Обгоняющий бурю

— Почему "почти"? — механически пробормотала Диана, ещё не пришедшая в себя от потрясения.

— Да потому что он увезёт тебя на Западное побережье, глупышка, и лишь Морской Владыка знает, когда мы увидим тебя! — Госпожа Лавиния сморгнула набежавшие слёзы. Папенька похлопал её по руке:

— ну-ну, Лавиния, будет тебе! Девочка всё равно когда-нибудь выйдет замуж, и мы должны смириться с этим.

— Но-о-о... я не знаю..., — Диана, наконец, пришла в себя и смутилась, — папенька, я не знаю, люблю ли его! И Тристан никогда мне не говорил, что любит меня...

— А, пустое! — Господин Анфельд досадливо махнул рукой, — он сказал нам, что давно влюблён в тебя, да и ты, как мне кажется, не совсем к нему равнодушна? — Отец с улыбкой подмигнул ей, и Диана вспыхнула и опустила голову.

— Хорошо, — госпожа Лавиния довольно махнула рукой, — завтра он придёт за ответом, и мы скажем Тристану о своём согласии.

* * *

Поднявшись в свою комнату, Диана с размаху бросилась на кровать, спрятала в подушки пылающее лицо. Ужас-ужас-ужас! Тристан просит её руки! Он сказал родителям, что любит её! О, Морской Владыка, как пережить эту ночь! А завтра? Он придёт и будет смотреть на неё, и что-нибудь говорить, а ей нужно отвечать и смотреть в серые насмешливые глаза... А вдруг он решит её поцеловать?? Может, ей лучше не выходить к нему? Пусть родители скажут о своём согласии, а она встретится с ним как-нибудь потом, позже, когда привыкнет к мысли, что стала невестой.

Диана попробовала, как это звучит: — невеста. — Фыркнула: звучало странно и непривычно. А Тристан станет её мужем. Это значит, он целый день будет рядом. Ну, он моряк, а, значит, он надолго уйдёт в Море, а она останется одна и будет ждать его и встречать в порту, вглядываясь вдаль и ожидая, когда вдалеке появятся паруса "Обгоняющего бурю". А ещё предстоит ночь, та самая, первая. Сладкая дрожь пробежала по телу. Что такое будет у них с Тристаном, она не знала, но тревожные, будоражащие мысли не покидали её.

* * *

Прыгая через ступеньку, Тристан сбежал с набережной на пирс, торопливо поднялся на борт брига. На палубе никого не было, лишь вахтенный удивлённо посмотрел на капитана. Тристан захлопнул дверь в свою каюту и опустился в кресло. Определённо, он сошёл с ума! С какой стати он сделал это предложение?! Она даже не вышла к нему, хотя наверняка слышала, что он пришёл. А он не нашёл в себе смелости оглянуться на её окна, торопливо уходя из дома. Завтра его ждёт унижение и позор, когда господин Анфельд, пряча глаза, откажется отдавать за него Диану. А, может, ну её к Дракону, эту женитьбу?? Завтра утром он, едва войдя в дом Лассаржей, объявит, что передумал жениться, что его предложение было ошибкой, и он просит за неё прощения? Конечно, дорога в "Клёны" ему будет заказана, он никогда больше не увидит девчонку и, со временем, успокоится и будет жить прежней своей жизнью, полной опасностей и риска, но всё же пресной и однообразной, потому что и риск и опасность, подстерегающие на Море, давно уже превратились в обыденность, ожидающую его в каждом рейсе.

А Диана? Что она будет думать о нём? Он представил, как презрительно сузятся фиалковые глаза, а ещё она, может быть, всплакнёт одна в темноте спальни от обиды и унижения. Потом она выйдет замуж и какой-то мужчина, которого он сразу возненавидел, будет целовать улыбчивый рот и небольшие грудки, и нежную тонкую шейку, к которой ему так давно хочется прижаться губами... У Тристана непроизвольно сжались кулаки. Возможно, они встретятся как — нибудь на набережной Ганевежиса, и любимые глаза обдадут его холодом. Она отвернётся и пройдёт мимо, а он останется, проклиная свою трусость и нерешительность. Трусость? Разве он трус? Конечно же, нет. Завтра он пойдёт и выслушает свой приговор, как суров бы он ни был. Он не может добровольно отказаться от неё и будь он проклят всеми ветрами, если не станет добиваться её любви, даже если его отвергнут!

