Властелины дорог

— Что это? — зачарованно повторил Шура.

— Я же говорю — магнитофон. Очень редкая вещь. Воплощение силы наших предков, которую берегут Служители. Как мне поведал один из жрецов, у наших предков-байкеров были менестрели, голоса которых они могли помещать в магнитофон. Они брали их на свои мотоциклы, чтобы эта музыка сопровождала их в Дороге. На доставшихся мне кассетах — голоса и музыка менестрелей под названием "Арии"". Они жили еще во времена байкеров и эти мудрые песни услаждали слух наших божественных прародителей.

— Чудеса. Я такого никогда не видел.

— Да, это древняя магия, хранимая жрецами. Наши предки были воистину всемогущими.

— А я смогу еще послушать эту Песню?

— Сможешь. И не только эту.

— А там что, много песен?

— Я смог раздобыть три кассеты, все с голосами "Ариев". Это песни для сильных людей. Они пережили века. Крутить их можно до бесконечности. Но заряда аккумулятора хватит лишь часов на десять непрерывного звучания.

— Как это?

— Жизнь магнитофона поддерживает такой же аккумулятор, что и в мотоцикле, только поменьше. Его тоже нужно заряжать в Храме. Я раз в полгода передаю служителем, что приезжает за солью, чтобы зарядили в Храме. Бывает, изредка слушаю, когда начинаю грустить о былых временах.

— Ты был найтом?! — поразился Шура.

— Был, — старик присел на крыльцо.

У Шуры сразу же загорелись глаза. Он присел рядом, а потом снова вскочил.

— Вайс, умоляю тебя. Скажи, как мне стать найтом?

— Зачем тебе это? Думаешь, что если я тебя не убил, то можно жизнью разбрасываться?

— Мне нужно.

— А мне нужно женщину. Не очень страшную, и желательно — помоложе.

— Я приведу к тебе любую. Я сделаю все для тебя. Все, о чем попросишь.

— Ха. И что я с ней делать буду? Рад бы, да силы уж нет. Славы хочешь? Или свободу выбирать свои дороги?

— Мне нужно, — повторил Шура. — Очень. Я живу только ради этого.

— Ради чего? Зачем ты хочешь стать найтом?

— Чтобы убить Красного Волка.

— Я не слышал о таком, когда катался по Дороге. А ты знаешь, что из десятка новоиспеченных найтов до конца года доживает один?

— Я — доживу.

Музыка вновь громко лилась из волшебной шкатулки, а Шура с копьем наперевес мчался на врага. Правда, его "мотоцикл" тащился довольно медленно и с явной неохотой. Не очень хочется барану, властителю над овцами, переть на себе новоявленного найта. Да и копье заменяла длинная неровная жердь. Такая же, как и у противника, сооруженного из веток и сухой травы.

"Найта" задорным лаем подбадривал Рыжий.

Перед первой посадкой Шуры на животное Вайс все причитал:

— Хоть ты и худой, а смотри, не изведи мне Кинга.

И все же старик рискнул предводителем овец, чтобы его ученик хоть немного смог прочувствовать движение верхом.

Возмущенно блеющий "мотоцикл" наконец дотащился до "врага" и жердь ударила о жердь.

— Баран везет барана, — сплюнул Вайс. — Сколько тебе повторять! Защищаясь, сразу же атакуй! — надрывался старик, махая руками. — Защита и атака неразделимы. Чуть отклонил чужое копье — и твой наконечник уже должен вонзаться в тело. Иначе мечом сбоку получишь или копьем за другим заходом.

Накануне, когда Шура впервые взял в руку длинную жердь, Вайс погладил дерево и сказал:

- Запомни: копье — это продолжение руки. Кончиком копья ты должен управлять так же ловко, как кончиками собственных пальцев. Когда начинаешь упражняться, представь, что твоя рука вытягивается и вытягивается на много метров. С этим ощущением ты и должен брать оружие найта. Тебе следует тренироваться до тех пор, пока древко не станет ощущением руки.

