Zirex- 3

Стоящий рядом капитан отдал команду, приказав им остановиться.

Сейчас перед ними стоял весь высший состав — три подтянутых генерала. Они разного роста, у одного темная кожа, а у двух остальных — светлая, третий носит длинную густую бороду, но все это не имеет значения. На их лицах совершенно одинаковое выражение: уверенность человека, который вправе распоряжаться жизнями других. Они стоят всего в нескольких шагах, обговаривая что-то, бородач улыбается, остальные согласно кивают. Разве могут так выглядеть люди, которые только что подписали сотням людей смертный приговор?

Голоса замирают, когда генерал Джиберд выходит вперед, разглядывая стоящих перед ним людей. На его лице появляется самодовольная улыбка, с какой мясник смотрит на новоприбывших животных. Он будет кормить их, ухаживать за ними, выгребая навоз, собственноручно насыпать еду в их миски и гладить широкие бока. Он даже будет любить их, пока не придет время забоя.

— Добро пожаловать в армию Республики, новобранцы. Капитан, подавайте сигнал.

— Да, мой генерал.

Тех же нескольких секунд вполне хватит, чтобы сказать по рации четыре слова:

— Приступить к началу операции "Бочка".

Где-то далеко сработал спусковой механизм. Невозможно было сказать, где именно он был установлен или чьи руки запустили его. Наверное, те же самые руки, которые открывали ключом дверь, входя вечером в дом, те, что утром забирали почту, гладили любимого пса или брали на руки ребенка. Но в следующий миг послышалось еле слышное "бух", а затем земля завибрировала под ногами, ведущая на поверхность дверь, отброшенная огромной силой, отлетела к стене. Еще несколько минут продолжалось подземное землетрясение, а затем все закончилось. Торн находился так глубоко под землей, что даже не было слышно самого взрыва, когда одновременно вспыхнуло огромное количество пороха.

Затем послышался писк. Всего в нескольких десятках шагов. Сработал детонатор. И искусственно созданный оползень завалил вход в подземелья, заживо похоронив всех, кому чудом удалось выжить после взрыва, если такие, конечно, вообще были. Сколько детонаторов сработало в эту самую секунду? Сколько входов оказались замурованы?

Государство даже не думало проводить спасательную операцию для жителей Торна. Они только забрали тех, кто мог им пригодиться, а остальных просто похоронили заживо, вместе с вирусом.

Адам всегда думал, что умирать страшно.

Вот твое тело. Такое живое, такое совершенное творение природы, продуманное до мелочей. Каждая кость, каждый орган, каждый волос, каждая мышца. Все это само по себе восхитительно, а если учесть, что это только части одного целого, то вся система просто гениальна. Как можно просто думать о том, что все это перестанет существовать? Тело ляжет в землю и начнет медленно разлагаться. Кровь больше никогда не будет течь по артериям и венам, разнося кислород, углекислый газ и питательные вещества, заставляя биться сердце. Пройдет время, высохнет кровь, истлеют ткани и мышцы, свернутся белки глаз, пока не останутся только кости, зубы и волосы. А позже и кости превратятся в пыль. И больше не останется ничего.

Но, оказалось, это совсем не так. Адам не чувствовал никакого страха, набрасываясь на одного из стоящих рядом с ним офицеров, воспользовавшись замешательством в рядах армии. Руки у него были связаны, что, впрочем, не помешало ему нанести офицеру сильный удар в пах и выбить из рук автомат. Дальше все произошло молниеносно, синхронно с пульсом самого Адама: молния пронзила сердце стоявшего слева солдата, мгновенная остановка сердца, и он как подкошенный рухнул на пол. Опомнившись, солдаты бросились к Адаму, но путь им преградил Дрейк. Цепь лежала у его ног, а в руках он держал автомат, только что подобранный с земли. Пятеро солдат один за одним повалились на пол. Кто-то из мутантов подбежал к Адаму, освобождая ему руки.

Времени на раздумья не было. Началась перестрелка, генералов поспешно уводили в тылы, что собственно и мешало действовать всем остальным военным в отличие от мутантов, которые не заботились даже о своей жизни, безрассудно бросаясь вперед. Было и нечто еще. Солдаты использовали против мутантов резиновые дубинки, электрошокеры и холодное оружие, но не применяли своих автоматов. Слишком уж велика была цена, заплаченная за этих сорок двух мутантов, чтобы теперь уничтожить их.

Но было ясно, что выбраться им не дадут.

— Остановить, — прокричал Джиберд. — Остановить любой ценой! Выполнять приказ!

Боковым зрением Адам заметил, как один из мутантов пробился сквозь тесные ряды офицеров, оказавшись во внутреннем круге и двигаясь с неимоверной скоростью, оказался перед Джибердом. Рот верховного генерала удивленно раскрылся, когда ему на лицо брызнула кровь одного из его телохранителей, а в следующий миг нож Зика пронзил его сердце, войдя до самой рукояти, минуя все слои бронежилета. Генерал несколько раз открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег, и стал медленно заваливаться вперед.

