| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Брови вернулись на место. Арисья кивнула головой, что-то подсчитывая в уме, потом ответила: 'Поговорю. Но только не сегодня — у меня ещё много дел...'.
Аня распрощалась и побежала к себе — до завтрака оставалось не так много времени. Войдя в комнату, она даже подхватила Мурзика и, прижав к груди, прокружилась с ним в туре вальса. 'У меня получилось! — объяснила она офигевшему котёнку, выдирающемуся из рук. — И это хорошо!..'.
Отпустив, в конце концов кота (тот, возмущённо фырча, начал вылизывать шёрстку, обиженно поглядывая на хозяйку), Анюта быстренько приняла душ, погладила кота и понеслась в столовую — Арисья не любила, когда опаздывали на завтрак.
На завтраке Анюту приветствовал невозмутимый, как тысяча аглицких лордов, и такой же элегантный, их светлость Ирван, ме-э-дленно склонивший голову в ответ на Анино приветствие и продолживший расчленять курицу, и Арисья — она, напротив, была чересчур (даже для неё!) оживлена и говорлива. Оказалось, хозяйка получила письмо от давней подруги, и та — вы подумайте! — приглашает её в гости!..
Из дневника Анюты
'...Ирван таки съел курицу!.. Он так её кромсал, что со стороны было больше похоже на какой-то обряд магии вуду, а не на обычный приём пищи!.. И кажется, — нет, я точно знаю! -, кого этот сереброглазый гад представлял на месте свежеубиенной куричьей тушки!.. Потом откланялся и вышел (недокромсанную тушку, кстати, я позже забрала у Лины — она подкидывает мне остатки мяса 'с барского стола' для Мурзика). Котяра, кстати, оказался умным (при таком-то отношении — чуть что — шею свернуть и выбросить!..), но на-а-глаым!.. Мы с ним после завтрака пободались за место кормёжки: эта наглая рыжая морда считала, что его 'обеденная зона' — вся поверхность пола с заходом на кровать и стол!.. Пришлось фигурально говоря настучать по ушам... Силу признали, но — чуют мои 'вторые девяносто (с хвостиком...)', шо это — только начало...
Потом всё, как обычно — помошь Лине на кухне (она уже не пищит и не машет руками, мол, сама!.. Мне не трудно пять тарелок сполоснуть, а ей легче). Заодно проинструктировала насчёт системы питания: Лина, конечно, умница, но контроль необходим... Умоталась, пока объясняла, как готовить мясо на пару и НЕ солить!.. Проще посуду мыть, чем уговаривать...
Фу-у-у! Пошла выгуливать Монстрика (он же Мурзик), а то этот пушистый гад ни в какую не хочет делать свои 'дела' в коробку — вот уж точно, дикая тварь из дикого леса...
... Уже вечер. Устала-а-а... Лину гонять по парку — удовольствие не из рядовых. При растяжке та опять заливалась крокодильими слезами — понимаю, сама такая была. Пришлось достать припрятанное 'НЗ' — фляжку 'высокооктанового' пойла, типа нашего коньяка, и нарезаный 'хрухт' лимон (на самом деле он, конечно, у них не лимон, а солин, ну, эт мелочи...) — самое смешное, алкоголь в малых дозах действительно полезен при растяжке: мышцы ног расслабляются... 'НЗ' было принято 'на ура': и при растяжке некоторые не так пищали, и упражнений сделали больше, только вот, блин, качались эти 'некоторые' на обратном пути основательно... Ага, 'шумел камыш, деревья гнулись'... Монстрик, кстати, опять увязался за мной — то ли кусь ветчины с кашей быстро переварился, то ли — и я подозреваю, что именно так — этой рыжей морде понравилось гулять!.. Сперва я ещё думала пристёгивать к нему какой-нибудь поводок, а потом махнула рукой — захочет — и с поводком свалит!.. Но котэ сваливать не собирался : крутился вокруг, мирно уркал (кстати, он совсем не мяучит, как наши кошки — только урчит, когда доволен и рычит, когда злой...), и в конце тренировки расположил к себе даже Лину, и та самостоятельно его погладила! Всё чудесатее и чудесатее! Ну всё, уже отрубаюсь — сил нет, спокойной ночи все-э-эм!...'
