Чёрное сердце 2 часть

— Я понял, — грубо усмехается Андрей. — Можешь, вообще, не ждать.

— Да пошёл ты! — гневаюсь, ни с того, ни с чего. Бью его кулаком в грудь.

Зепар рывком притягивает к себе, долго сверлит угольными глазами, стискивая в объятиях:

— Вот и скажи, куда пойти? — тихо рокочет в губы. Подрагиваю от страха и возбуждения, уже не сводя взгляда с жёсткой линии рта. Шепчу:

— Куда хочешь... — осекаюсь. Жажду поцелуя, но понимаю, нельзя. Если за дверью ждёт Вадим, ему будет больно увидеть подобное или узнать, что я... Ужас! Так ведь он, скорее всего, знает о нас с Зепаром. Совесть подленько карябает душу. Раны кровоточат, расширяются и не заживают. Насилу вырываюсь из 'стальных оков', одёргиваю пальто: — Если только не со мной.

— Тогда не посылай туда, куда не хочешь, чтобы шёл! — вновь отключает эмоции Андрей и прячет руки в карманы куртки.

— Мне пора. Не люблю опаздывать, — неуверенно приближаюсь к звонку. Зепар подходит к лифту, явно намереваясь уехать. Так больно в груди, точно душу кусками выдирают. Сдаюсь, оборачиваюсь, мнусь у двери, а приблизиться к Андрею, не решаюсь: — Это неудобно... — запинаюсь. — К тому же знать не знаю, сколько буду у Рыбакова. Пять минут, час, но... — перевожу дух, — может, здесь на площадке лестничной подождешь, если не трудно?

Зепар становится нежнее, кивает и садится на ступени:

— Жду! Иди...

На дрожащих ногах поворачиваюсь, неверной рукой нажимаю звонок. Далекий перелив вещает о гостях и через несколько мучительно долгих секунд слышатся тихие шаги. Обрываются возле двери, щелкает замок:

— Вита, красавица, — расплывается в улыбке Андрей Николаевич. Чуть заметно дёргается, уставляясь мимо меня. Поправляет рукава тёмно-серого костюма. — Андрей Влацлович, — нервно здоровается с Зепаром, но тотчас берёт себя в руки: — Чего же вы там, голубчик? — недоумевает сердечно. — Проходите, не стесняйтесь! — жестом приглашает. Я даже дышать забываю. Что происходит?

— Нет, — спасает положение Зепар. Ленно отмахивается: — Витке нужно с вами тет-а-тет пообщаться. Я тут подожду.

— Ох, — горестно вздыхает Рыбаков, глаза волнительно бегают. — Неудобно-то как. Может, в прихожей?

— Всё отлично! — отрезает суше Андрей. — Идите!

Рыбаков некоторое время мнётся с ноги на ногу, пропускает меня, ещё раз бросает затравленный взгляд на Зепара и затворяет дверь.

— Нехорошо получается... — бормочет за спиной.

Как иду — не помню. Двигаюсь точно в прострации, руки судорожно подрагивают. Сердце выдает такой лихой ритм, что от гулкого эха в голове, не слышу посторонних звуков. Останавливаюсь перед комнатой-кабинетом. Тянусь к ручке, но ни сил, ни желания попасть внутрь нет. Рыбаков чуть отстраняет.

— Как я испугался, — шепчет трепещущим голосом.

— Вы же не думали, что Зепар останется дома или в машине? — не знаю почему, ожесточаюсь. — К тому же Андрей — мой охранник. Пытается уберечь, от всяких неожиданных неожиданностей... — не удерживаюсь и ёрничаю: — Как, например, воскрешение мужа, или, возможно, нападение маньяка.

— Вит, деточка, — совсем понижает голос Рыбаков и метает взгляд на дверь в кабинет. — Сам в шоке. Знать не знал и чуть инфаркт не случился, когда ночью на пороге появился... — задыхается, краснеет. Ослабляет серебристый галстук в тонкую бардовую полоску, теребит ворот пурпурной сорочки. — Пошли, сама всё узнаешь.

Не давая прийти в себя, распахивает дверь. Не вижу ничего кроме мужчины в тёмно-синем джемпере, стоящего к окну лицом и прячущего руки в карманах джинсов. А ещё... зеленоватой ауре. Контуры расплываются, коридор до силуэта удлиняется и, когда Вадим оборачивается, кадр пропадает... резко появляется и вновь пропадает...

