Катализатор

— У всех есть темы, на которые не хочется говорить. А мне и говорить не чего. Хотел познакомиться, был послан, а потом мне еще популярно объяснили, что девушка общаться со мной не желает. Сами по себе аргументы, конечно, так себе, но если брать в целом, то... Убедительно. Вот и вся история. Еще банальней чем то, что Макс — препод.

— И давно знаешь? — помолчав, спросила Ника. Сашка пожал плечами.

— Давно, — взглянул на нее, вздохнул, поднялся, откладывая гитару, и приобнял Нику за плечо. — Хель, нам всем до лампочки, кто он вне группы, и как ты к нему обращаешься. Он классно играет, ты больше не смотришь на него так, будто ожидаешь грандиозной подлянки. Ну и прекрасно. И все, вопрос закрыли.

Ника грустно улыбнулась и пристроила голову ему на плечо.

— Сашка...

Такую идиллическую картину и застали вошедшие в репзал Славка, Максим Анатольевич, Павел и Дина.

— Обнимаемся, значит! — обличительно возгласил Славка, картинно сдвинув брови. — И это вместо того, чтобы провести экскурсию по местам боевой славы.

Ника едва сдержала порыв отскочить от Сашки. Копаться в причинах такой эмоциональной реакции она не стала: вероятно, это из-за того, что не хотелось подставлять Медведева. Похоже, Дина нравилась ему больше, чем он хотел показать. В конце концов, они просто друзья, и лишние телодвижения будут выглядеть куда более подозрительно. Сашка неторопясь убрал руку с Никиного плеча, спокойно и открыто посмотрел на вошедших. Ника тоже посмотрела. Гитарист, который Павел, но не Паша, прямо-таки сверлил Сашку взглядом. "Уж не он ли популярно объяснял тонкости общения с Диной?", вдруг подумалось Нике. Она перевела взгляд на Дину. Та как-то испуганно посмотрела на Сашку, опустила глаза и сдвинулась чуть в сторону, за спину Павла. Причем Нике показалось, что Дина предпочла бы "спрятаться" за стоящим справа от нее Павловым (Павел, Павлов — ужас какой) — он и повыше и в плечах пошире будет.

Ситуация Нике не нравилась: Саня и Павел играют в гляделки, Славка озирается, глазами вопрошая: "Ты понимаешь, что происходит?", Дина старательно смотрит в пол, Павлов... Павлов спокоен и невозмутим, кажется, он лучше других понимает ситуацию, только вмешиваться не спешит. Эх, заглянуть бы в его мысли, а то опять огорошит неожиданными выводами, если, конечно, соизволит высказаться.

Пауза затягивалась. Здесь бы ой как пригодились всегдашние Славкины клоунские замашки, но Фокс не дурачился и не юморил, и это никак не помогало разрядить ситуацию. Ника снова оглядела "немую сцену" и вдруг поймала взгляд Павлова — очень знакомый взгляд. Так Максим Анатольевич смотрел на Нику на парах в ситуации "лес рук... срубили, пеньки не видно под снегом". Этот его взгляд словно бы говорил: "Ну, Олич, может, хоть ты ответишь?". "Конечно, отвечу, ты еще сомневаешься!" — подумала Ника, и с энтузиазмом обернулась к Павлу.

— А вы ищете репетиционную базу?

Павел с видимым усилием перевел взгляд на Нику и почти тут же улыбнулся. На щеках заиграли ямочки.

— Ну да, присматриваем. А то у нас вся команда сюда перебралась, а репетируем до сих пор только в Сосновском клубе.

Репбазы и концертные площадки — беспроигрышная тема в разговоре с любым музыкантом — это Ника поняла давно, и с облегчением выдохнула, когда Фокс опять начал рассказывать забавные глупости, Дина выдвинулась из-за плеча Павла, а Сашка перестал изображать соляной столп. Максим Анатольевич едва заметно улыбнулся — опять очень знакомо. В универе Ника такие его улыбочки про себя называла пакостными. Дурочкой была, не иначе.