* * *
... И дни полетели за днями: утром — тренаж и растяжка с Арисьей (пожилая дама уже чувствовала себя 'лет на ...надцать моложе':сама кокетливо призналась недавно после тренировки...), контроль съеденного кухаркой днём (Аня прекрасно понимала, что готовить и сидеть на диете — это 'гений и злодейство', т.е. две вещи несовместные, но — понять — одно, а проконтролировать — другое!..) и тяжёлые нагрузки по вечерам с Линой (конечно, можно было раздавать цэ-у, сидя на скамейке, но таких 'тренеров' Аня и сама не уважала, и отрабатывала вечернее занятие с Линой на равных— как ты, так и я...). Вся эта 'работа на износ' скоренько дала свои плоды — Аня стала выглядеть лет на тридцать с небольшим ( исчезли наетые бока и послеродовой, казалось бы неуничтожимый, живот), вот только усталость брала своё... Сил после двух серьёзных тренировок и работы 'между' хватало только на то, чтобы записать события дня в дневник (оч-ч-ень полезная привычка!) и вырубится...
* * *
Так прошло несколько дней, и однажды Анюта, вытащенная из кухни, (разъяснять о пользе малокалорийных блюд — то что нужно неофитке, постигающей истину '90-60-90'...) сперва не могла понять, чего от неё хочет Арисья. Потом уяснила: пришёл Ингор — есть разговор — разговор в подобном виде (взлохмаченная голова — каюсь, дёргала себя за волосы в попытках объяснить — и не очень подходящая одежда: треники после занятия) сведёт на 'нет' все выгоды. И срочно вытребовала десять минут для приведения себя в необходимо — стервозный вид...
Ингор, наверное, опешил, когда вместо затурканной бабы в трениках, которую он помнил по первому знакомству, к нему вышла уверенная в себе дама — в серебристо-сером платье в пол и светлой пелерине (перешитое Анютой серое 'уё...божество' и персиковый шифоновый платок, завалявшийся в сумке), улыбнулась и ошарашила незабвенной (на Земле) фразой: 'Господин Ингор, у меня есть к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться!..'
Из дневника Анюты
'...Да-а-а, а дядечка у Ирвана — тот ещё ... жук! И ведь понимает всё с полу-намёка на прибыль, но прикидывается та-а-ким валенком!.. Ну, ладно, это эмоции, а из фаХтов — следующее: мужик (кстати,остриг, наконец, свою метёлку до пояса и стал вылитый русский мужик — только не блондин, а ярко-выраженный шатен; волосы оставил до плеч, как и Ирван, но его шоколадная шевелюра не в пример красивше... М-да, что-то меня не туда!..) согласился на пять процентов прибыли, но от ВСЕГО производства: я в апофигее!
Мои 'три весёлых буквы' — ДСП, а вы что подумали?! — произвели эффект 'позднего зажигания', типа 'вот я тормоз, это ж так просто!.. Почему сам не додумался?!..', но я честно призналась, что идея не моя, и вообще... намекнула, что на авторские права мне начхать, а вот Ингорово производство...
Смотрю, мужик ожил, начал планы строить, что-то прикидывать; а восторженного мужика можно брать голыми руками!.. В общем, я ему намекнула о дивидендах -у меня ж ни копейки нет... Ну, дядя и отстегнул от широты души аж пять золотых монет (ну-да, ну-да, я тоже Буратинку вспомнила; еле сдержалась, чтоб не провыть 'Отда-а-ай мои деньги!..'), и даже по собственному почину объяснил, так сказать, покупательную способность — оказалось, на одну (одну!) монетку можно было снять комнату на полгода (квартиру — месяца на два...), и ещё хватило бы на пожрать-одеться-напиться и т.д.
Ур-р-а, мы богаты!..
Ингор уже уходить собирался, а я ему напоследок: 'Ингор, а у вас ведь на производстве есть специалист по... (короче, не знаю я, как у них 'химик' значится — Пусик не сообщил...) кислотам и — рукой так в воздухе помаваю — прочему?..'. Ингор, как охотничий пёс, стойку сделал. 'Есть, — говорит, — а для чего он вам?..'. А я ему, мол, приведёте — узнаете, но это будет переворот в домашнем хозяйстве!..Пытал он меня пару минут, а я — ни в какую — вот приведите специалиста (неболтливого), а там уже всё будет!..
