Книга 1_Мой ангел-вредитель

Ливень стих так же быстро, как и начался, но было уже все равно. Словно сомнамбула, я двигалась к намеченной цели. Тихонько подвывала, стискивала зубы и шла дальше. Только раз позволила себе отдохнуть и присела (читай: упала) на влажную после дождя скамейку. Каплей больше, каплей меньше — особой разницы нет, и так вся мокрая... курица. Подперев ладонью щеку, бездумно смотрела на плывущий по луже кленовый лист. Спешить теперь некуда, хотя бы дух переведу.

От бестолкового созерцания оторвало хриплое карканье. На ветке клена сидел большой ворон. Поймав мой взгляд, птица прыгнула на соседнюю ветку и каркнула снова.

— И тебе привет, птичка, — пробормотала я, убедившись, что поблизости никого нет.

Ворон склонил голову набок. Он никуда не торопился.

— Карррр!

Не знаю, от чего, но мне вдруг стало неловко. Потянуло сказать что-нибудь уместное... или просто что-нибудь сказать.

— А я тут... сижу, — глупее не придумаешь, но почему бы не поболтать с умным вороном?

Птиц качнулся на своей ветке и спустился ниже. Моргнул блестящим черным глазом. Либо у меня галлюники, либо очередной его отзыв и впрямь был нелестным. Ишь ты, поборник тунеядства!

— А вот ругаться не надо! Я ноги натерла, ясно?

— Кррра! — ехидно откликнулся ворон. Похоже, дурой обозвал, если не хлеще.

— Сам такой! — обиделась я.

— Кыррр! Кра!

— Я сказала, сам такой. Прихехешник!

— Карр?

— Английский, — пояснила я, морщась. — В Тауэре вас любят, особенно таких наглых как ты. Кормят бесплатно, холят и лелеют, лишь бы к врагам не улетели, так что это твой шанс. Дерзай, птичка.

— Крух, — с неприязнью сказал ворон, одним коротким "крухом" выражая всё, что он думает о Туманном Альбионе, Тауэре и обо мне в частности.

— Не хочешь в Англию? И кто из нас после этого дурак?

Дожили, пререкаюсь с птицей! Молодец, Вера, нашла себе брата по разуму.

Попробовала встать и взвыла: ноги не только щипали, но и гудели от быстрой ходьбы.

Пернатый собеседник спикировал на землю, брезгливо отряхнул лапы и принялся ходить туда-сюда, время от времени косясь на меня. Давил на совесть. Дрессированный, наверное. Крупный, лоснящийся, перо к перу — эта пташка не жаловалась на жизнь.

— Мне всё равно, что ты думаешь, Кар-Карыч, — вздохнула, жалея, что нельзя сбросить туфли прямо тут: потом под страхом смерти не надену. — Меня нотации ждут — вам и снилось. Ненавижу опаздывать, но так получилось

Черный наглец чуть расправил крылья, точно пожал плечами. С ума все по-своему сходят: кого-то черти навещают, кого-то — гномики, а кого-то — вот, зверюшки, сверх меры разумные... И зачем только язвлю? Конечно, глупая птица не может понимать, о чем ей толкуют, будь она хоть трижды дрессированной. Вряд ли хозяин хоть раз беседовал с питомцем о Тауэре, наверное, натаскивал, на всякие фокусы. Но, что ни говори, занятный малый. Не будь так больно, подивилась бы чудесам дрессировки.

— Кыш! — махнула рукой с каким-то дурацким любопытством: улетит или нет?

Птиц отпрыгнул на метр, демонстрируя могучий размах крыльев. Каркнул возмущенно:

— Кырррра!!!

Усовестилась. Плохое настроение — еще не повод портить его другим.

— Прости, Кар-Карыч. Я, на самом деле, добрая, просто сегодня не мой день. Послушаю тебя, пойду за нагоняем... вот только встану... Ох!

Боль в ногах будто бы уменьшилась, и с десяток шагов я прошла довольно легко. Обернулась: по пустынной секунду назад "стометровке" сновали люди, а ворон исчез, словно его и не было. Ни шума крыльев, ни сварливого "каррр" на прощание. Уж не примерещился ли он мне?

* * *

До места назначения с горем пополам добралась в начале девятого, чувствуя себя марафонским гонцом и покорителем Джомолунгмы. Выглянувшее солнышко подсушило куртку и брюки. Причешусь, подкрашусь и буду как новая.