* * *

Диана проснулась рано, быстро умылась и оделась. Родители ещё спали, только Кора чем-то гремела на кухне. Она плохо спала и часто просыпалась. Глядя на себя в зеркало, девушка скривилась: нет такого мужчины, которому понравилась бы эта бледная немочь. Непонятно, что подвигло Тристана сделать предложение. Ведь совсем недавно он рассказывал о красавице, в которую влюблён! Может быть, она живёт в Ганевежисе и отказала ему? А он решил, назло ей, жениться? Диана чувствовала, как грусть и уныние охватывают её. Как узнать его мысли? И, неужели, он способен на обман?

Расстроенная, она молчала за завтраком. Родители, наоборот, были веселы и довольны. Пытаясь её растормошить, они прочили ей счастливую жизнь с Тристаном, полную достатка и благополучия. Она неохотно отвечала и сразу после завтрака ушла в свою комнату. Стоя у окна, Диана ждала его, не желая даже себе в этом признаться.

Она пропустила тот момент, когда высокий мужчина, широко и вразвалку шагая, показался из-за угла и направился к их дому. Она отступила вглубь комнаты и прижала ладони к враз запылавшим щекам. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, в голове осталась лишь одна звенящая и ликующая мысль: — он пришёл!

Вот стукнула входная дверь, послышались голоса, а затем голос Коры ворчливо произнёс: — Ди, папенька велел тебе спуститься в гостиную.

У Дианы подкосились ноги, но она, закусив губу, шагнула из комнаты.

Сидящий на диване Тристан встал при её появлении. Он был один, и Диана замерла у двери, растерявшись и не зная, что делать: бежать ли за родителями или... что? Он шагнул ей навстречу и она несмело подняла на него глаза.

— Диана, я хочу услышать твой ответ. — Его взгляд был холоден и суров, брови нахмурены.

— Я... согласна, Тристан..., — прошептала она, опустив голову, — но...ты же сказал недавно, что... любишь какую-то девушку и она самая красивая из всех, кого ты видел. — Её голос окончательно стих, и она не видела, какой радостью вспыхнули его глаза, какая облегчённая улыбка озарила его лицо.

— Диана! Ди! Счастье моё! — Он подхватил её на руки, смял, сжал, крепко прижимая к своей груди, закружился по комнате, — милая моя девочка, ведь я говорил о тебе! — Он отстранился, заглядывая ей в лицо. Недоверие ещё светилось в её глазах, но счастливая улыбка уже озаряла бледное личико. Не выпуская её из рук, Тристан неуверенно наклонился к ней, и тогда Диана смело обняла его за шею и сама потянулась к его губам. Её поцелуй был робок и неумел. Продолжая прижимать её к своей груди, Тристан принялся покрывать быстрыми лёгкими поцелуями лицо любимой, пока она не захихикала и не решилась ему отвечать, утыкаясь носом то в щёку, то в лоб, а он подставлял губы и сбивчиво шептал, как сильно любит её, как боялся получить отказ и как счастлив теперь.

* * *

Диана не понимала, как она могла жить без него? Может, это и есть любовь? Ей нужно было видеть его каждую минуту, каждый миг. Она тосковала, ожидая его, и маялась, переходя от окна к окну, пока сердце не дрогнет радостно при виде знакомой высокой фигуры.

Она сама открывала ему дверь, и Тристан чинно целовал её руку, а затем раскланивался с родителями. Впрочем, они не досаждали влюблённым и часто оставляли их наедине в гостиной.