Глава 17.

— Любимая, — из темноты вырывает нежный шёпот мужа. — Любимая, очнись... — взывает с чувством.

Морщусь, еле разлепляю глаза, и только взгляд фокусируется на взволнованном лице Вадима, силюсь вырваться из его объятий.

— Тихо, тихо, — успокаивает осторожно. — Это я.

Усмиряюсь на руках мужа, неверующе касаюсь его щеки, глаз, носа... губ. Слёзы прожигают дорожки, говорить не могу. Вадим коротко, сухо целует.

— Вот и хорошо. У нас времени мало, родная. Твой, — серьезнеет муж, с явным недовольством подбирая слово, — телохранитель ждёт. — Стыдливо прячу глаза. Вадим помогает сесть на кушетку удобнее. Берёт мою ладонь в свою. Бережно поглаживает. — Придётся информацию на тебя вывалить быстро. Так что, слушай внимательно. Мне пришлось сымитировать автокатастрофу, чтобы спокойно вести расследование.

— Расследование? — глупо хлопаю ресницами.

— Искал маньяка, — поясняет терпеливо муж. — И не зря. Сейчас покажу всё, что собрал за это время. — Спешно встаёт и в два шага оказывается возле стола Андрея Николаевича. Рыбаков сидит в кресле, напротив, с придурковатым видом. Не то улыбаясь, не то скалясь, но отстранённо, будто в другом мире.

— А как же Сергей? — призрачная надежда бьётся гулкими ударами сердца. К тому же брошенная фраза, не даёт полных деталей происшествия. Чёрт! Я с ходу не понимаю всех тонкостей замысла Вадима. Может, водитель тоже не погиб. Тайно снимает крохотную квартирку, мало появляется на людях... Но главное, живёт!

— Хорошая моя, — Ивакин оборачивается со скорбным видом. — Дело в том, что Сергей был наводчиком. Есть документы, доказывающие, что он работал на... одну организацию. Я поймал его с поличным. Сергей звонил нанимателю и говорил, где мы. Я обвинил его, между нами завязалась драка. Мне чудом удалось отбиться, но... — Вадим осекается, досадливо качает головой, — к сожалению, я его смертельно ранил. Вот тогда, наспех придумал план, как избавится от умирающего, пропасть на время самому и из тени вести расследование. Самое сложное было сделать своему двойнику зубы, как у меня. Труп найти — не проблема. Морги завалены...

— За несколько часов? — недоумеваю — мозг не охватывает глобальности, масштабности и скорости проделанного.

— Чуть больше, — поправляет муж. — Дело в том, что застал его здесь. Из разговора помнил, что Сергей обещал на обратном пути устроить аварию... Тебе. На тот момент он не знал, что еду я.

— Почему ты не позвонил сразу?

— Потому что мы бы опять топтались на одном месте, а так... мне удалось почти невозможное. Держи, — Вадим протягивает тонюсенькую папку. — Это, к сожалению, всё, что я насобирал на Никитина и Зепара, — смотрит глаза в глаза. — И то... признаться, давно собирал, — заканчивает утихающим голосом.

Дрожащими руками, будто сомнамбула, открываю. Строчки прыгают, изо всех сил фокусируюсь.

— Вит, любимая, — муж присаживается рядом, ласково обнимает. — Знаю, как тебе сейчас нелегко... — запинается. — Твои отношения... — понуро шепчет Вадим с таким чувством, что затаиваю дыхания, прикусываю губу, ещё секунда и пролью слёзы. — Хочу, чтобы ты знала, — умолкает ненадолго. — Я не злюсь, не обижаюсь. Ревную, да, но понимаю... — снова висит щекотливая тишина. — Горе, стресс, одиночество, страх, крепкое плечо, море обаяния — и ты... подалась на сочувствие. К тому же ты ведь вдова. Никто не имеет права тебя осуждать. И если кто-то откроет рот, буду первым, кто встанет на защиту.