— Вер, привет! — кивнула пробегавшая мимо Карина. — Опаздываешь!

Отмахнулась, мол, всякое бывает. В туалете быстро подправила марафет, провела расческой по волосам, зализала их в хвост. Как любит повторять Анютка, красотой мир вы не спасете. А мы и не планируем.

Из ординаторской доносились голоса. Рискую здоровьем и стучу.

— Не заперто!

Интерны примостились на диванчике, как три девицы под окном. Гайдарев украдкой сунул Толяну купюру. Спорили, что не приду? Надо стребовать свою долю. Воропаев сидел за столом и что-то писал. Он был не в духе.

— Явление Христа народу, — проворчал зав терапией, не поднимая головы. — Почему опоздали?

— Извините, пожалуйста. Честное слово, я не специально, просто...

— Просто, Соболева, ничего не бывает, только внебрачные дети и смерть на войне. По правде говоря, причина меня не интересует, а вот следствие...

— Отдежурю, — спешно сказала я, — отчет составлю. Объяснительную могу написать.

— Уж будьте так любезны, — он поставил последнюю точку и отложил лист, — и постарайтесь, чтобы это не стало привычкой. Сологуб, введете коллегу в курс дела!

— В общем и целом, дело такое, — зашептал Ярослав. — Полдня на амбулаторном, полдня помогаем Игоревне. Куда вначале хочешь? Им, — кивок на Дэна с Толяном, — все равно.

— Мне тоже.

— Тогда давай к Игоревне, а после обеда, когда народу поменьше, можно и на прием. Артемий Петрович, — уже громче добавил он, — мы с коллегой к Игоревне.

— Да мне плевать, Сологуб, мое дело маленькое: поставить задачу, принять результат. Главное, действуйте в рамках УК РФ да про отчеты не забудьте.

Амбулаторный прием — своего рода проверка на новенького. Очереди, бесконечные по утрам и соизмеримые лишь после обеда, и то как повезет. Больные, кашляющие в самую жестокую жару и упорно твердящие, что "третий день в кишках колет" — это вам не Петрук с ангиной.

— Ты идешь? — спросил Гайдарев. В ординаторской остались только я и он.

— Иду. Уй!

Было бы легче, если мои несчастные ноги просто бы отрубили!

— Ты чего?

— Натерла, — выдохнула я и сбросила туфли, ища в тумбочке пакет со сменкой.

— Нифига се! — присвистнул Дэн.

Впервые я была с ним согласна: мозоли полопались, две из них даже кровили. От одной мысли, что придется совать ноги в балетки, становилось плохо.

— Дэн, — позвала я, — у тебя пластырь есть?

— Щас вернусь. Сиди здесь и никуда не уходи, — приказал он.

Заверив, что не сойду с этого места, намочила в раковине чистую тряпку и обмотала пострадавшую ступню. Хорошо-то как! Век бы сидела.

Гайдарев вернулся с коробочкой бактерицидных пластырей, ватными дисками и перекисью.

— На вот, обработай, чтоб заражения не было.

— Спасибо.

Закусив губу, обработала пострадавшие места. Перекись шипела, пуская белые пузыри.

— Какие у тебя, Соболева, ноги маленькие, — хмыкнул Гайдарев, — реальная Золушка.

— Зато с обувью проблем нет, — отшутилась я, — в детской можно ходить. Аньке вон на свою ногу кроссовки выбирала.

— Кто это — Анька?

— Сестра поэта. Благодарствую, добрый молодец, от жестокой смерти меня спас. Пошли, что ли, над Змей Горынычем изгаляться?

— Не в курсе я насчет Горыныча, красна девица, — включился в игру Денис, — а вот одного Кощея точно приметил. И даже догадываюсь, где спрятана его смерть...

* * *

Они столкнулись на пятом этаже. Ведьма испуганно шарахнулась, но быстро пришла в себя и натянула фирменную снисходительную усмешку.

— Доброе утро, — процедила она.

— И вам не хворать.

Они вместе вошли в лифт и стали рядом. Медсестра Лейля попыталась слиться с зеркальной стенкой, а молодой анестезиолог Игорь скрылся за научно-популярным журналом. Трудно быть нечистью, но иногда полезно.