Адам успел закричать, не понимая, что делает, и инстинктивно бросился вперед, на помощь Зику. В этот момент было совершенно не важно, кто именно из мутантов нуждался в его помощи. У него перед глазами пронеслись лица всех, кто был в его команде, но было уже поздно.

Сразу несколько офицеров открыли автоматную очередь, и тело Зика изогнулось вперед, принимая сразу огромное количество пуль. Ран было так много, что несколько секунд крови не было видно вообще, словно она растерялась и не знала, из какого отверстия вытекать. Удивительно, но Зик упал вперед на одно колено и еще несколько секунд задержался в вертикальном положении.

Его глаза еще были осмысленными, когда Адам оказался рядом с ним.

— Плевать, — бросил Зик, слабо улыбнувшись. Кровь вытекала у него изо рта, из ушей и даже из уголков глаз. — Я все равно бы умер. Просто передай ей, что...

Он завалился вперед, лицом припав к окровавленной земле.

— Адам! — закричал сзади Дрейк.

Адам успел повернуться как раз в тот момент, когда мужчина средних лет вскинул автомат, прицелившись, и нажал на курок. Адам дернулся в сторону, но было слишком поздно, чтобы уходить. Сначала он почувствовал жар, затем озноб, ноги стали ватными, и он рухнул на землю.

И все-таки умирать совсем не страшно...

Он не успел почувствовать ни страха, ни удивления, ни тем более разочарования. Мелькнула только едва заметная тень облегчения. А затем все стало уже не важно.

Стало так легко, словно его тело больше ничего не весило.

Три

Обещание

Риа

Покину своё тело

Я собираюсь вырваться из этих строк,

И мне плевать, умру ли я, или буду жить.

Моя кровь льется, я покину свою плоть,

И мне не нужно твое сердце, мне все равно.

Мне не нужно твое будущее,

Мне не нужно твое прошлое.

Один светлый миг -

Вот всё, о чём я прошу.

Я покину своё тело

(Вознесшись)

Я хочу сойти с ума

(Прошлое тянет меня вниз)

Говорю, я расстанусь со своей плотью

(Вознесшись)

Я хочу сойти с ума

(Прошлое тянет меня вниз, тянет меня вниз)

Мне не нужен муж, не нужна и жена,

И не нужен мне день, и не нужна мне ночь.

И не нужны мне птицы, пусть они летят,

И не нужны мне облака, кажется, они никогда не останутся.

Мне не нужно твое будущее,

Мне не нужно твое прошлое.

Один светлый миг -

Вот всё, о чём я прошу.

Я покину своё тело

(Вознесшись)

Я хочу сойти с ума

(Прошлое тянет меня вниз)

Говорю, я расстанусь со своей плотью

(Вознесшись)

Я хочу сойти с ума

(Прошлое тянет меня вниз, тянет меня вниз)

Тянет меня,

Тянет меня вниз,

Тянет меня, тянет меня вниз...

Я покину своё тело

(Вознесшись)

Я хочу сойти с ума

(Прошлое тянет меня вниз)

Говорю, я расстанусь со своей плотью

(Вознесшись)

Я хочу сойти с ума

(Прошлое тянет меня вниз, тянет меня вниз)

Да, говорю, я покину своё тело

(Вознесшись)

Я хочу сойти с ума

(Прошлое тянет меня вниз)

(Вознесшись)

(Прошлое тянет меня, тянет меня)

Leave My Body

Florence And The Machine

1

Мне казалось, что я схожу с ума. Так резко все изменилось. В то утро, когда улицы Нового переполнились криками. Когда огромная армия вошла в город, провозгласив образование Единой Республики.

Я всегда была уверена, что на то, чтобы в мире произошли хоть какие-то изменения, требуется много времени.

Оказалось, все может измениться в один миг.

Даже если бы мне приказали составить отчет о том, что я видела, и что слышала в то утро, осталось бы слишком много пробелов.

* * *

В то утро я проснулась от воя сирен. Мое тело среагировало еще до того, как включился мозг. Оказавшись на ногах, я тут же выхватила из припрятанной под подушкой кобуры пистолет, приготовившись защищаться. Когда в Аренсе срабатывала сирена, это значило, что...

Но я больше не в Аренсе.

Не понимая, что происходит, я подошла к окну, все так же сжимая в руках оружие. И застыла.

По улицам маршировала стройная колонна людей в форме. У каждого с плеча свисал автомат, а на предплечье был повязан кусок красной ткани. Они выкрикивали какие-то лозунги, но я могла разобрать только отдельные слова, звучавшие особенно громко: конец, революция, свобода и Республика.

Через два часа в нашу дверь постучали, и вошли пять офицеров. Большая половина Проводников столпились внизу, несмотря на все запреты Дэйвона. У всех были точно такие же ошалевшие лица, как у меня. Казалось, один только Дэйвон и смог сохранить спокойствие.

По крайней мере, его голос ничем не выдал волнения, даже если оно и было, когда он спросил у одного из офицеров, что происходит.