Горю от стыда, боли. Реву, вот только от чего? От чуткости мужа или, что сейчас ощущаю, как частичка за частичкой теряю связь с Зепаром? Это как ампутация без наркоза. Разум отказывается верить, а ковыряться в правде — себе хуже встанет. Смахиваю слёзы:

— Прости, — выдавливаю онемевшими губами. — Вадим, прости меня.

— Ничего, — Ивакин поглаживает меня по волосам, целует в макушку. — Посмотри документы, попытайся вникнуть, а я буду кратко рассказывать. Уверен, ты поймешь всю цепочку, а дальше... мы переживём все трудности и вновь будем вместе.

— Да, наверное, — сглатываю шумно.

— Точно! — заявляет безапелляционно Вадим. — Пережили смерть, что нам вновь начать жить?

Опускаю глаза в документы, силюсь вчитываться, но выходит плохо. Муж приходит на помощь. Спешно поясняет:

— Лет двадцать назад, ещё молодой Зепар объявился в Питере из ниоткуда. Вскоре появился первый слух, что якобы он — мальчик из трущоб... и так далее. Это можешь в любом тематическом журнале, газетёнке или в инете почитать. Как оказалось, большая часть информации — правда. Вот только имя бандита, приютившего Зепара — Никитин Александр Петрович, он же и окунул Влацловича в оккультные науки. Увлечение переросло в тайный бизнес, а для маскировки они открыли 'охранное предприятие'. На деле Никитин и Зепар обладали самым мощным оружием — информацией. Продавали, обменивались, шантажировали... Как же сложно на тебя такое вываливать! — тихо взывает муж, хватаясь за голову. — Так вот, — продолжает, чуть успокоившись. — Зепар обучился мощному дару — гипнозу. В раз окручивает жертв, заключает договор на охрану. Вроде всё ничего, и даже счета в норме, но вот по расторжению контрактов... Тонкая махинация, но оказывается, что фирмы, которыми владели клиенты агентства 'Жизнь', либо становятся банкротами, либо продаются...

— Это ты прислал информацию об Андрее на 'мыло'? — прозреваю, ожидающе глядя на мужа.

— Да... Большего скинуть не мог, — кривится Ивакин. — Боялся, что засекут пока будешь читать, а так, если и поймают, то с незначительным. Ты в растерянности, толком ничего не понимаешь — проще убедить Зепара и Александра, что ты не при делах.

— Понятно... Так это всё из-за нашего бизнеса? — изумляюсь, невидящими глазами изучая бумаги: много печатного текста, вырезки из статей.

— Не только, любимая. С нами, всё, куда сложнее. Дело в том, что не они завладевают бизнесами клиентов — к ним не подкопаться. Работают под заказ, хотя не забывают и о себе. Мы с тобой попали в их поле зрения ещё до момента, когда познакомились. Ты — из-за родителей... Да, да, да, — часто кивает Вадим, и заглядывая в папку, шумно пролистывает несколько страниц. — Вот здесь я, — тыкает пальцем, — и о них немного информации накопал, — опять смотрю в досье. С картинки улыбаются мама и папа, а ещё... я, лет восьми. — Так вот, — спешит муж, — они слыли странной парочкой. Замкнутой, живущей на отшибе, но если случалось горе какое в городке, всегда помогали.

— То есть? Как помогали? — недопонимаю.

— В этом-то и дело, — цокает Вадим. — Поговаривали, что они обладали паранормальными способностями. То ребенка чуть ли ни с того света вытаскивают, беременную женщину спасают, когда она кровью истекает, а скорая всё не едет. Михаил, твой отец, — поправляется Вадим, — несколько раз драки останавливал, причём так, что драчуны больше не ссорились. Нескольких соседей от запоев кодировали...

— Мои родители были ведьмаками? — робко предполагаю.

— Как-то так... — разводит руками муж. — Но дело даже не в их способностях, а в том, что они хранили. Прошёл слух, что есть у них бесценные артефакты...

— Какие? — озадачиваюсь.