"Тьфу, напугал! Зачем так выскакивать?" — перешла она на мысле-речь.

"Что-нибудь случилось? Ты какая-то пришибленная"

"Зайдешь ко мне... Стоп, ко мне нельзя! Жду на стоянке через десять минут"

"Это терпит?"

"Нет! — отрезала женщина. — Не терпит. Это приказ!"

"Хорошо, хорошо, зачем так орать? — маг ободряюще ей улыбнулся. — Правда, у нас с тобой не те отношения для совместных прогулок по стоянке. Люди не поймут"

"Чихать мне на людей! Пожалуйста, хотя бы раз в жизни обойдись без шуточек!"

"Успокойся, вон уже кнопки "рыдают". Жалко спонсорское имущество... Да приду я, приду, не шипи. С одной лодки, как говорится, не выпрыгнуть".

Проводив спутницу взглядом, маг свернул к приемному отделению. Попасть на стоянку можно и более простым путем, однако ему выпал уникальный шанс убить сразу двух зайцев. Очередь двигалась медленно, мужики меж собой ругались, а культурные старушки обсуждали чужие и собственные болячки. Подросток-неформал тыкал пальцем в плакат "Профилактика ОРЗ", вумная барышня с обмотанным вокруг цыплячьей шеи лиловым шарфиком уткнулась в электронную книгу.

— Молодой человек! — наперерез кинулась бабуля из тех, что бросают на борьбу с произволом все потаенные резервы своих тщедушных сухих телес. — Вот куда это годится?! Тыщу лет одну девку смотрят! Сколько нам ждать прикажете?

Очередь согласно загудела, народное возмущение достигло своего пика. Нашли козла отпущения. Так и подмывало спросить: "А девка молодая и симпатичная?", но вместо этого он скорбно развел руками:

— Граждане, вопросы не ко мне. Обратитесь к начальству.

Маг прошел бы мимо, не вцепись бабуля-активистка.

— Сыночек, ну помоги! — взмолилась она. — Начальства твоего днем с огнем не сыщешь, а ты тут все-таки свой.

Он порадовался и одновременно пожалел, что не носит положенного бейджика.

— Эх, что с вами делать? Попробую. Кто хоть принимает?

— Дык Анатолий Геннадьевич. Шут его знает, кто такой, первый раз слышу!

Знаком испросив тишины — тишина воцарилась мгновенная и мертвая, — он забарабанил в дверь. Долго ждать не пришлось.

-Блин, вы чо, по-русски не понимаете?! — рявкнул бас с той стороны. — Заняты мы, говорю!

"Нет предела человечьей наглости!" — мысленно восхитился маг и гаркнул что есть силы:

— Анатоль Геннадьич, бабку пусти без очереди!!!

Поток матов из-за двери иссяк, будто кто-то повернул невидимый вентиль. Из кабинета козочкой выпрыгнула девка, а вслед за ней, испуганно озираясь, показался Анатолий Геннадьевич собственной персоной. Очередь кровожадно оскалилась, нарушитель же спокойствия успел удалиться под шумок.

— З-заходите по порядку. Слышь, Дэн, по ходу, показалось...

* * *

Она дожидалась в машине и нервно курила. Алые ногти левой руки постукивали по приборной панели. "Дворники" гоняли по лобовому стеклу крупные дождевые капли. Не пойми что творилось нынче с погодой: дождь начинался и тут же заканчивался, вновь начинался и опять заканчивался, и так по десять раз на дню.

— Почему так долго?

Он весело фыркнул. Долго? Смотря с чем сравнивать. Три минуты — ничто для седого мироздания и целая вечность для комара, которому суждено появиться на свет только затем, чтобы сдохнуть спустя двадцать четыре часа.

— Я как материнский капитал, не одной тебе нужен. Рассказывай, что за тайны мадридского двора.

Вместо ответа ведьма достала из сумочки конверт.

— Нашла сегодня на столе, как оно туда попало — черт его знает. Кабинет вверх тормашками, документы в дерьме (не кривись, не в том, что ты подумал), весь мусор на полу, но сейф цел. Уборщица клялась и божилась, что еще утром ничего не было.

Бедная тетя Маруся, провинилась уже дважды.

— Чудеса на постном масле, — маг взял конверт, но вскрывать не спешил.

— Не трясись, бомбы там нет, сибирской язвы тоже. Я ведь не вчера родилась, сразу всё проверила. Откуда он только взялся на мою голову?