Легко Вайсу говорить — у него руки вон какие сильные. А у Шуры уже на второй день болели все мышцы рук. От кончиков пальцев до живота.

- У тебя должны быть сильными кисти. Очень сильными, — Вайс взял плотный соляной камень и сжал кулак.

Когда он раскрыл ладонь, в ней был лишь белый песок.

- У тебя кисть должна быть сильной, — повторил старик, медленно высыпая соль на землю. — Очень сильной, как железо. Пальцы должны стать словно плоскогубцы. С другой стороны, в отличие от жесткого железа, рука должна остаться подвижной и чувствительной. Это умение нужно тренировать постоянно, изо дня в день.

Шура тут же попробовал. Но напрасно он пыхтел и изо всех сил давил на камень — гладкая соляная поверхность лишь покрывался потом и, казалось, камень становился еще прочнее.

Соль въедалась в кожу, на пальцах набухали волдыри. Вечером, когда Вайс не видел, Шура яростно зашвырнул ненавистный камень подальше от хижины.

А утром взял другой.

Через несколько дней тренировок баран взбунтовался и напрочь отказался возить на себе "найта". Теперь Шура с жердью наперевес бегал к чучелу на своих двоих.

— Что ты так вцепился в копье? Ударишь в противника, а сам вылетишь из седла. Умей чувствовать древко и в нужный момент давай ему скользить в руке.

"Копье" и так вырывалось из руки от усталости и скользило от пота.

— Не циклись на контакте копий. Он должен быть очень кратким. Как вспышка в темноте. И все, твой наконечник уже атакует.

Соприкасаясь, глухо кряхтели жерди, валился на землю травяной истукан-противник, раздраженно кричал Вайс. Солнце садилось, а Шура продолжал бегать с жердью.

Еще через несколько дней он стал учиться управлять копьем левой и правой рукой. Правой было удобнее, но ее иногда хватала судорога, воспоминание о тяжелой варварской дубине с кремниевыми зубцами.

— Я не могу сказать тебе точно, с какой стороны лучше держать копье в бою на мотоцикле. Ты сам это решишь. Многим удобнее справа, да может свой же рулевой мешать. А слева — научиться тяжелее. Зато сподручнее встречать врага. Но при этом не ударишь мечом на разъезде. Лучше всего уметь работать с любой руки. Универсальных приемов нет. Есть конкретное решение для каждой конкретной ситуации.

После трех недель непрерывных тренировок стали заниматься через день. День работали на озере, а на второй день старик, покуривая трубку, наблюдал за упражнениями своего ученика. Жердь уже была отполирована ладонью Шуры, и он уже чувствовал себя готовым к схватке с найтами. Но Вайс лишь рассмеялся, когда услышал это.

- Ты уже немного умеешь бегать с палкой. Это не значит, что ты сможешь биться копьем верхом на мотоцикле. Ты не тренируешься верховому бою, ты играешь в детские игры. Но именно это поможет тебе быстрее освоиться, когда ты сядешь на мотоцикл. Становись.

Шура с жердью в руках замер напротив старика, который сложил около себя горку соляных камней.

- Готов?

Шура кивнул, поднимая свое "копье". До Вайса было метров тридцать.

Не целясь, старик резко бросил белый камень в Шуру.

Острый угол врезался в грудь.

- Ты убит. Или рулевой.

Следующий камень полетел в Шуру. Конец палки напрасно пытался остановить твердую соль — она снова попала в Шуру. На этот раз в плечо.

- Встречный наконечник будет лететь так же быстро. И все, что ты не сможешь поймать своим копьем, будет лететь в грудь рулевого или в твою голову.

Из первых ста брошенных Вайсом камней только пару штук черканули по древку, не задев при этом Шуру.

Потом они деревянными палками работали "меч в меч", и уже здесь Шура оказался не таким невеждой. Ведь у него была жизненная школа солдата и разбойника. Деревянные клинки глухо стучали, обманные движения сменялись уколами и рубящими движениями. Однако Шура не смог превзойти старика даже в бою на мечах. Вайс двигался так легко и непринужденно, что его ученику казалось, будто он сражается с ровесником.