Идиллию развеял хмурый Артем, заглянувший в репетиционную:

— Вы тут лясы точите, а теть Лида вас обыскалась, — с порога начал раздавать он ЦУ. — Макс, ты в гримерке времянку вешал? Иди снимай! Их тут на следующей неделе пожарники проверять будут, еще штрафанут к чертям...

— Ник, поможешь? — усмехнувшись, спросил Павлов.

Ника кивнула и вышла вслед за ним. Из-за приоткрытой двери доносился голос Чернова:

— Я там, как лох, один стулья таскаю, а вы...

Возвращение гримерной "первозданного" облика прошло быстро и без неожиданных ассоциаций. Во всяком случае, никаких поэтических сравнений у Ники больше не возникло, сказочных тоже. Ну и к лучшему, так было спокойней. Павлов почти закончил снимать времянку, когда его отвлек звонок мобильного. Извинившись перед Никой, он ответил, не слезая со стремянки:

— Да. Привет... Да, отыграли... Хорошо... Нет, у меня еще были планы... А как же подруга?.. Нет... Давай завтра... Нет, не могу... Пока.

Павлов убрал телефон и чертыхнулся, посмотрел на Нику.

— Извини. Терпеть не могу некоторые придури отдельно взятых личностей.

Ника ничего не ответила. К разговору она не прислушивалась, изображая из себя канделябр — слишком много было эмоций и впечатлений за сегодняшний день, обращать внимания на малосодержательные разговоры, не предназначенные для ее ушей, не было никакого желания.

Закончив с проводами, Ника и Павлов вернулись в зрительный зал. Представителей "Книги Варуха" уже не было, а мальчишки заканчивали установки последней секции стульев. Вот теперь точно все, фестиваль закончился. И их выступление, надо признать, было успешным. Артем предложил по этому поводу навестить рок-кафе "Точка кипения", и эту инициативу единогласно поддержали, благо завтра воскресенье и никто никуда не торопился.

После феста, в понедельник, Ника шла в универ с каким-то внутренним беспокойством: вдруг кто-то был на "Ярком звуке", видел ее, узнал... Впрочем, такое состояние посещало ее после каждого сета, но, к сожалению или к счастью, неизменно оказывалось, что очередной сейшн прошел мимо ее учебной группы, а рассказывать самой от чего-то не тянуло. Их группа была не слишком дружной, и отношения как-то не располагали к разговорам по душам. Да и в "просто разговорах" Ника больше слушала, чем говорила сама. Особенно о музыке. Девчонки повально слушали попсу и нечто классифицируемое как R'n'B, и впечатлениями от песен делились, используя преимущественно междометья. С мальчишками на отвлеченные темы Ника не беседовала, но краем уха фиксируя разговоры в аудитории, сделала вывод, что сильный пол почти поголовно предпочитает реп. Hard, Power и Heavy, нежно любимые Никой, никого не интересовали.

То, что она играет, Ника никогда не скрывала. Во всяком случае, специально. Просто всем было глубоко начхать, чем она занимается в свободное время, и одногруппникам и преподам. Кто играет и поет, не спрашивали даже в пору повальных отборов на КВНы, студвесны и прочие "Алло, мы ищем таланты". В Никиной группе сразу четыре девчонки серьезно занимались народными танцами, их-то везде и таскали. Галочка у зама по воспитательной работе напротив номера группы стояла, и остальных студентов не трогали. Да и сами одногруппники не рвались обсуждать таланты друг друга. Правда, Ленка как-то еще на первом курсе спросила у Ники, играет ли та на чем-нибудь. Ника честно ответила, что немного играет на гитаре. Судя по всему Никино и Ленкино "немного" сильно различались, потому что Ленка тут же провозгласила, что тоже немного играет, и радостно перечислила все четыре песни, которые могла изобразить. Почему-то староста решила, что и Ника владеет лишь десятком "блатных" аккордов, двумя примитивными переборами и боем-"шестеркой". Ника не стала ее переубеждать и совсем не расстроилась. Вот только и рассказывать о чем-то личном больше не тянуло. Так что не удивительно, что она не сказала одногруппникам о том, что Павлов стал новым членом "Выхода". Может, если бы он пришел в группу не в последний день сессии, а в середине семестра, Ника и поделилась бы тогдашним негодованием с той же Ленкой, но за зимние каникулы она привыкла к новому составу, смирилась с кандидатурой Максима Анатольевича, и больше не испытывала никаких отрицательных эмоций, связанных с его персоной. Приход Павлова в группу перестал видеться чем-то из ряда вон выходящим, да и к самому Максиму Анатольевичу отношение поменялось. Если в самом начале он воспринимался как препод, который, оказывается, хорошо играет на басу, то сейчас — как басист, который преподает, а это уже совсем другая история. И, вероятно, поэтому, когда ее в первый после каникул учебный день, у нее спросили, как дела и что нового, она ограничилась нейтральным: "Все нормально, никуда не ездила". Других вопросов ей не задавали, все отвлеклись на болтушку Ленку, которая живописала каникулы в Праге.