Белый конверт, где вместо адресата стояла их обычная прямоугольная печать, но не было марки и адреса отправителя, содержал в себе листок. Печатные буквы стандартного шрифта гласили:

Раз, два, три, четыре, пять — мы идем тебя искать! Кто не спрятался, мы не виноваты.

— Как низко и пошло. Кто-то из архаровцев резвится, — констатировал он. — Печать-то родная. В прошлом году к тебе писал один псих. Поймать и наказать, в чем проблема? Посоветовать пытку?

— Посмотри на него, — без улыбки попросила женщина.

— Уже смотрю.

— Хорошо посмотри!

Зрение сделало кульбит и перестроилось на магическое. Мир вокруг полыхал радугой аур и эмоций, но он сосредоточился на письме.

— Ничего необычного, простая бумажка...

— В том-то и дело, что ничего! Совсем! Ни ауры, ни оттиска личности — пустое место! Думаешь, пришла бы плакаться, сумей найти их сама? Впервые надо мстить, а мстить некому!

Маг прищурился. Он-то искал следы мелких пакостей, а ларчик просто открывался. Конверт действительно был никаким, ни плохим, ни хорошим. Аккуратно заштопанная черная дырочка.

— Что ты на это скажешь?

— Печать настоящая. Наши тут никоим боком, это я тебе гарантирую, а в остальном, а в остальном... — он перечитал послание. — Тебя ищет компания маньяков-инфантилов, имеющих доступ в наш храм здоровья. Было бы смешно, не будь всё так грустно.

— Можно вычислить, кто это?

Он отрицательно качнул головой.

— Исключено, разве что методом Холмса.

— Почему? Ты же мастер, а как следы не затирай...

— Вспомни-ка мой первый день и твою фирменную проверку на вшивость.

Она хохотнула с хрипотцой. Зачем вспоминать? Тот день четырехлетней давности и на смертном одре не забудешь!

— Ты о фантоме?

— О нем, родимом. Так вот, то была шуточка из младшей группы.

— Что же мне делать? — ведьма вытянула новую сигарету, почти до фильтра скурив предыдущую.

— Хотел бы я знать, — пробормотал он, откинувшись на спинку сиденья. — Печорин что-то мудрит со своим вампирятником, дома раздрай, а теперь еще и твоим маньяки. Этот город слишком тесен для нас троих... пятерых... нет, уже семерых.

— О чем это ты?

— Мысли вслух. Главное, не показывай, что испугалась. Веди себя естественно, но будь начеку и следи за контактами, любыми. Конверт лучше сожги, не мотай себе нервы. Всё равно проку от него...

— Узнаю, кто это — отравлю, — прошипела ведьма. — В жертву принесу! Утоплю, оживлю и зарежу!

На горизонте замаячил подходящий фрагмент головоломки.

— Сколько тебе лет?

Бессмысленность и несвоевременность вопроса заставили ее ответить честно:

— Сорок один и три месяца. Зачем тебе?

— Нет, ерунда получается, — маг прикрыл глаза, вспоминая, — это было бы слишком просто.

— Объясни толком, — потребовала она, — все равно ведь узнаю.

— Есть одна идейка на уровне общего бреда. Тебя хотели найти? Поздравляю, уже нашли!

Глава восьмая

Чайник мира

Можно любить тех, кому приказываешь, но нельзя говорить им об этом.

А. де Сент-Экзюпери

С тех пор, как наша команда впервые переступила больничный порог, прошло чуть больше трех месяцев. Рабочие дни сменяли друг друга, их разбавляли плановые (или не совсем плановые) ночные дежурства. Чехарда больных и диагнозов стала привычной, заковыристые задания — решаемыми; появлялись друзья, но не обходилось и без неприятелей. Меня, например, сразу и навсегда невзлюбила Вероника Антоновна Ермакова, бывшая Воропаевская подопытная, а вместе с ней "летучий отряд" местных сплетниц. Удивительно, какого слона может раздуть из скромной мухи случайная сплетня, попади она в умелые ручки! Но я, сама того не ожидая, поставила "отряду" шах и мат: подружилась с их некоронованной королевой Кариной. Сплетницы отстали, а вот Ермакова по сей день цепляется. В одни ворота игра: я ее попросту не замечаю.