После мечей снова продолжались занятия с копьем.

— Твоя первоочередная задача — прикрыть рулевого. Потеряешь рулевого — потеряешь половину себя. За его жизнь отвечаешь ты. Кроме того, всаженное в рулевого копье может выйти через спину и сразить тебя. Есть умельцы, которые могут провернуть такую штуку — одним уколом насадить двоих.

Соль. Целое озеро с берегами из белых глыб. Соль, овцы, сыр и лепешки. Жизнь в Малом Мире не отличалась разнообразием. Самым приятным временем были беседы с Вайсом у вечернего костра. Они усаживались на корточки, потягивали горьковатое молоко и Шура с восторгом слушал рассказы старика.

— Вайс, а почему ты ушел с Дороги? Почему перестал быть найтом?

Учитель неподвижно смотрел на огонь. Ожидая ответа, Шура усиленно сжимал в руке соляной камень, все не желающий поддаваться.

Казалось, прошел целый час, прежде чем старик ответил. И глухой голос Вайса обращался к пламени костра.

— В какой-то момент тяжесть ключей на моей шее стала непосильным бременем. Эти руки отобрали слишком много жизней, — протянул он ладони к огню, словно хотел согреться. — И все ради чего? Чтобы кровь будоражить адреналином?

Шура не слышал ранее такого слова, поэтому прервал исповедь старика своим вопросом:

- Этот ард... артен..., это что?

— Это слово пришло к нам еще со времен предков-байкеров. Преодолевая смертельную опасность, человек насыщает свою кровь особым веществом, имя которому — адреналин. Сначала он дает чувство полноценной жизни. Со временем к нему привыкаешь и уже не можешь жить без этого. Адреналин превращается в наркотик.

Шура хотел спросить, что такое наркотик, но не решился больше перебивать Вайса.

— Если ты привык, что твое тело постоянно будоражит адреналин, то жизнь твоя имеет значение лишь как постоянная игра со смертью. Кто хоть раз вкусил этого напитка и остался жив сам — тот уже не сможет жить без Дороги. И не просто кататься по пыли, а знать, что ты живешь только сегодня, наполняя жизнь смыслом. Что думать о завтра? Чужое копье войдет под ребро — и завтра уже нет. Твое завтра находится на конце твоего копья. Это завораживает и привязывает на всю жизнь. И вот ты уже бьешься не с другим найтом, а с самой Смертью. И побеждаешь не человека, ставшего у тебя на Дороге, а именно эту костлявую старушку. Лишь так ты можешь ощущать Жизнь. По дороге ездят только сильные люди. Слабым там места нет.

На фоне стены покосившейся хибары плясали три тени — выпрямленного старика, внимательно слушающего юноши и полудремлющего пса.

— Вайс, а как не бояться? — Шура в который раз отбросил в сторону проклятый камень.

— Чего?

— Я когда с копьем против чучела — мне не страшно. Оно не может ударить в ответ. А когда против человека... раньше, когда выходил на бой, то сердце сразу же падает в ноги, дыхание сбивается... тело плохо слушается.

— Значит, как не бояться? Это проще простого. Отдай кому-нибудь свой меч, склони голову и попроси отделить ее от тела, желательно, поаккуратнее. Один раз испугаешься — и перестанешь бояться насовсем. Мертвым бояться нечего.

Шура не мог понять: Вайс говорит серьезно или издевается над ним.

- Если ты боишься — это значит, что ты еще жив. Страх — очень полезное чувство. Только есть большая разница — он управляет тобой или ты управляешь им. Воин использует свой страх. А у тебя наоборот. Все оттого, что ты не родился воином, — Учитель подбросил в быстро прогорающий костер охапку сухих бурьянов. — Есть три типа людей: землепашцы, торговцы и воины. Землепашцу нужен кусок поля, нужен дом и семья. В этом его счастье — спокойно работать, и чтобы его никто не трогал. Торговец — этот думает только о том, как бы нажиться. В первую очередь, на человеческих слабостях. Кто торгует зерном, кто украшениями, кто продает женские тела. Их счастье измеряется количеством собранных монет. У них вообще все просто — собирать свое счастье из желтеньких кружочков. А Воину нужны битвы, путешествия и приключения. Он гонится за свободой и за славой. Скажи мне, почему ты не обрабатываешь землю? Не сеешь зерна, не собираешь гроздья?