В общем, в универе о новом качестве Максима Анатольевича никто не знал. Во всяком случае, пока. Впрочем, Ника, успокоенная равнодушием, с которым Сашка сообщил ей, что на самом деле в ее "страшной тайне" ничего страшного и нет, придя в понедельник в универ, переживала ничуть не больше обычного. Но, судя по всему, "Яркий звук" никто из знакомых не посетил, так что ничего не изменилось. Понедельник прошел спокойно, вторник тоже и к концу недели Ника совсем расслабилась. Как оказалось, зря.

В пятницу перед самым началом первой пары в аудиторию влетела возбужденная Ленка и, не здороваясь, сходу заявила: "Я тут такое узнала, вы не поверите!..". Шустренько, пока не началась пара по "Управлению", достала нетбук, воткнула USB-модем, и загрузилась, явно желая что-то показать. Вокруг парты начал собираться народ. Нике достались "лучшие места", потому что для демонстрации Ленка почему-то выбрала Никину парту. Кто-то спросил, по какому поводу вопли, но Ленка лишь отмахнулась, запустила Оперу, потыкалась в закладках и открыла какой-то ролик на YouTube. Концертное видео явно снятое на телефон. Не слишком большое — фрагмент песни минуты на полторы ближе к концу. Снимавший стоял напротив левого портала, поэтому телефонный микрофон сильно фонил, но музыку Ника узнала сразу. Потому что сама ее написала. "Твои враги". Кто другой, даже слышавший песню, вряд ли бы ее опознал. А вот Сашка на переднем плане, очень близко к снимавшему, был вполне узнаваем. Да и изображение было получше звука.

— Ну и что? — сказал кто-то сбоку, кто именно Ника не разобрала — не отрываясь смотрела на экран.

— Подожди, сейчас... — отозвалась Ленка, и почти тут же камера сместилась чуть правее, и в кадр попал товарищ Павлов. — Вот, смотрите, смотрите!

Ника смотрела. И гадала, узнают ли в молодом безбашенном парнишке, лихо обращающемся с бас-гитрарой строгого преподавателя. Максим Анатольевич на экране повернулся вправо и улыбнулся как-то на редкость искренне и открыто. Ленка нажала на паузу:

— Ну, узнаете? — торжествующе вопросила она.

Некоторое время все молчали, а потом Юлька Шацкая неуверенно выдала:

— Это что, Павлов что-ли?

Ленка закивала, и сквозь гул голосов пояснила, что Максим Анатольевич, оказывается, давно играет в группе. Толпа вокруг Ники с трудом переваривала сенсацию, жужжа что-то нечленораздельное, пока откуда-то из-за спины не гаркнул Димка Семенов:

— А что там дальше-то?

Ленка вновь запустила видео. На экране еще секунд десять красовался Павлов. Проигрыш закончился, изменился ритм, в динамиках зазвучал сильно искаженный голос Артема, и камера вновь передвинулась вправо.

"Страх — это яд.

Струсишь — беги,

И победят

В битве враги".

Изображение приблизилось, заметно потеряв в качестве.

