Он поискал глазами Энну. Она ничком полулежала на одном из саркофагов, обхватив его руками. Рыдания сотрясали её тело. Прижавшись щекой к холодной каменной крышке, она что — то шептала. Дэниар прислушался. В ледяном полумраке подземелья шёпот слышался, как крик:

— Эйжен, Эйжен, как мог ты оставить меня? — шептала Энна, — ах, Эй, как мог ты отдать меня тому, кто когда — то так жестоко обошёлся со мной? Мне надо было умереть тоже, чтобы и в смерти быть вместе с тобой, любимый...

Дэниар окаменел. Он был поражён до глубины души. На какое счастье с этой женщиной он надеялся? Она ничего не забыла и не простила, он неприятен ей, а её улыбки и приветливые взгляды были лишь данью вежливости.

Он развернулся и тихо вышел из усыпальницы. По дороге к замку он застонал, не в силах сдержать боль и горечь разочарования. Но как, как получилось, что она ответила согласием на его предложение?

Он подумал, что наверняка Энна провела в слезах не одну ночь, не желая смириться с ненавистным замужеством.

Холодный воздух привёл его в чувство. Он быстро поднялся к покоям леди Зелинны и постучал в дверь. Увидев его лицо, та встревожилась:

— лорд Дэниар, что-то случилось? У вас такое лицо...

Дэниар поморщился:

— леди Зелинна, скажите мне правду, почему Энна согласилась выйти за меня замуж?

Миледи отвела глаза, но Владетель стоял, и холодный взгляд тёмно-синих глаз повергал её в ужас. Мельком она подумала, что, может быть, Энна не зря боялась его.

— леди Зелинна, я прошу вас сказать мне правду!

Она решилась:

— брат перед смертью приказал ей...

— Что — о — о? Эйжен приказал ей выйти за меня замуж?

Не поднимая глаз, леди Зелинна кивнула.

— Он взял с неё слово, что, если вы сделаете ей предложение, она даст согласие.

Дэниар схватился за голову. По своей душевной простоте он считал, что сам строит свою жизнь, но оказалось, что это не так. Хитроумный лорд Эйжен, безмерно любя жену и сына, даже умирая, сделал всё, чтобы они были в безопасности. Дэниар не осуждал его. Он сам вряд ли додумался бы до такого. Он даже не осуждал лорда Эйжена за то, что тот обошёлся с ним так жестоко, превратив в куклу, которую бродячие актёры на представлениях дёргают за нитку. Спасибо, хотя бы поинтересовался, любит ли Энну Владетель Эристана. Но, опять же, это было важно для её благополучия, а будет ли счастлив Дэниар — это лорда Эйжена не интересовало.

Холодная злость отрезвила его. Сделать ничего невозможно, надо успокоиться.

— Леди Зелинна, в усыпальнице Энна лежит на каменном саркофаге. Там очень холодно, я думаю, она может простудиться. Не могли бы вы сходить за ней?

Миледи вскочила:

— да — да, лорд Дэниар, я сейчас схожу и приведу её.

— Да, пожалуйста. И мы уезжаем.

Глава 16. Взаимные обиды.

Леди Зелинна нашла Энну выходящей из усыпальницы. Миледи покачала головой. Заплаканные глаза, припухшие губы, покрасневший нос яснее ясного сказали, что Владетельница плакала.

— Эни, ты опять в слезах! — Укоризненно произнесла она.

— Зел, ты же понимаешь, я не могу уехать, не попрощавшись с ним!

— Я ... должна тебе сказать, Эни... ты меня прости, пожалуйста, — леди Зелинна заморгала глазами, не давая пролиться слезам, — я сказала лорду Дэниару, что Эйжен приказал тебе выйти за него замуж...

Энна молчала, и миледи виновато продолжила:

— он искал тебя и услышал, что ты говорила в усыпальнице... Понимаешь, он пришёл ко мне, побелевший от гнева и я испугалась, когда он спросил, почему ты согласилась выйти за него...