Офицер — парень чуть старше самого Дэйвона — пожал плечами:

— Политический переворот. Вчера в Белом доме был подписан официальный документ, свидетельствующий о том, что такой страны как США больше не существует. Отныне Североамериканский континент принадлежит Американской Республике, — парень прокашлялся, очевидно, поймав себя на мысли, что говорит слишком спокойным голосом, и прибавил немного эмоций. — Справедливость восторжествовала! Победа за народом! Боже, храни Республику!

Проводники за его спиной обменивались красноречивыми взглядами. Перед тем, как уйти, военный патруль создал список проживающих в этом доме и напротив каждой фамилии поставил букву "П", ничего не объясняя.

— Все придет в норму уже через несколько дней, — бросил офицер на прощание. — Нужно только немного подождать, пока военные силы разберутся с противящимися. Постарайтесь не выходить из дома в ближайшие несколько дней, и вы будете в полной безопасности.

Нам не оставалось ничего иного, кроме как довериться его словам и ждать.

* * *

К вечеру мы узнали, что случилось с Торном. Стоило выйти этому выпуску новостей, как спутниковое телевидение перестало работать. Ни у кого из нас не работал мобильный. Онемело радио. Дэйвон несколько раз пытался связаться с другим штабом Проводников, но сигнал не проходил, словно мы находились под гигантским куполом.

На следующее утро вновь заработал телик. Красивая ведущая с совершенно спокойным, разве что чересчур бледным лицом, попросила никого из жителей Нового не выходить на улицу, вкратце обрисовав события вчерашнего дня. Практически в каждом предложении звучало "революция" и "новая власть", ну хоть одно точно.

В десять часов утра к нашему дому подъехал грузовик, привезя три десятилитровые канистры с питьевой водой и запас продуктов. Работники улыбались нам, отгружая воду, и подбадривали, видя выражения наших лиц. Все это скоро закончится, и жизнь вновь войдет в привычное русло. К понедельнику все вновь смогут вернуться на работу.

Мы не знали, кому верить. Тому, что говорили по телевизору, или тому, что мы видели своими глазами. Ясно, что поверить второму было гораздо легче. Быть может, люди из других городов, смотря по телевизору репортажи о событиях в Новом, пришли в такой же ужас, как и мы, наблюдая за Торном. Пока точно было известно, что случилось подземное землетрясение, но Республика сейчас прилагает все силы для того, чтобы помочь жителям Торна и проводит спасательные экспедиции.

Мне как и всем хотелось в это верить. От Адама и остальных до сих пор не было никаких вестей. А что если они тоже пострадали во время катастрофы? Стоило подумать об этом, как на меня тут же наваливалась паника. Нет, нужно верить, что все будет хорошо. Что о них позаботятся точно так же, как заботятся о нас.

* * *

Наступил понедельник. Я проснулась от ужасного грохота и криков. Поднявшись на кровати, протянула руки вперед, пытаясь нашарить перед собой стекло. Мне снилось, что меня заперли в стеклянной комнате, как насекомое, а вокруг ходили люди и показывали на меня пальцем.

Стекла не было.

Снова что-то загрохотало.

Схватив с кресла халат, я набросила его на плечи и вышла в коридор, чтобы приблизиться к окну, которое выходило на главную улицу, а не на парк. Здесь уже стояли другие Проводники. Я подошла к Иссе. Девушка выглядела так, словно не спала всю ночь.

— Что происходит? — спросила я.

Она только несколько раз нервно дернула плечом.

— Нам всем хотелось бы это знать.

Ее взгляд был прикован к стеклу. Я подошла еще ближе, чтобы можно было рассмотреть. Около одного из домов стоял грузовик, из кузова которого выходили вооруженные люди. Один подходил краю и спрыгивал, на его место тут же приходил другой. Все они входили в здание, стоявшее напротив штаба. Затем все стихло. Как я ни прислушивалась, мне так и не удалось ничего услышать.

Здание напротив было простым жилым зданием нижнего: решетки на всех окнах, искореженные трубы, осыпавшаяся штукатурка.

Ждать пришлось недолго. Уже через десять минут миротворцы вышли наружу, волоча за собой десяток плохо одетых людей. Люди были напуганы, их руки были закованы в наручники, некоторые уставились в пол, другие ошалело смотрели по сторонам. Когда всех погрузили в кузов, машина завелась и уехала.

— Что это было? — спросил Ройбен.

Ему никто не ответил. Воцарилась тишина. Когда еще через несколько минут в дверь позвонили, многие из Проводников вздрогнули.

Открылась дверь, и вышел Дэйвон. Молча пройдя мимо нас, он спустился вниз и открыл входную дверь.

— Доброе утро. Сержант Джойс.

— Что-то случилось, сержант? — устало спросил Дэйвон.

— Просто рутинная проверка. Вчера вечером к нам поступил вызов, касающийся событий, что произошли в доме напротив. Вы заметили что-нибудь подозрительное?