"Пяться назад,

Плачься судьбе.

Страх — это яд,

Враги — в тебе...

В тебе!.."

Отвратный звук не позволил оценить высоту взятой ноты. Но Ника переживала не из-за этого. Дальше в песне шло ее соло. Зарычала гитара — иначе не скажешь, несчастная камера в телефоне не переварила дисторшн, смяв и изуродовав звук. Изображение передвинулось. Заработал зум, но Нику все равно было плохо видно, далековато, вполоборота, да еще сквозь вскинутые руки. "Может, не узнают?" — трусливо подумала она, всматриваясь в изображение.

— А девчонка на Вероньку чем-то похожа, — сказала Надька, и Ника замерла, а потом мысленно обругала себя и деланно небрежно ответила:

— Конечно, похожа, это я и есть.

Наверное, ее подвел голос, от чего-то он вышел немного ехидным, вот только одногруппники заржали как от удачной шутки, ни сколько не поверив.

— Ну и как тебе с Павловым играется? — давясь от смеха спросил Серега, а Ника неожиданно для себя расстроилась. Только что мечтала, чтобы ее не узнали. Ну так сбылась мечта идиотки — не узнали, не поверили, и что теперь? Обижаемся?

— Хорошо играется, — раздраженно ответила она. — Как видите, он крутой басист.

Одногруппники, вероятно, расценили ее раздражение по-своему, припомнив "теплые" отношения Олич и Павлова в осеннем семестре, и Никино "признание" восприняли как хохму. Развить тему не дал объявившийся препод по управлению. Народ разбрелся по своим местам, Ленка убрала нетбук, и за передаточными функциями быстро стерлось из памяти подозрительное сходство соло-гитариста группы "Выход — ноль!" и малообщительной студентки Вероники Олич.

Фигура Максима Анатольевича, естественно, была куда более значительной, и никакими лекциями по управлению не вытеснялась. Больше того, необычный прикид и интересное хобби Павлова грозили стать новостью номер раз во всех группах, где он что-либо вел, и после того, как зачинщица этого безобразия, в состоянии полнейшего морального удовлетворения от информаторской работы, уехала домой, обсуждение не прекратилось.

Глава 8. Разминка пальцев

С некоторых пор Ника любила субботние репетиции больше других. Именно в субботу лучше получалось настроиться на музыку, с самого утра прокручивая в голове свои партии, а не материалы лекций. Домашние дела творчеству никак не мешали. К тому же в субботу, чтобы доехать до Дворца пионеров, не приходилось штурмовать автобус, и это было несомненным плюсом. Правда, приезжала она в который раз раньше обычного — выходила из дома как всегда, но привычных для будних дней пробок не было, и Ника добиралась за каких-то полчаса. Сегодня она тоже появилась во Дворце довольно рано и, привычно наклонившись к окошку вахтерши, поздоровалась и попросила ключ.

— Оленька, а ваш ключик Максим взял, — развела руками прямо-таки лучащаяся тетя Лида.

На неделе Павлов починил ей старенький телевизор, ныне тихо бормотавший в фойе. Этим он заслужил народную любовь и уважение скучающих сотрудников ДК, в частности гардеробщицы, охранника и второй вахтерши. А тетя Лида так и вовсе светилась от одного упоминания о Павлове. Славка пожаловался, что она прожужжала ему про Макса все уши, а Фокса презрительно назвала "гуманитарием". Потом правда смягчилась, а под конец выдала, что очень рада, что у ее внука такие хорошие мальчики в друзьях — глядишь, и он перестанет просиживать штаны за компьютером или долбить на своих барабанах, и научится полезным вещам. Переймет опыт так сказать. Славка рассказывал об этом с деланным возмущением, а Ника с ребятами, да и сам Павлов изрядно повеселились, выдвигая версии одна другой краше о том, как Максим Анатольевич будет заниматься Фоксовым трудовым воспитанием. Даже примерный учебный план накидали.

Ника поблагодарила вахтершу и быстро взбежала по лестнице на третий этаж. Интересно, чего это Павлов явился на репетицию в такую рань?