Энна вздохнула, взяла её под руку и спокойно проговорила:

— не расстраивайся, Зел. Рано или поздно, он всё равно бы узнал. Я думаю, что такой любви, какая была у нас с Эйженом, мне больше не видать. Мне надо постараться не ссориться с ним, смириться с тем, что есть и оставить надежды на счастье. Я рада уже тому, что мы с Цереном и народ Теремиса получили надёжную защиту. Теперь все мои устремления направлены на то, чтобы вырастить сына Эйжена сильным, здоровым и умным человеком. Он должен занять место отца!

Леди Зелинна изумлённо посмотрела на неё:

— Эни, тебе всего двадцать три! Время вылечит рану, боль утихнет! Нельзя отказываться от стремления быть счастливой, словно твоя жизнь подходит к концу!

Энна тихо улыбнулась:

— в Церене моё счастье, Зел. И твоё тоже.

— Да уж, — миледи тоже усмехнулась, — не представляю, как я проживу без него эти два месяца!

— Приезжай поскорее, Зел. Ты просто всё время помни, что там у меня никого нет, я одна-одинёшенька.

— Ну что ты, милая! Лорд Дэниар так нежно смотрел на тебя в храме, что я порадовалась вашему браку.

Энна снова улыбнулась:

— да, а совсем недавно ты сказала, что он был белым от бешенства, когда говорил обо мне...

— Я сказала: от гнева, а не от бешенства, Эн!

— Ах, Зел, в его исполнении это одно и то же.

Они вошли во двор замка. Кареты, повозки, конные гвардейцы, — все были готовы к отъезду, ждали только Энну.

Дэниар стоял в ожидании жены. Он холодно посмотрел на неё, но удержался и ничего не сказал.

Она в последний раз поднялась в свои покои, где была так счастлива целых четыре года. Тяжело вздохнув, надела поданную Имрой шубку и капор и спустилась вниз. Энна заранее простилась со всеми слугами, и теперь они большой группой стояли в отдалении, наблюдая за отъездом своей хозяйки. Женщины потихоньку плакали, мужчины хмурились.

Дэниар подал ей руку и помог сесть в карету, затем вскочил сам. Она вежливо поблагодарила и нерешительно улыбнулась. Он кивнул, уголки его губ чуть дрогнули, обозначая ответную улыбку.

Гвардейцы окружили их и следующую за ними карету с Цереном и его нянями, Владетель подал знак, отдохнувшие лошади с места рванули рысью. Энна оглянулась в заднее окно, тоскливо прощаясь со всем, что было ей так дорого. Отвернувшись, наткнулась на внимательный холодный взгляд мужа.

— Энна, нам нужно поговорить.

— Да, Дэниар, — она уже вполне владела собой, была собранна и готова к любому неприятному разговору.

— Я видел тебя в усыпальнице...— она молчала, глядя на него и спокойно ожидая продолжения, — и леди Зелинна сказала, что Эйжен приказал тебе выйти за меня замуж!

Она не выдержала, смутилась, опустила глаза:

— Эйжен очень беспокоился о нас с Цереном и о Теремисе... Он верил только тебе... — её голос упал до шёпота, она нервно сжала на коленях руки.

— Но почему? Почему надо было меня обманывать?? Почему ты не сказала, что не хочешь выходить за меня?? — Он уже кричал, не в силах сдерживать обиду, — я мог бы защитить Теремис и тебя с ребёнком, не принуждая к замужеству!!

Она возразила:

— Эйжен не принуждал! Он лишь взял с меня слово, что я отвечу согласием, если ты сделаешь мне предложение!

Некоторое время Дениар остолбенело смотрел на неё, а потом иронично расхохотался:

— так вот в чём дело! Придумано всё замечательно. И Врегор всё знал, — горько продолжал он, — как же, вполне может быть, что это он и посоветовал сделать именно так. По крайней мере, я уверен, что это он подкинул твоему мужу мысль уговорить меня сделать тебе предло... — он запнулся, спохватившись, что в гневе проболтался, но было поздно.

— Что?? Тебя уговорили жениться на мне???

Голос Энны дрожал, как натянутая струна, она в ужасе смотрела на него, на глаза навернулись слёзы:

— Дэниар, пожалуйста, скажи мне, тебя уговорили??