Теперь Шура смотрел на танец огня. Из красных огней кровавым жаром скалился проклятый волк. И непонятно было — то ли Шура преследует его, то ли неотступный зверь идет по его следу.

— Я должен убить одного найта.

— Это я уже слышал. Ты от этого станешь счастливее? Ведь твое счастье — надел земли и спокойная работа.

Шура не ответил. Он не видел себя в будущем дальше того момента, когда убьет Красного Волка.

— Мать ты все равно уже не воскресишь... — донесся до Шуры голос Вайса и он вздрогнул.

Такие же слова ему говорил Дариан.

— Может, твой Волк уже погиб? Жизнь найта — капризная тетка, — продолжал увещевать старик. — Если ты начал ездить по Дороге, ты с нее уже не уйдешь. И однажды приедут жрецы, и поволокут твой мотоцикл в Храм, а тебя самого зароют на обочине. Видал, сколько безымянных холмов вдоль дорог?

Но Шура был уверен, что Красный Волк не посмеет умереть до тех пор, пока его не настигнет карающая рука сына убитой Мотри.

И снова изматывающие упражнения с копьем и мечом. Объясняя Шуре, как нужно всаживать острие на большой скорости, Вайс будто преображался. Глаза его загорались, в них плясали грозные молнии. Морщины на лице разглаживались, движения становились твердыми, а голос — повелительным.

- Главное — рикошет! Если ты будешь отбивать копье противника, то в лучшем случае вы разъедетесь. Миг контакта сходящихся копий очень краток. Особенно, если сшибка идет на скорости. Р-раз! И вы уже разминулись, — Вайс стоял напротив с такой же палкой и Шура никак не мог отбить направленный ему в грудь сучковатый конец. Начиная от паха и до самой шеи его тело было покрыто синими, лиловыми и красными, свежими синяками. И каждый новый тычок жерди старика отзывался протяжной болью. — Ничего, — успокаивал Вайс. — Лучше тупая палка сейчас, чем острая сталь потом, когда ты сядешь на мотоцикл.

Соль, выпас овец и коз. Костер, пляшущие тени на стене хибары. И размеренный голос Вайса.

— Страх не должен полностью исчезнуть. Без него ты превратишься в бездушную машину. Вроде мотоцикла. Правда, рулевые считают, что мотоцикл имеет собственную душу. Им виднее, они с ним накоротке. Да, еще о страхе. Ты пытаешься от него избавиться, а лучше попробуй его приручить. Сейчас он управляет тобой, а попробуй сам распоряжаться своим страхом. Как рулевой управляет мотоциклом. Страх нужно перевоспитать в осторожность. Я наблюдал за страхом. У найтов он тоже есть, просто они им пользуются по-другому. Вот представь себе мотоцикл. Что у него основное?

— Руль, наверное...

— Основное — мотор и тормоза. Так вот, землепашцы и торговцы используют свой страх, как тормоз. А воины — как двигатель. Понял?

Шура кивал, хотя на самом деле ему еще предстояло в этом разобраться.

— Конечно, ты можешь стать Одиночкой. Но с рулевым гораздо лучше, поверь мне. Нельзя быть одинаково сноровистым в двух умениях. Рулевой чувствует душу мотоцикла. Ведь для него каждая машина — личность. У нее бьется сердце-мотор, основа ее тела — стальная рама-хребет, а по земле катят колеса-ноги, обутые в резиновые ботинки — шины. Вперед он глядит глазом-фарой. Ты сможешь познакомиться с ним только поверхностно. Потому, лучше осваивай копье и меч, а мотоцикл предоставь во власть рулевого.