Лишь только за маменькой или папенькой закрывалась дверь, Тристан заключал Диану в объятия, целуя и жарко шепча, что не представляет, как доживёт до свадьбы. Под его тёмным, тяжёлым взглядом она смущалась и краснела. Притиснутая к его телу, Диана чувствовала, как напряжены его мышцы, и весь он был — как натянутая струна. Однажды он прижался к ней бёдрами, целуя, дышал прерывисто и тяжело. Притиснутая к его телу, Диана ощутила, каким большим и твёрдым был его мужской орган. Имея старшего брата и, вместе с компанией таких же мальчишек штурмуя крепости или отправляясь в плавание на утлой шаланде, она не раз видела их голышом, когда приятели, свалившись в холодную воду, торопились побыстрее содрать и отжать свою мокрую одежду. Их мужское естество болталось крошечным отростком и никогда не привлекало её внимания.

С Тристаном всё было по-другому. То, что упиралось ей в живот, пульсировало, толкалось и жило отдельной жизнью. Это пугало и завораживало её. Она осторожно отстранилась, но Тристан вновь прижал её к себе, ласково шепнул: — не бойся, счастье моё, всё будет хорошо, я люблю тебя... И Диана расслабилась, перестала упираться, вздохнула и потёрлась лбом о его подбородок:

— я не боюсь, Тристан, просто... мне непривычно. — Он тихо хохотнул, нашёл её губы. В холле покашлял папенька, и молодые люди, выпустив друг друга из объятий добропорядочно расселись: один — в кресло, а другая, торопливо поправив волосы, на диванчик у окна.

* * *

Как-то рано утром громко стукнул дверной молоток. Диана удивилась, соскочила с постели и, торопливо скинув ночную рубашку, принялась натягивать домашнее платье. Сегодня Тристан пришёл необычно рано, и в её душе шевельнулось беспокойство. Но это был не Тристан. В холле радостная Кора обнимала молодого человека в форме офицера Имперского Флота. Это приехал Антуан.

После объятий и восторженных возгласов, принявший ванну и переодевшийся в домашнее Антуан, солидно восседал за столом рядом с папенькой, а госпожа Лавиния и Диана с обожанием слушали его.

Глядя на брата, Диана думала о том, что он очень изменился: возмужал, стал серьёзней и уверенней в себе. Даже черты его лица утратили мягкость, а глаза смотрели прямо и твёрдо. Между тем Антуан сообщил им, что он находится в отпуске. Его фрегат "Император Франциско III" направляется в длительную и опасную экспедицию. Его и ещё трёх молодых мичманов, недавно прибывших из Морской Академии, отправили в отпуск, а взамен на корабль прибыли три опытных офицера.

Диана видела, что брат смущён и расстроен. Она сочувственно улыбнулась ему, а папенька важно покивал головой: — да, сынок, так обычно и поступают, если предстоит важная и ответственная экспедиция. Сам понимаешь, от опытных моряков больше толку.

Маменька ничего не сказала, но Диана догадалась, что она возносит благодарственные молитвы Морскому Владыке за то, что жизнь Антуана не будет подвергаться смертельной опасности в неведомых далях.

Затем перешли к семейным новостям, и госпожа Лавиния с гордостью сообщила, что заключена помолвка между Дианой и нейром Тристаном д"Пререйра. Девушка улыбнулась и покраснела, а брат засмеялся: — Ди, так ты у нас скоро станешь жить в высокой башне на берегу Моря? Говорят, каждая семья нейров имеет такую башню на Западном побережье! Представляю, сколько ступенек в лестнице, которая ведёт на самый верхний уровень!

Диана тоже рассмеялась, представив, как она, с мученическим видом, поднимается по бесконечным лестничным пролётам: — да, у Тристана есть башня, но он говорит, что мы не будем там жить, а купим дом на берегу Моря. Сейчас он живёт с родителями. — Она сидела, как на иголках. Вот-вот придёт Тристан, и она боялась даже думать о том, как встретятся брат и жених.

Диана вовремя подошла к окну: Тристан быстро шёл по аллее к крыльцу. Она поспешно вышла из-за стола и устремилась в прихожую. Едва открыла дверь, как он шагнул в холл и настороженно нахмурился: — что случилось, Ди? — Она положила руку ему на рукав, жалобно сказала, глядя в глаза:

— приехал...Антуан! Я боюсь, Тристан! — Он облегчённо вздохнул, улыбнулся:

— ты меня напугала, моя хорошая. У тебя был такой панический вид!