Ингор что-то прикинул и, попросив подождать, рванул на выход. Сижу, улыбаюсь, чай размешиваю (Арисья подсуетилась для сына — ну, и меня, заодно) и думаю — за сколько минут 'Мистер Твистер' обернётся...
Мужики заявились минут через двадцать: чуть встрёпанный Ингор и сутуловатый и какой-тонезапоминающийся мужчина (таких, говорят, в своё время КГБ для агентуры отбирало — незаметных...), но с пронзительным взглядом, которого Ингор представил как Тимира — главного по ...чему-то там на производстве.. Тут уже я извинилась, вышла за 'образцами'... Образцы Тимир изучал с въедливостью лабораторной крысы, даже капроновые бутылки поскрёб какой-то палочкой и стружку внимательно разглядывал. Ингор в это время ждал результата, а я 'держала лицо' и вполголоса обсуждала с моим финансистом (надеюсь!) ... прекрасную погоду! (Блин, становлюсь почти англичанкой,самой смешно...).
Тимир результат огласил — естественно, положительный,хотя, как он выразился 'женщины и без таких средств прекрасно справляются по хозяйству...' (я чуть не зарычала, но сумела остановиться и приторным голосом осведомилась, как часто господин Тимир САМ моет печь и ванну... Мужик понял, усмехнулся и ... извинился, оставив вопрос без ответа) собрал бутылки и двинулся на выход.
Ингор остался, восторженно глядя на меня, как худеющая женщина — на шоколадный торт, потом долго восторгался моими 'очистителями' и пообещал, что уже через пару дней первые образцы будут готовы. Поцеловал руку и умотал на крыльях ... будущей прибыли !А я,посмеиваясь над дурацким сравнением, пошла к себе: надо с умом потратить капиталы!.. Шопинг, господа, он — наше всё! Надо ещё Арисью прихватить, а то тётушка (бабкой её уже не назовёшь — выглядеть стала неплохо!..) совсем зачахла без общения...'
* * *
Аня бодро топала по мостовой Луара, оглядываясь по сторонам — красивый, кстати, городок (в первую их с Ирваном вылазку она не особо обращала внимание на окружающие красоты — боялась ляпнуть что-нибудь непотребное, чтобы тот лошарик, Лор, кажется, не прискрёбся потщательнее...).
Луар был похож на картины английских живописцев — такие же круглые мостики с перилами через реку, такие же дома с белыми окнами и дверями, такие же жители, одетые в светлые костюмы (мужчины) и яркие платья (соответственно, женщины). Если бы не свистки авто-, нет, паромобилей, щебет птиц и разговоры на всё ещё странном для её уха миранском языке — впечатление было бы полным.
— Анья, Анья, мы уже пришли! — требовательный голос Арисьи вырвал женщину из мира грёз.
— Слышу, слышу. — пробормотала Анюта, и, добавив себе под нос по-русски 'Тебя бы и мёртвый услышал, голосистая ты наша!..', посмотрела туда, куда указывала женщина.
Через дорогу стоял небольшой...пряничный домик — это самое первое, что пришло Ане в голову — стены, дверь, окна и, кажется, даже крыша были расписаны какими-то узорами, причём преобладали розовый и лиловый цвета... (Анюта развеселилась, вспомнив прочитанную кнгу по психологии, в которой утверждалось, что приверженность человека к розовому и лиловому — явный признак шизофрении, а к красному и серому — паранойи!.. У хозяйки явно БОЛЬШИЕ проблемы...) Хмыкнув, женщина вошла в 'самое лучшее' по уверениям Арисьи, ателье города.
Хозяйки там не было — был хозяин. И Анюта сразу, с порога ощутила безоговорочное чувство ... отвращения, такое же, как дома, когда (не дай бог!) в телевизоре попадался Звер Сергеев или ещё какая нибудь метросексуальная хрень!..
На возвышении перед чем-то, напоминающем конторку из века девятнадцатого 'исторической родины', стоял ОН — 'голубок обыкновенный' — смазливый блондинчик с голубыми глазёнками и слишком розовыми губками, которые он периодически облизывал...