Его гнев и раздражение погасли, он чувствовал себя неловко:

— Эйжен взял с меня слово, что, если случится худшее, я сделаю тебе предложение...

Энна не выдержала. Нет, не то что бы она ждала, что он по — прежнему в неё влюблён. Но ей хотелось верить, что Дэниар, всё же, не совсем равнодушен к ней. Она ошиблась! Как жестоко она ошиблась! Слёзы хлынули ручьём, она смотрела на него широко открытыми глазами и такая боль и растерянность были в них, что он отвёл взгляд, проклиная мысленно Эйжена, Врегора и свою нескладную жизнь в придачу.

Слезинки собирались на круглом подбородке, и она досадливо смахнула их тыльной стороной ладони:

— так значит, Дэниар, нас обоих принудили вступить в этот брак?

Он кивнул, сказал горько:

— ты могла отказать мне... Раз уж так не хотела...

Она возразила:

— я дала слово. Это ты мог бы и не обещать Эйжену...

— Тупик! — констатировал Дэниар.

Энна собралась с мыслями, вытерла слёзы и посмотрела на него несчастными глазами:

— что теперь?

Он пожал плечами и отвёл взгляд. Ему хотелось схватить её, прижать к себе, целовать омытые слезами глаза, припухшие дрожащие губы, шептать слова любви, утешения, нежности. Обещать, что сделает всё на свете, чтобы она была счастлива. Сказать ей, как тяжело ему видеть её слёзы, как сжимается его сердце, когда она плачет. Вместо этого он сказал:

— миледи, мы подписали Соглашение, взяли на себя обязательства перед алтарём богини Зареньи. Наш брак расторгнуть нельзя. Будем жить, — и, отвернувшись к окну, сухо добавил: — как уж получится.

Глава 17. Старые знакомые.

Ехали медленно. Ночевали на постоялых дворах, куда загодя отправляли гвардейцев. Они следили за подготовкой покоев для Владетеля и его семьи. Ужинали и завтракали там же. Обедать приходилось собственными припасами, взятыми в дорогу в Теремисе. Лишь ради Церена гвардейцы разводили костёр, на котором разогревали какой-нибудь суп, приготовленный для наследника на последнем постоялом дворе и прихваченный в дорогу в объёмистом закрытом котелке.

Дэниар хотел, чтобы и Энна ела в обед горячее блюдо, но она отказалась. Хотелось поскорее добраться до Эристана, не затрачивая ни одной минуты лишнего времени.

Дважды, уже на территории своего Владетельства, пришлось остановиться для ночёвки в крохотных поселениях, где не было постоялых дворов. Энну с ребёнком и сопровождающих их женщин разместили в доме у старосты. Владетель и гвардейцы ночевали в палатках, поставленных прямо на единственной улице поселения. Капитан Норис проявил бдительность и выставил ещё и охрану у дверей дома и у окон комнаты, где ночевали женщины.

На взгляд Энны, это было излишне, но она не стала спорить. Всё же за дорогу она очень устала. Не давали покоя изматывающие душу тягостные мысли. После того разговора с Дэниаром, у них установились ровные, холодноватые отношения. Они оба были предельно вежливы друг с другом.

Несмотря на твёрдое решение Энны смириться со своей участью ради безопасности Теремиса и Церена, ей было плохо. Дэниар ... Всё чаще она вспоминала, какими ласковыми и тёплыми могут быть его глаза, какой радостью и надеждой они озарялись при встрече с ней в Келаврии. Теперь его глаза смотрели на неё равнодушно и это больно её задевало.

На постоялых дворах для них, по распоряжению Владетеля, готовили две спальни. Дэниар вежливо желал ей спокойной ночи и оставлял одну.

В последние дни путешествия Энна всё чаще ехала в карете одна. Муж предпочитал общество гвардейцев и приказывал седлать себе коня. Она тоже с удовольствием прокатилась бы верхом, благо Малышик, как собака, без седла и уздечки просто рысил рядом с каретой. Иногда он чересчур увлекался и мчался впереди кортежа. Тогда Энна звала его. Андаринец послушно возвращался и занимал своё место рядом с окном хозяйки.