Двери в столовую открылись, вышли родители, а следом — Антуан. Его глаза широко раскрылись, кулаки сжались, он вспыхнул от негодования. Гость слегка поклонился, насмешливо сказал: — позвольте представиться, господин Антуан: я — Тристан д"Перейра, жених вашей сестры.

— Но как..., почему... — от растерянности и злости Антуан не находил слов. Диана подхватила родителей под руки, торопливо завернула их в гостиную, на пороге оглянулась: брат что-то с возмущением говорил Тристану. Тот внимательно слушал. Почувствовав, что девушка с тревогой смотрит на них, перевёл на неё взгляд, слегка, успокоительно улыбнулся. Разозлённый Антуан тоже оглянулся, его лицо пылало. Диана пожала плечами и закрыла дверь. Пусть разбираются. Брату придётся смириться.

Некоторое время спустя мужчины вошли в гостиную. Хмурый Антуан прошёл и сел в кресло спиной к окну. Невозмутимый Тристан по-хозяйски уселся рядом с Дианой на диван, едва слышно шепнул: — не волнуйся, мы всё решили. — Она облегчённо вздохнула. Всё же она опасалась, что Антуан поднимет скандал и сообщит родителям о первой встрече с Тристаном.

Когда жених собрался уходить, Диана решила немного проводить его. Недовольный брат, кажется, хотел возразить, но промолчал.

Наступала весна, и Диана с удовольствием рассталась с шубкой и меховой муфтой. Мощёные шестигранной плиткой улицы Ганевежиса уже очистились от снега, но кое-где их, всё же, покрывал тонкий ледок. Просунув руку под локоть Тристана, она с удовольствием уцепилась за него. Он поднёс к губам её пальчики, аккуратно перецеловал каждый, сказал со смешком: — кажется, Антуан был настроен решительно. Пожалуй, мне было бы неловко оказывать ему сопротивление, если бы он, всё же, вознамерился меня поколотить! — Диана фыркнула, а потом расхохоталась, представив, как брат наскакивает на Тристана с кулаками, а тот, с мученическим выражением лица, покорно стоит перед ним. Кажется, Тристан тоже представил эту картину, потому что засмеялся, качая головой.

— Но всё же вы не подрались, — Диана продолжала улыбаться, — а я так боялась, что вы будете кататься по полу в холле, а мы станем вас разнимать.

— Это было бы ужасно, — Тристан серьёзно посмотрел на неё, — представляешь, как низко упал бы я в глазах твоих родителей!

— О, да. Благородный нейр, дерущийся, как простой матрос в кабаке! — Они опять расхохотались. Диана с облегчением спросила: — но как тебе удалось уговорить Антуана ничего не говорить родителям? — Он потёрся щекой о её ладошку, потом поцеловал и пощекотал её языком:

— я извинился. Он понял меня, как мужчина мужчину, ведь я был пьян.

— Да уж, таким аргументом можно оправдать, что угодно! Учти, с пьянством я стану бороться! — Диана вздёрнула нос и осуждающе посмотрела на жениха. Тот рассмеялся, опять поцеловал пальчики:

— я с большим удовольствием стану перевоспитываться!

Глава 10.

— Итак, господа, предлагаю вам подумать, что мы можем предложить молодому д"Перейре, чтобы он соблазнился длительным и опасным путешествием к Южному побережью? — Гаспар д"Вилфредо остро оглядел присутствующих. Нынешнее заседание Триумвирата проходило в расширенном составе. Кроме него, Карлоса д"Ксименеза и Эстебана д"Улисеса, приглашены были Морской министр господин Далхаузи, начальник департамента Флота господин Гримпен и господин Олафссон, начальник службы торговых судов.

— Я думаю, у господина Морского министра есть какие-то предложения? — Эстебан д"Улисес выжидающе смотрел на высокого широкоплечего моряка в расшитом золотом мундире. Господин Далхаузи ответил твёрдым взглядом:

— мы все знаем, что экспедиция очень опасна. Пираты, рифы, неизвестные течения, возможно — встречи с дикими племенами... капитан д"Перейра должен быть сполна вознаграждён за риск, которому он подвергнет свою жизнь и жизни своих моряков!