( — Не, на Звера не тянет, — выдало ехидство. — Токо на певца 'не учи отца И-басков': мелкий слишком, и даже каблуки (видим — видим!) не помогают!..)
...Анюта очнулась от очередного 'кхм' обиженной Арисьи — оказывается, пока женщина общалась со своими тараканами, Арисья и хозяин ателье успели договориться, и требовалось её мнение.
Анюта, присев на кушетку (очередное 'кхм' Арисьи было уже одобряющим — действительно, что это за модельер, что потенциальных заказчиков на ногах держит!.. Арисья присела рядом), развернула каталог — всё по уму, однако! — и вгляделась в то, что предлагали эти двое... Ну, что сказать — во времена Анютиного пионэрского детства так одевались старушки — богомолки: тёмное убожество под горло, слегка задрапированное... почему-то в районе живота (для беременных, что ли?) и 'украшенное' рядом латунных пуговиц.
Полистав для приличия каталог до конца, и не найдя ничего подходящего, Анюта начала с начала и — нашла!..
Да, простой сарафанчик до пола с накидкой — правда на рисунке он был поросячье-розового цвета, но это мелочи, он очень мило выглядел и — главное! — кардинально отличался от 'мордели' хозяина.
— Это, — безапеляционно ткнула пальцем Аня. — Только цвет — синий или светло — зелёный, не люблю розового.
'Голубок' тут же раскудахтался — мол, такое носят только юные дамы на выданье, а (пренебрежительный взгляд искоса на Анютину внешность) дамы постарше выбирают другие модели. Аня послушала пару минут, еле сдерживаясь, чтобы не высказаться в 'матерно — руководящем' ключе — останавливало только, что этот... не поймёт — но, когда упрёки пошли по второму кругу, подняла руку и с яростью 'выдала' по — русски — 'Ша!'...
Слово подействовало — 'мордельер' заткнулся — и в наступившей тишине женщина внятно объяснила свою позицию.
— Во — первых, господин (не знаю вашего имени) ('господин' вякнул 'Олайн'; ехидство не замедлило высказаться 'Ну точно, Колян! И имя подходящее, и внешность!..'), господин Олайн, вы забыли главное правило любого продавца 'Клиент ВСЕГДА прав'. Я пришла потратить СВОИ деньги за СВОЮ одежду, а ВАШЕ дело — либо принять заказ, либо отказаться!..
Олайн было 'встал в позу' и начал вещать, но Аня, строго посмотрев, сообщила:
— Я не закончила. Во — вторых, для меня ваши модели скучны и убоги, и если из ВСЕГО каталога мне приглянулось только одно платье, это о чём-то говорит!..
И в-третьих. Если я всё же решу заказать у вас что-нибудь, вы делаете это быстро и без 'творческих переделок'. А теперь — я слушаю вас...
И Анюта благонравно сложила руки на коленях, повернувшись к 'голубку'.
Сразу было видно, что Олайн кипел: он пару раз порывался что-то сказать, но усилием воли останавливался (видать, ни разу не получал!.. — вклинилось ехидство...); потом всё-таки собрался и ответил:
— Анья, вы правы: я должен рекомендовать, а не (Анюта не разобрала слово, но по смыслу прикинула) навязывать модели. Я займусь вашим платьем.
Арисья расцвела, Аня, глядя на неё, выдавила улыбку и кивнула. И началось — сперва они с Олайном дико торговались (Анюта выбила скидку с шести до двух серебряных монет), потом не менее дико спорили насчёт фасона и цвета платья. В конце концов Аня потребовала карандаш с бумагой и нарисовала энтому упёртому 'мордельеру' выкройку (спасибо урокам труда!) с вытачками и всем прочим. Нарисовала и сообщила — делать только так!
Олайн завопил, что (опять непонятное слово, которое Аня перевела как вытачки) делают только на мужскую одежду, а в женской должен быть летящий силуэт. Аня уже расхохоталась, и сообщила, что мода модой, но НАСТОЯЩИЕ женщины носят только то, что им идёт, поэтому спорить бесполезно — проще сделать...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
