус двадцать днем. Метелей почти не было. Порой даже солнце радовало с по-зимнему прозрачно-голубого неба. Люди смотрели новости по телевизору, будто это были вести из другой галактики. Больше верили снимкам и видеороликам, выложенным в интернет. И всё равно всё казалось нереальным.

Я же только порадовалась, что смогла уговорить маму сделать запасы продуктов. И печку бы с дровами заставила купить, но это было слишком: если похолодание не остановится, печкой не спасешься, только протянешь предсмертные конвульсии. А жертвы холода по всему миру уже были. И я прекрасно понимала, дальше их будет только больше. От этого хотелось выть. Каждый вечер я приходила в реальность Паутины. Но стены тумана вокруг были столь же плотные, и лимонный шар тоже никуда не исчезал и не приоткрывал свою тайну. Каждый раз пыталась в него заходить и каждый раз через два шага я прекращала что-либо видеть. Пыталась, как раньше, настроиться на Песню, надеясь, что мне удастся что-то понять. Но Песня во мне уже не нуждалась, никакого слияния не происходило.

Не знаю, почему область оставалась островком спокойствия. В Песне ли было дело или в этом лимонном шаре. Я подозревала, что в последнем. Если бы дело было в Песне баньши, то должны существовать и другие островки, но на многочисленных картах погоды таких не нашлось.

Так что в настроении я пребывала далеко не радужном. А ещё Костя...

В понедельник утром, когда я уже собралась выходить из дома, меня остановил звук домофона. Костя весьма неожиданно решил меня проводить до училища. На мое робкое "а стоит ли?" было получено "а почему нет?". С ответом я не нашлась. Всю неделю он вел себя безупречно по-дружески. Даже за руку не брал больше. Так что я даже сама засомневалась, не показалось ли мне что-то большее? Влюбилась сама, вот и увидела то, чего нет. А он просто нашел родственную душу: человека так же погруженного в музыку.

За неделю мы репетировали нашу концертную программу дважды. Концерт был назначен на двадцать первое ноября. Оба раза после репетиции под дверьми класса обнаруживали множество слушателей. Некоторые приходили даже со стульями. Меня это сильно смущало. К тому же потребности в репетициях я не ощущала вовсе. На них настаивал Костя. Сказал, что так он будет чувствовать себя увереннее.

Раньше я бы посмеялась над тем, кто мне сказал бы, что Константин Старогородов может волноваться перед выступлением или что у него может что-то не получаться. Потому что раньше он был для меня этаким небожителем: безупречным и всемогущим, а оттого даже имеющим право глядеть на других свысока.

Теперь же я видела перед собой доброго, милого, веселого и свойского парня, много работающего и очень интересно рассуждающего о самых разнообразных вещах. Парня очень любящего свою семью, помогающего присматривать за младшими детьми. Он слушает рок, болеет за Алонсо в "Формуле 1", прочитал все произведения Стругацких и умеет готовить лазанью. А еще он очень хороший друг. В общем, я окончательно и бесповоротно пропала. И даже не могла ему сказать "давай будем только друзьями", потому что мы и были просто друзьями.

Пошла вторая неделя ледникового периода. Теперь и в соседних областях температура опустилась до минус пятидесяти — шестидесяти. На севере вовсе минус восемьдесят. В Сахаре пошел снег. Желающих перебраться в нашу область было множество. Вот только добраться до нее они не могли. Даже в столице сугробы возвышались до второго этаже, и это был не предел.

Новости смотреть было страшно, и я старалась этого не делать. Кто-то погибал от мороза, кто-то от беспорядков, не смотря на холод возникавших около магазинов. Многие пытались нажиться на несчастье. И далеко не во всех государствах правительство справлялось с обезумевшими людьми.

Отказывало серверное оборудование, не рассчитанное на такие холода, так что в ближайшем будущем нам грозило остаться вовсе без интернета и, скорее всего, без телевиденья, радио и телефонов. А возможно и без электричества, как уже случилось в некоторых районах.

Люди вокруг ходили мрачные и притихшие, не понимая, почему их беда пока обходит стороной. Хотя из магазинов уже стали исчезать некоторые продукты и вещи, предприятия остановились из-за нехватки сырья, да и продукцию поставлять было некому. В пределах области дороги успели расчистить, но на границе многометровой стеной встали сугробы: снег будто налетал на невидимую стену, спрессовываясь плотнее кирпичей.

Да, у нас не было жутких морозов, но долго ли мы сможем продержаться в изоляции? До лета, которое возможно вовсе не наступит?

В один из вечеров, отчаявшись, решила хоть вслепую найти того, кто скрывался в лимонной сфере. В итоге, долго блуждала в непрозрачном мареве, но так ничего и не почувствовала. Только испугалась, что заблужусь.

Следующим вечером мы с Костей репетировали. Весь мир рушился, но наш концерт никто не отменял, да и не могли мы ничего больше сделать. После "Аве Мария" Шуберта я почти упала на пол там, где стояла, и разрыдалась. Костя тут же кинулся ко мне, спрашивая, что случилось, но я даже ответить не могла. А как объяснить, что в этот момент на меня как лавина рухнули боль и ужас замерзающих, обессиленных людей. Будто я вовсе не стояла в хоть и прохладном, но не промерзшим насквозь классе, а была там с ними. Даже хуже — была ими всеми вместе и по отдельности. Боль и безысходность затопили так, что казалось я сойду с ума, продлись это хоть еще секунду, что сердце не выдержит и взорвется.