— Не знаю, — горестно вздыхает Ивакин, — но эта информация многих заинтересовала. За твоими родителями устроили настоящую охоту... Как и что не знаю, но только Александр их первым нашёл, — поглаживает по руке, словно заранее успокаивает. Шумно втягиваю воздух, в спину точно нож вонзают. — Прости, родная, — прижимая крепче, сочувствует муж. — Верю, больно такое услышать, но... они не пропали. Витуля, они мертвы. Дело замяли за неимением улик. Тебя же нашли плутающей по лесу. Ты ничего не помнила. Тогда тебе повезло, ведь попадись ты Никитину или Зепару — душу бы вытрясли, а так, — не то радуется, не то сожалеет Вадим. — Тебя определили в детдом. Там-то Александр тебя и обнаружил. Представился близким знакомым. Втёрся в доверие. По выходу помогал, но предпринял попытку выудить из тебя информацию про тайник, а тут подвернулся я. За мной они тоже следили, ведь я уже тогда занимался оккультными науками, много путешествовал. В общем, видимо, поэтому они нам разрешили быть вместе. Надеялись, что в скором времени мои увлечения поспособствуют твоему прозрению и начнешь вспоминать, а Александр тут как тут. Правда, попыток достучаться до твоей памяти не упускали — смс-ки, письма, звонки...

— Но почему они столько лет ждали и только сейчас упорно насели? Зачем появился Зепар... — ошарашено трясу головой, еле сдерживая новую порцию подступающих слёз.

— Последняя моя поездка... Помнишь? В Гатчину?

Неопределенно киваю, вспоминая недельную командировку, когда по возвращению, у мужа были многочисленные кровоподтеки, царапины.

— Изучая подземные ходы, мы обнаружили хранилище одного из заброшенных зданий. Несколько документов, где и нашёл информацию о твоих родителях. Кусок скрижали, где говорилось о 'неких' артефактах и пару безделушек — ключ и зеркальце, которое подарил незадолго до... — вновь осекается муж. — Моей смерти...

Опускаю глаза:

— Я его разбила, — шепчу стыдливо. — Прости...

— Глупенькая, — Вадим чмокает меня в висок. — Какая ерунда! Хотя находка этой ерунды, стала причиной дальнейшего, — добавляет многозначительно. — На нас тогда напали...

— А об этом почему не рассказал?

— Не хотел пугать... Не знал, к чему приведёт такая неосмотрительность. Но вскоре появился Зепар. Он — тяжёлая артиллерия. Никитин его специально навязал, а Андрей умеючи взял тебя в оборот...

— Хочешь сказать, что меня загипнотизировали?

— Да! — безапелляционно заявляет муж. — То есть не всегда, но раз Зепар ещё с тобой, ты жива... Вероятно, твоя память ему не по зубам! — с толикой восхищения протягивает Вадим. — Вон сколько сопротивляется воздействию...

— Вадим, боже мой! Стой! — откладываю папку, встаю. Мерею кабинет шагами. — Ты знал, что они мне вскрывают мозг и позволил?.. — еле нахожу слова.

— Что я мог против таких сил? — искреннее недоумевает Ивакин. — Всё, что придумал, умереть и довершить расследование без хвоста и надзора. Восхищаюсь тобой, любимая, — оказывается рядом, обнимает, целует в лоб. Меня трясёт, мутит, порываюсь вырваться. Муж отпускает с явным нежеланием. Подхожу к столу. Наливаю из графина воды, осушаю стакан. — Вит, пойми, если бы я этого не сделал, нас бы двоих окрутили. А так, ты держалась молодцом. За это время я успел кое-что раздобыть. Правда, — вновь разводит руками, — с этим в полицию не пойдёшь — засмеют. Веских доказательств нет, только домыслы, логические цепочки. Да и предъявить в лицо Зепару и Александру толком нечего. Брось подобные обвинения без явных аргументов, окажешься величайшим глупцом.

— И что предлагаешь? — оглядываюсь. Вадим чуть растерян, топчется будто не находит себе места.

— Есть два варианта. Первый — опасный... Говорю сразу, я не могу тобой так рисковать...

— Какой? — грубею, но сейчас не до нежностей. Слишком больно... везде...

— Поймать бандитов с поличным, когда попытаются открыть тайник... А второй, проще, — спешно добавляет, — мы можем сбежать... — с надеждой бросает Вадим и идёт ко мне. Берёт ладони в свои, жарко целует поочередно. — Говори всем, что больше ничего не помнишь...

— Сбежать? Куда?! — отступаю, и нервно вскидываю руку. — Как мои родители?

Муж заметно сдаётся, глаза взволнованно бегают.