Чтобы ехать верхом, Энне нужно переодеться, а, значит, искать где-то в багаже костюм для верховой езды. Это означало бы задержку, потерю драгоценного времени, поэтому она со вздохом отказалась от соблазнительной мысли.

Чтобы не скучать в одиночестве, Энна пересела в карету сына. Там, в обществе Церена и его нянь, она отвлекалась от тягостных раздумий, и Дэниар порой, как бы нечаянно поравнявшись с каретой, слышал детский лепет, оживлённые женские голоса и смех.

Путешествие по Эристану протекало довольно однообразно. Энне показалось забавным, что, покидая Владетельство семь лет назад, она тоже видела его города, поселения и деревушки занесёнными снегом.

Перед последним перегоном Дэниар попросил её пересесть в их карету. Она беспрекословно согласилась, понимая, что их взаимная отчуждённость лишь удивит и насмешит ожидающих их людей.

Ближе к обеду, далеко впереди на холме, показался замок аль Беррон. Расчищенная от снега, серая лента дороги упиралась в ажурную решётку ворот.

Но вначале кортежу предстояло пересечь пригороды столицы Беррон. У городских ворот Владетеля и его супругу встречали именитые граждане города во главе с жерендалом. Дэниар и Энна, выйдя из кареты, принимали поздравления, отвечали на вопросы о дороге и погоде, улыбались и кивали головой. Энна ловила на себе жадные любопытные взгляды, но ей было всё равно, они не задевали её.

Вскоре, сославшись на усталость, Владетельская чета вернулась в карету, и кортеж поехал по улицам Беррона.

Шумные толпы народа запрудили тротуары по обеим сторонам пути следования. Горожане выкрикивали приветствия, размахивали шарфами и цветными лентами.

Гвардейцы теснее окружили кареты, зорко поглядывая по сторонам. Дэниар посмотрел в окно и поморщился. Энна глянула тоже, не понимая, что вызвало его недовольство. Увиденное заставило её фыркнуть от смеха. Рядом с каретой, верхом на громадном красавце — андаринце, без седла, а лишь с наброшенным на конскую спину потником, ехал чумазый, не слишком хорошо одетый мальчишка. Гражен был вполне доволен собой и жизнью и не понимал, почему смеются горожане и показывают на него пальцами.

Не выдержав, Энна расхохоталась. Глядя на неё, скривился в усмешке и Дэниар.

Замок приблизился, вырос светло-серой громадой, увитой ажурной каменной лентой. На главной башне пополз вверх и горделиво развернулся на ветру флаг Эристана: два золочёных сказочных зверя, головы птичьи, с хищными изогнутыми клювами, туловищами гроона, стоят на задних лапах, передними опираются на щит. На щите рисунок: алое сердце, владетельская корона и меч. Внизу извилистая красная лента с надписью, которую не разобрать на такой высоте.

Кованая решётка главных ворот широко распахнута. Кареты подъехали к центральному входу. У Энны болезненно сжалось сердце, настолько неприятны были воспоминания.

Опять малиновая ковровая дорожка от высоких тяжёлых дверей, по ступеням, мимо скульптур к подножке её кареты. Опять две длинных шеренги слуг и гвардейцев в боевом облачении, ближе к карете, поперёк дорожки, группа людей. На этот раз здесь стояли даже старый рьенн Тайрани, лорд Бранден и лекарь Анрий, который несколько постарел, приобрёл потрёпанный вид, но был по-прежнему горд собой.

Дэниар выскочил из кареты, с улыбкой подал руку жене. Она улыбнулась в ответ, оперлась на его ладонь. Подошла рьенна Самира, подала Энне Церена. Тот нахмурил бровки, карие отцовские глаза смотрели недовольно. Дэниар хотел взять его на руки, но Энна едва заметно качнула головой, встала рядом с мужем у начала дорожки, спокойно посмотрела на встречающих. О, теперь она уже не та шестнадцатилетняя испуганная девочка, над которой эти люди смеялись, жалели её после первой брачной ночи, а затем вновь потешались над её чёрным платьем, её слезами и её нежеланием смириться со своей судьбой.